Крас не стал спорить. Перевернув в пальцах массивные когти, он представил, как они будут смотреться в виде амулета — может, даже вплетённые в браслет или подвеску.

— Ладно, — ухмыльнулся он, закидывая их в котомку. — Зато будет что вспомнить, когда ты вырастешь до размеров этой пещеры.

Умка в ответ лишь чавкнула, разрывая очередной кусок мяса.

Крас присел рядом с Умкой, похлопав её по боку — осторожно, чтобы не задеть свежие раны.

— Ну что, зверюга, — сказал он, осматривая её потрёпанную шкуру, — справишься тут без меня пару дней? Тебя, конечно, помяли, но… — он кивнул на груду мяса, — с таким запасом ты восстановишься быстрее, чем я успею соскучиться, а хол вокруг ускорит твою регенерацию. Этот вожак был очень интересным экземпляром, пожалуй, стоит поработать над его башкой.

Сергей встал, сбросив с себя остатки засохшего мозга волка.

— Я перенёс барьер ближе к выходу, он защитит тебя от незваных гостей и закупорит аромат мертвечины внутри грота. Запах крови, конечно, ещё долго будет стоять, как в дешёвом мясном лабазе, но Холпек всё уберёт. А пока — сиди тут, грей бока, жуй стейки и главное… — он пригрозил пальцем, — не высовывайся. Пещера теперь твой личный спа-салон.

Советую сидеть в пещере до моего прибытия и не высовываться. Зализывай раны и сторожи наш прииск.

Умка фыркнула, будто говоря: «Да без тебя знаю». Но в её глазах читалась грусть и тревога. Медведица привыкла к обществу человека и переживала из-за того, что он её покидает.

Крас усмехнулся, глядя на недовольный взгляд Умки:

— Не кисни, я всего на пару дней. После такой встряски мне нужно: во-первых, набить брюхо так, чтобы тарелки трещали, во-вторых — опустошить яйца до состояния сморщенного изюма. — Он потёр виски, гримасничая. — Чёрт, после этой драки у меня, кажется, тестостерон со спермой скоро из ушей потечёт.

Медведица фыркнула, будто говорила: «Ты и так всегда такой».

— Ну и старый макака ждёт свою партию дикарта, — добавил он, почесывая промежность. — А я, как ни крути, мужик слова.

В этот момент устройство в его кармане дёрнулось, издав характерную вибрацию. Крас достал шумящий артефакт, похожий на перегретый компас, и швырнул его в круг активации пустоты.

— Ладно, маячок зашевелился. Пора на выход.

Устройство зависло, развернув перед ним червоточину — трепещущий разлом в самой ткани реальности. Даже глядя на него боком, глаза начинали слезиться: пространство внутри было слишком неправильным, словно кто-то вырвал страницу из книги, оставив рваные края.

Крас достал пузырёк с мутной жидкостью, отхлебнул два глотка — противорвотный эликсир обжёг горло, оставляя вкус ментола и горечи.

— Не скучай, — бросил он через плечо, шагая в пустоту.

Тёмная материя сомкнулась за его спиной, как вода над утопленником.

В этот раз переход был просто отвратительным, не смотря на то, что он использовал волшебную настойку, Сергея знатно воротило. Пространство выплюнуло его в апартаменты с той же небрежностью, с какой пьяный стражник выбрасывает нарушителя за порог таверны. Крас рухнул на колени, и прежде чем он успел сделать хоть вдох, желудок предательски сжался.

— Бу-э-э!.. Гха-а-а… — он вытер рот рукавом, с отвращением глядя на лужу на полу. — Да что за напасть, в прошлый раз же нормально было, а сейчас снова кишки наружу просятся, наверно нужно увеличивать дозу. Так и наркоманом недолго стать.

Остатки противорвотного эликсира смешались с желудочным соком, оставив во рту привкус кислоты и ментоловой жвачки. Сергей с трудом поднялся, держась за стену. Голова кружилась, будто после десятичасовой пьянки.

Вдруг в комнате раздался знакомый скрипучий голос, будто доносящийся из всех углов одновременно:

— Дело в том, что на поверхность ты отправлялся налегке, а сейчас у тебя за плечами груз в полсотни кубометров. Если ты не чувствуешь его в реальном измерении, это не значит, что его нет, — продолжал голос с оттенком профессорского занудства. — Во время перемещения по мобильной пустоте вся ноша ложится на твои плечи. По сути, ты летел в бездну, а вниз тебя тащил очень тяжёлый груз.

Сергей скривился, потирая виски:

— Так вот почему меня вывернуло наизнанку…

— Как сходил, юноша? — голос стал язвительным. — Смотрю, вся одежда в крови. Без приключений не обошлось?

Крас взглянул на свой заляпанный костюм вылазчика и усмехнулся:

— Мелочи. Волчья стая. Один даже руку отгрыз, но я её пришил.

— А ещё… — голос вдруг стал ближе, — почему ты рассуждаешь вслух, словно жалуясь кому-то? Ты что, ополоумел? Или нашёл себе друга наверху?

— Бу-э-э!.. Гха-а-а… — Учуяв запах мертвечины доносящийся от костюма, героя снова вырвало.

После того, как Крас опустошил свой желудок, он с трудом поднял голову, вытирая рот рукавом, и увидел перед собой Гироху и Торби. Они стояли над ним, словно два мрачных истукана, а на их лицах красовались ухмылки, которые так и хотелось стереть кулаком. Гироха скрестил руки на груди, его глаза сверкали ехидством.

— Я смотрю, вам в кайф наблюдать, как человек корчится от боли и дезориентации. — Крас застонал, сжимая виски. — Старый пройдоха, почему не предупредил, что нужно увеличить дозу эликсира перед обратной отправкой? — выдохнул он, сдерживая новый приступ тошноты.

Гироха поднял палец, собираясь начать свою любимую тираду, но Крас резко перебил:

— Не говори! Дай угадаю… «Ты сам должен был догадаться, это же элементарная логика, мальчик мой» и так далее.

Торби фыркнул, пряча смешок в кулак, а Гироха лишь развёл руками, будто говоря: «Ну ты сам всё сказал».

Гироха усмехнулся, потирая морщинистые руки:

— Вовсе нет, ты прав — мне просто нравится смотреть, как корчится человек. И не переживай, от этого не помрёшь. Зато в следующий раз будешь как огурчик — устойчивость к перемещениям возрастёт. Ну, так что, рассказывай, что там на поверхности натворил? Уж больно интересно.

Крас плюхнулся на комфортный диван, осушил залпом стакан воды и начал свой рассказ. Сперва нехотя, потом всё горячее — о приручении Умки, о бесконечных днях в ледяной пещере, о том, как копал дикарт, пока пальцы не онемели.

— А ещё, старый хрыч, — Крас ткнул в него пальцем, — из-за твоей «сделки» я застрял на Холпеке гораздо дольше! Ты меня как последнего лоха развёл!

Гироха лишь хитро прищурился, но не перебивал.

Завершил Крас историей про волчью стаю — как они напали, как Умка рвала их пополам, как вожак с энергощитом чуть не отправил его на тот свет.

— В общем, — выдохнул он, — еле ноги унёс. Но кое-что интересное прихватил.

Гироха замер, его глаза расширились до невозможного размера. Он медленно поднёс к лицу дрожащие руки, словно пытаясь протереть несуществующие очки.

— Знаешь… — его голос внезапно стал тихим и хриплым, — если бы это сказал не ты, я бы сразу назвал его лжецом. Приручить королевского медведя… Завалить Патриарха волков… Да эта ересь даже самому отъявленному идиоту не приснится!

Внезапно он остановился перед Красом, ткнув в него костлявым пальцем:

— Ты хоть понимаешь, что утверждаешь? Королевские медведи не подпускают к себе ни кого ближе, чем на тысячу шагов, а если ты преодолел этот предел, считай что ты уже труп, они сильнее, быстрее, а главное умнее обычных медведей! А Патриарх… — он сглотнул, — его последний раз видели, когда мой дед ещё под стол ходил! Эти величественные создания обитают близ самого северного полюса.

Торби в углу побледнел настолько, что его шрамы стали выглядеть как светящиеся узоры на фарфоре.

Крас, всё ещё бледный от тошноты, поднял руку в умиротворяющем жесте:

— Слушай, во-первых, хватит меня обзывать, а во-вторых… можешь рассказать подробнее про Умку и этого самого патриарха?

Гироха закатил один глаз, но его усмешка стала менее язвительной.

— Вы только посмотрите на него, — проворчал он, обращаясь к Торби, — не только приручил, но и имя дал. Совсем охренел.

— Ей, — поправил Крас, с трудом подавляя новый приступ дурноты. — Она девочка.

Шаман замер, его брови поползли вверх, затем вздохнул, почесав свою щетинистую щеку, и наконец заговорил серьёзно:

— Ладно, раз для тебя это так важно, буду говорить о твоей Умке уважительно. Хотя, — он сделал паузу, — эти звери и правда заслуживают всяческого почтения. Королевские медведи — штука редкая. Очень. От обычных сородичей отличаются не только размерами, но и… — он постучал пальцем по виску, — вот этим, интеллектом. Честно говоря, мы долгое время считали их своего рода «отбраковкой» эволюции. Пока не поняли одну простую вещь: они не нападают на отряды, которые не могут победить.

Торби кивнул, впервые за весь разговор проявляя живой интерес:

— В отличие от их обычных собратьев, которые бросаются на всё, что движется.

Гироха хмыкнул:

— Именно. Королевский медведь сначала оценит, просчитает, и только потом решит — драться или нет. А если уж выбрал тебя… — он многозначительно посмотрел на Краса, — значит, увидел в тебе что-то особенное.

Гироха замолчал, его глаза закатились под лоб, будто выуживая из глубин памяти нужные сведения. Пальцы непроизвольно постукивали по ручке кресла, отсчитывая секунды напряжённого молчания.

— Я, конечно, слышал об удачных случаях приручения обычных медведей, — наконец заговорил он, — но это… — он сделал паузу для драматического эффекта, — требует ментальных способностей ранга не ниже «Абсолюта». А то и вовсе — уровня бога.

Шаман наклонился вперёд, и в его голосе впервые зазвучало неподдельное восхищение:

— Но твой случай, мальчик мой, поистине уникален. Насколько мне известно, до тебя никто и никогда не приручал Королевских медведей. Они… м-м-м, слишком горды, умны и опасны для этого. На Холпеке нет разумных способных на подобное. Хотя я бы наверно сказал, что нет дураков, решивших, что это им под силу.

— Хотя, — Гироха почесал подбородок, — возможно, всё дело в том, что твоя Умка перенесла серьёзную травму после встречи с Призраком Холпека. Эмоциональную и энергетическую. Это могло ослабить её ментальную защиту. А ты просто оказался в нужное время в нужном месте. Блестяще сыграно, надо признать. Скорее это был не столько акт приручения, сколько… взаимное спасение?

Торби кивнул, а Крас задумался — в этих словах была глубокая правда. Затем он резко поднял руку, уловив интересную деталь:

— Погоди, это тоже важно. Ты знаешь, что за существо встретила Умка?

Гироха покачал головой, делая успокаивающий жест:

— Всё по порядку, горячая голова. Твоя вторая «выходка» не менее интересна. Успокоить стаю волков — задача не из сложных. Да, вас застали врасплох, но в конце концов это всего лишь собаки на стероидах.

Его голос внезапно стал серьёзным:

— Но Патриарх… Такие особи рождаются один на тысячу, если не на десяток тысяч. И вокруг него собираются только сильнейшие. Поверь, даже два десятка обычных волков разбегутся с поджатыми хвостами при виде Королевского медведя. Но не эта стая. Потому что они знали, кто их ведёт. Патриарх — это не просто зверь, — продолжил он, понизив голос. — У него есть два дара: создавать энергощит… И пробивать щиты других. Именно поэтому твоя защита не сработала.

Гироха говорил эти слова с особым уважением, будто сам встречался, когда с таким зверем и это произвело на него огромное впечатление.

— Ты прав, я очень удивился, когда он оторвал мне руку, прокусив энергощит как бумагу. И я хочу уметь так же.

Крас задумчиво покрутил перед глазами своё восстановленный предплечье, на котором ещё виднелись следы регенерации.

Шаман резко хлопнул ладонью по столу, заставив вздрогнуть даже невозмутимого Торби:

— Забудь. Даже не мечтай. Это не тот навык, который можно просто «перенять».

— Это ещё почему? Я перенял от умки способность предвидеть и определять области нулевого давления, и эту абилку освою. — Возразил Крас.

Гироха вздохнул, потирая переносицу, словно пытаясь стереть накопившуюся усталость. Его голос стал низким, почти монотонным — голосом учителя, объясняющего очевидные вещи упрямому ученику.

— Не знаю, что ты там себе напридумывал, но слушай внимательно. Патриархи — это единственные существа, достигшие абсолютного слияния с Хол. Их организм настолько адаптирован к холоду, что они могут свободно существовать при температурах ниже абсолютного нуля.

Гироха сделал паузу, наблюдая, как эта информация оседает в сознании Краса.

— Они не просто переносят холод — они становятся частью его энергосистемы. Как рыба в воде. Теперь о самом навыке: для пробития щита требуется колоссальный выброс энергии. Даже если ты каким-то чудом освоишь технику… Твоих запасов не хватит даже на детский щиток! Нужны две вещи: такое же слияние с энергией, как у Патриарха и безграничный источник этой энергии под рукой. Если в твоей котомке нет, скажем так, персонального, карманного энергореактора… — Гироха презрительно фыркнул, — то этот навык для тебя бесполезен.

Торби, до этого молчавший, вдруг добавил:

— Это все равно, что пытаться вычерпать горное озеро Блайз чайной ложкой.

Крас прищурился, перебивая молодого кобольда:

— А такие реакторы вообще существуют?

Гироха усмехнулся, поглаживая свою седую бороду:

— Существуют… но не на Холпеке. — Его голос стал тише, словно он боялся, что стены услышат. — Наш мир, можно сказать, живой. И он очень ревниво относится к энергетическим конкурентам.

Слова шамана оставили в душе Краса горьковатый осадок, но не убили его идею на корню. Напротив — в его глазах загорелся новый огонь.

«Если нельзя взять мощь — значит, нужно найти обходной путь — Мысли метались, как искры: — Иммунитет к холоду — значит, можно проникнуть туда, куда другие даже не сунутся. Пробитие щитов — даже если в ограниченном виде, всё равно преимущество. Комбинация с навыками Умки — создаст что-то совершенно новое… Я стану намного сильнее и могущественнее. Такие фишки существенно увеличат мои шансы на выживание. Холпек и так суров к своим гостям.»

Его пальцы непроизвольно сжались, оставляя лёгкие кровоподтёки на подушечках ладони…

Крас склонил голову набок, изучая Гироху взглядом, полным сомнения:

— И откуда ты всё это знаешь? Не патриарх же тебе вечерком за чашечкой чая рассказал?

Гироха засмеялся — звук получился сухим, словно скрип старых страниц:

— Всё гораздо проще. Ты слышал об иониках? Это разумные существа, способные черпать знания прямо из ионосферы вселенной. Им известно очень многое, они знают о мирах за пределами нашей звёздной системы больше, чем мы о соседней пещере.

Крас хмыкнул, потирая подбородок:

— Да, я в курсе, кто они такие. Старик когда-то рассказывал про этих… вундеркиндов-фантастов. — Он сделал паузу, затем резко перешёл к делу. — Ладно, с иониками разобрались. Теперь объясни про Призраков Холпека. Если они смогли травмировать даже Умку, значит, это что-то серьёзное.

Гироха внезапно побледнел. Его пальцы сжали ручки кресла так, что костяшки побелели.

— Опасные? Это как назвать вселенскую катастрофу «неприятным инцидентом».

Торби в углу нервно сглотнул, словно вспомнил что-то ужасное.

Гироха налил себе крепкого чаю, его руки слегка дрожали.

— Ты прав, призраки — жуткая аномалия Холпека. Это живое проклятие нашего мира. Знаешь, почему о них почти ничего не известно? — Шаман горько усмехнулся. — Потому что никто не возвращается после встречи с ними. Даже ионики говорят об этом шёпотом. По их словам, призраки не просто убивают, они поглощают всё естество разумного — запечатывают душу и сущность внутри себя навечно.

Шаман пристально посмотрел на Краса:

— Изначально Равновесие создало их как идеальное оружие, — голос Гирохи стал глухим, — но быстро поняло ошибку. Даже создатели испугались своих детей. Поэтому всех призраков загнали к полюсам — там, где даже время замерзает. Их не так уж и много, не больше десятка на каждый полюс. И тот факт, что твоя питомица сумела выжить после встречи с одним из них, удивляет. Хотя возможно на то была причина, которая нам пока не известна. Равновесие ничего не делает просто так. — Философски пояснил свои размышления Гироха.

Крас завис на несколько секунд, переваривая полученную информацию. Он думал, может и правда, всё, что с ним произошло на поверхности не случайность, а возможность получить новые знания и навыки. После этого разговора он точно для себя решил, что нужно обязательно освоить навык патриарха.

— У тебя сегодня выдался тяжёлый денёк, — начал Гироха, поднимаясь. — Не будем нагружать тебя сверх меры. Займёмся переброской ресурсов завтра. Отдохни.

— Стой! — Крас резко вскочил, перебивая шамана. Его голос звучал твёрдо, почти фанатично. — Отдохнём на том свете. Мне кое-что нужно.

Он обвёл взглядом комнату, затем уставился на Гироху:

— Принесите крепкие цепи. И прикуйте меня к полу. У меня появилась идея.