Месяц, проведённый в пещере, пролетел без эксцессов — ни неожиданных обвалов, ни таинственных артефактов, ни даже назойливых пещерных крыс, которых пару раз душила и притаскивала Умка. Хотя крысами их было сложно назвать, скорее это были целые собаки, способные перекусить твёрдую горную породу. Крас вкалывал, как заправский шахтёр, обливаясь потом под тусклым светом кристального светильника, днём пещеру вполне достаточно освещал светящийся воздух, и люминесцентный мох, а вот ночью герою приходилось либо пользоваться ночным зрением, либо, когда он уставал, специальным светильником, подаренным Гирохой. Его глушилка методично выдирала из породы куски руды, а котомка постепенно превращалась в передвижную сокровищницу полезных ископаемых. Умка, как тень, следовала за ним, чутко прислушиваясь к каждому шороху. Она то замирала у входа, сканируя темноту на угрозы, то неторопливо обходила туннели, прикрывая тыл — мало ли что прячется в этих древних каменных лабиринтах.

Утром назначенного дня для переноса, Крас проснулся от того, что сработала сигнализация барьера безопасности. Резкий треск в голове вырвал героя из объятий сна, как невежливый пинок под доспехи. Он мгновенно пришёл в себя, пальцы уже сжимали рукоять кинжала — новый рефлекс, отточенный в пещере, где в любой момент может поджидать опасность. Охранный барьер сработал не просто так.

«Не Умка…» — мелькнула мысль. Медведицу он внёс в «белый список» ещё тогда, когда та впервые позволила почесать ей загривок — её энергоматрица теперь воспринималась защитными чарами как своя. Значит, в их укрытие влез кто-то чужой.

Крас усмехнулся.

«Ну что ж, гости к завтраку — самое милое дело».

Сергей вырвался из спальника одним стремительным движением — будто его выдернули за невидимый трос. Сон как рукой сняло. «Ну вот, а я так мечтал о спокойном утре с чашечкой горячего чая…» — мелькнула в голове ироничная мысль, но тело уже действовало на автомате. Мысленный посыл котомке и пальцы нащупали знакомые рукояти. Два кинжала — старые друзья — легли в ладони, мгновенно вспыхнув тусклым синеватым свечением по мере наполнения энергией.

Тревожный сигнал подтвердился и поведением Умки. Медведица, обычно невозмутимая как скала, теперь стояла в полный рост, шерсть дыбом, из пасти вырывалось глухое рычание. Её взгляд, полный животной ярости, был прикован к выходу из пещеры.

«Хорошо хоть датчики далеко поставил,» — мысленно похвалил себя Крас, быстро оценивая ситуацию. Датчики движения у входа давали им драгоценные минуты форы. Минуты, которые следовало использовать по максимуму.

Он метнул взгляд на свои заряженные клинки, затем на напряжённую спину медведицы.

«Ну что, команда, похоже у нас сегодня активный отдых…»

Путь к их убежищу извивался по пещере на добрых пятьсот метров — для человека это пять минут быстрым шагом или десять, если двигаться осторожно, прижимаясь к стенам. Но тревожный звон датчиков уже сообщил: приближающиеся не были людьми, они не спотыкались о камни, не скрипели подошвами по гравию.

Крас только успел активировать ночное зрение, как из мрака туннеля вспыхнули холодные бирюзовые точки -два десятка, не меньше. Они плыли в темноте, мерцая, как подвешенные в воздухе фосфорные капли. Волки. Полярные волки. И двигались они с неестественной для зверей синхронностью, будто управляемые единым разумом.

Умка издала глухой предупреждающий рык, сжимая могучие лапы. Крас почувствовал, как по спине пробежал холодок — эти твари не должны были забираться так далеко вглубь пещер. Их поведение нарушало все известные ему природные законы.

«Ну конечно,» — мысленно процедил он, — «именно сегодня мне не хватало загадочных полярных волков». Клинки в его руках загудели, жаждая боя, но Крас знал — здесь что-то нечисто. Обычные хищники так не охотятся.

Крас провёл языком по пересохшим губам, ощущая металлический привкус адреналина.

— Ну что, дорогая, — произнёс он, сжимая рукояти клинков до хруста в суставах, — похоже, твои «диетические предпочтения» всплыли наружу. Видимо, эти ребята решили устроить счётчик калорий в обратную сторону. Волки выследили тебя и жаждут отомстить за своих сородичей, которых ты таскала для ужина с завидной регулярностью.

— Ну что дорогая, видимо они тебя выследили и решили отомстить за своих сородичей, которых ты таскала для ужина с завидной регулярностью. Я насчитал не менее десятка особей, чую, будет не простая схватка. Марика с нами сегодня нет, и усыпить этих зверюг я не смогу, так что надеемся только на собственные силы.

Он бросил быстрый взгляд на приближающиеся в темноте силуэты.

— Десяток голодных ртов, не меньше. Без Марика и его усыпляющих чар придётся обходиться старым добрым способом — острым железом и медвежьим гостеприимством.

Умка в ответ повернула свою массивную голову, и Крас увидел, как её обычный боевой оскал неожиданно преобразился. Уголки пасти приподнялись, обнажая устрашающие клыки, но в глазах светилось что-то, что можно было принять за… ухмылку? Да, это определённо была медвежья версия улыбки — самоуверенной, почти дерзкой.

— Ох уж эта твоя медвежья бравада, — усмехнулся Крас, чувствуя, как его собственные мышцы напряглись в ответ на этот немой вызов. — Ладно, раз ты в таком ударе, предлагаю устроить им завтрак с неожиданным финалом.

В воздухе повисло тихое рычание — Умкин способ сказать «я уже начала».

Медведица посмотрела на Краса и изменила свой оскал, как бы улыбаясь своему хозяину, тем самым показывая, что она полностью уверена в своих силах.

— Г-р-р-р-х-х-х — Громко прорычала она.

Барьер маскировки скрывал их тепловые следы и запахи, но не мог стереть физические отпечатки лап Умки на каменном полу. Волки шли по этому невидимому маршруту с пугающей точностью, будто ведомые не обонянием, а каким-то шестым чувством.

Когда передовые особи вплотную приблизились к границе энергополя, вся стая разом замерла. Самый матерый волк — серо-белый гигант с шрамом через морду — резко вскинул голову. Его ноздри дрожали, улавливая нечто невидимое. Внезапно он ощетинился и издал низкий, вибрирующий рык, больше похожий на боевой клич.

Крас почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Это не было обычным звериным поведением — стая реагировала на магическую защиту с почти разумной осторожностью. Один за другим волки начали принимать боевые стойки, их лапы расставились шире, спины прогнулись, а глаза засветились неестественным голубоватым огнём.

«Ну конечно,» — мысленно процедил Крас, — «обычных-то волков нам было мало. Ребята, похоже, подсели на какую-то магическую диету.»

Умка ответила тихим ворчанием, её могучие когти с хрустом впились в каменный пол. Барьер ещё держался, но все в пещере понимали — это лишь вопрос времени. Последний акт этой кровавой драмы вот-вот должен был начаться.

Стая рассредоточилась по пещере и разбилась на тройки. Сконцентрировавшись, они сделали молниеносный прыжок и проскочили через защитный барьер. Готовый к подобному манёвру, Крас встретил первую парочку, проткнув их насквозь кинжалами, словно опытный шашлычник навздевший мясо на шампур. Острые кинжалы подпитанные энергией вошли в плоть диких зверей, будто горячий нож в масло. Лезвия прошли насквозь, почти не встретив сопротивления. Провернув оружие в их грудных клетках, он вырвал клинки с мокрым хлюпом, готовясь к следующему удару. Но не успел. Последний волк из тройки не стал ждать Огромный, клыкастый зверь рванул сбоку — и впился в плечо Краса. Не имей Кравцов энергощита, этот укус стоил бы ему огромной части плечевого пояса или даже скорее половины туловища. Но энергощит сработал, смягчив удар. Волк, словно тростинку, отбросил Сергей в стену лёгким движением головы.

У медведихи дела были не лучше. Умка сражалась с яростью раненого Бури, первого царя Асгарда. Первый волк, осмелившийся прыгнуть на неё, получил лапищей по черепу — с таким треском, будто раздавили тыкву. Его голова расплющилась о каменную стену, оставив кровавый отпечаток. Но победа далась дорогой ценой — два когтя на мощной лапе медведихи сломались, словно старые кинжалы.

Не успела она встряхнуться, как двое других впились ей в загривок, словно пиявки. Их клыки пробили толстую шкуру, а из пастей капала слюна, смешанная с кровью. Вторая тройка, кружившая вокруг, тут же воспользовалась моментом — один за другим волки рвали ей задние лапы, подбегая сзади и отскакивая, как стая гиен, терзающих слона. Умка поняла — так долго не продержаться. И решилась на отчаянный ход:

С рёвом, от которого задрожали стены пещеры, она вдруг повалилась на спину, всей своей тяжеленой тушей придавив двух волков, вцепившихся в её холку. Раздался хруст — рёбра хищников сложились, как карточный домик. Они даже взвизгнуть не успели. Но цена оказалась высокой. Оголив горло, медведица совершила роковую ошибку.

В последний миг, перед тем как она успела перекатиться обратно, самый хитрый волк из засады рванул вперёд — и вонзил клыки прямо в её шею.

Крас увидел эту картину— и мир вокруг замедлился.

Адреналин взорвался в жилах, мышцы напряглись до предела, словно стальные тросы, герой дополнительно напитал их энергией и ускорился. Он рванул вперёд с такой скоростью, что воздух свистнул в ушах. Десять метров — один прыжок.

Клинок, заряженный энергией, сверкнул дугой — и голова волка, вцепившегося в Умкино горло, отлетела, как мяч.

На миг всё замерло.

Безголовое тело рухнуло, а из шеи ударил фонтан алой крови, забрызгав стены, потолок, самого Краса. Пещера на мгновение превратилась в жутковатую галерею современного искусства — мазки красного по серому камню.

Остатки стаи отхлынули, как прилив, и сгрудились за спиной вожака. Тот до сих пор не двинулся с места, лишь холодно наблюдал за боем жёлтыми, словно раскалёнными углями, глазами.

У Сергея и Умки появилась передышка. Медведица тяжело дышала, её могучая грудь вздымалась, а шкура была перепачкана кровью — и своей, и вражеской. Капли алели на морде, стекали по бокам, смешиваясь с грязью.

— Ну что, красавица, — хрипло проговорил Крас, стирая ладонью брызги с лица, — как тебе твои новые украшения?

Умка лишь хрипло хрюкнула, но в её глазах горел всё тот же боевой огонь.

Крас встретился взглядом с вожаком — и ледяная волна пробежала по спине. Это не были глаза обычного зверя. В янтарных, почти золотистых зрачках огромного белого волка горел холодный, расчётливый интеллект. Он сидел неподвижно, словно высеченный изо льда, и его размеры поражали — минимум в полтора раза крупнее остальных. Мускулы под белоснежной шкурой играли с каждым вдохом, но он даже не напрягся, лишь медленно оскалил пасть в ответ на вызов Краса.

«Вот оно… Главное звено», — промелькнуло в голове у Сергея.

Он быстренько оценил ситуацию: Умка — изранена, но ещё на ногах. Шкура в кровавых подтёках, дыхание хриплое, но лапы стоят крепко. Сам он — устал, но не выдохся. Энергии ещё хватит. Волки — потрёпаны, но не сломлены. И всё упиралось в этого белого монстра.

— Ну что, бледный друг, — пробормотал Крас, перехватывая кинжалы, — похоже, ты здесь главный по умным глазам…

Вожак, словно поняв слова, чуть склонил голову набок — и в его взгляде мелькнуло что-то, напоминающее… насмешку?

Белый вожак резко оскалился на своих сородичей и издал низкий, вибрирующий рык — не просто угроза, а чёткая команда. Четвёрка волков моментально рассредоточилась, разбившись на две пары, и начала обходить Умку полукругом, загоняя её к стене пещеры. Их движения были отточены до автоматизма — синхронные шаги, прижатые уши, горящие глаза, полные холодной расчётливости.

Вожак же, пригнув голову, медленно двинулся в сторону Краса. Его огромные лапы ступали бесшумно, словно он не касался земли, а лишь скользил над ней.

Сергей мысленно отметил, что ему хотя бы не придётся отвлекаться на защиту спины — но тревога за Умку сжимала сердце. Четверо против одного, да ещё и в её состоянии…

«Но пещера — не поле», — подумал он. «Здесь нет простора для их тактики. Не отступишь, не разбежишься. Или ты давишь — или тебя.»

Волки привыкли изматывать жертву: прыжок — укус — отскок. Но здесь, в каменном мешке, их главный козырь превращался в слабость.

— Держись, моя громадная девочка, — прошептал Крас, не отрывая глаз от приближающегося вожака. — Пусть попробуют тебя окружить. Ты же знаешь, что делать с наглыми псинами…

Волчара рванул вперёд с неестественной для зверя стремительностью. Крас ответил молниеносным выпадом — мышцы, усиленные энергией, позволили ему нанести удар быстрее, чем моргнёт глаз. Клинок со свистом рассёк воздух, целясь в уязвимую шею вожака…И отскочил со звонким «дзинь», будто ударился о каменную плиту.

— Что за… — успел подумать Крас, увидев как лезвие скользит по серебристой шерсти, не оставляя даже царапины. Этот миг нерешительности стал роковым.

Белый исполин сжал челюсти на его руке — и мир взорвался адской болью. Костный хруст, рвущиеся мышцы, фонтаны крови… Энергощит треснул и рассыпался, не выдержав чудовищной силы укуса. Крас отчаянно рванулся назад, оставляя в волчьей пасти окровавленный обрубок.

— А-а-аргх! — вырвалось само собой, прежде чем он успел заблокировать нервные импульсы.

Мир поплыл перед глазами, но тренированная воля взяла верх. Остатки энергии бросил на остановку кровотечения. Отпрыгнув к стене, он в ужасе осознал:

«Я не могу его даже поцарапать…»

Вожак не спеша разжал пасть, позволив кровавому лоскуту плоти упасть на камни. В его глазах читалось нечто пугающее — не просто звериная ярость, а холодный, расчётливый триумф.

Огромный вожак медленно облизнул окровавленные клыки, обнажая их в жутковатой «улыбке». Его пасть, окрашенная в алый, казалась еще больше — будто сама Смерть решила пощекотать нервы своей жертве. Он не бросался в атаку, а лишь слегка покачивал головой, наслаждаясь моментом.

«Смотри, человечишка, как твоя плоть легко рвется…» — будто говорил его взгляд.

Крас, стиснув зубы от боли, бросил взгляд в сторону Умки — и в груди что-то дрогнуло. Медведиха, вся в крови и ярости, уже разорвала одного волка пополам, словно мешок с соломой. Второго она прижала к стене, и тот, визжа, царапал камень когтями, пытаясь вырваться. Но Умка не отпускала — её лапы сжимались, как тиски, и вскоре раздался душераздирающий хруст.

— Вот это мой дестрой-медведь… — хрипло усмехнулся Сергей, чувствуя, как адреналин снова наполняет тело. Он знал: если продержаться ещё немного — вдвоём они смогут разорвать этого белого демона. Даже если у того есть щит, против медвежьей хватки и человеческой хитрости не устоит никто.

Вожак, заметив его взгляд, наконец перестал играть. Он глухо зарычал, готовясь к последнему прыжку…

Предводитель стаи не желал давать спасительной возможности своим противникам. Белый исполин больше не играл. Присев на мощные задние лапы, он совершил стремительный бросок — огромная пасть, усеянная окровавленными клыками, разинулась, целясь прямо в горло Краса. Сергей уже ощутил ледяное дыхание смерти на своей коже. И в этот миг в его голове вспыхнула безумная идея. Сознание нырнуло вглубь себя — в тот скрытый резервуар, где хранилась связь с энергокотомкой. Мысленный приказ прозвучал чётко:

«Выгрузить половину дикарта — СЕЙЧАС!»

На лице героя расплылась довольная улыбка, ему был по душе сотворённый каменный гроб.

С грохотом, от которого содрогнулись стены пещеры, в воздухе материализовались несколько тонн мерцающей руды. Тяжеленая руда обрушились точно на траекторию прыжка вожака, похоронив его тело под собой с сокрушительной силой. Только голова монстра осталась на поверхности — и даже теперь, зажатая в каменном плену, она продолжала скалиться в ярости. Жёлтые глаза пылали ненавистью, губы дрожали, обнажая клыки, с которых капала слюна. Крас, тяжело дыша, поднялся на ноги.

— Ну что, бледный урод, — хрипло произнёс он, подбирая уцелевшей рукой кинжал, — кто теперь тут «неуязвимый»?

Крас сжал в ладони клинок, заряжая его до предела — лезвие вспыхнуло ослепительным синим пламенем, готовое пронзить глаз поверженного врага. Но в последний момент он замер.

Энергетическое зрение раскрыло нечто неожиданное: в глубине чудовищного тела пульсировало странное ядро, испещрённое мерцающими прожилками. Оно излучало незнакомый тип энергии. Крас подозревал, что это тот самый, позволявший волку игнорировать защитные поля.

«Если извлечь и изучить… Это же прорыв в технологии щитов!»

Вместо хаотичного удара Крас совершил точное движение — клинок, словно скальпель, рассёк шею по суставу, отделив голову от тела. Обезглавленный остаток дёрнулся и затих.

— Спасибо за подарок, — процедил он, пиная окровавленную голову в котомку. — Твой «секретный ингредиент» мне очень пригодится.

Оглянувшись, передним открылась внушительная картина. Умка держала оставшуюся парочку волков, прижав их лапами к земле. Сильно надавив на морду одного, голова волчары лопнула как переспелый арбуз. Второму же она просто перегрызла горло.

Бой окончен.

Крас медленно опустился на колено, осматривая окровавленную пещеру. Тела волков, разорванная Умкой стая, туша вожака с ещё не остывшей кровью — все это напоминало поле боя, а не охотничьи трофеи.

Он поднял оторванную руку — плоть уже побледнела, но энергетические каналы ещё слабо пульсировали. Прижав её к ране, Крас запустил регенерацию. Благо недостатка в энергии не было. Сейчас герой постоянно держал в котомке пару десятков заряженных доверху сосудов. Один из них вспыхнул, и холодная энергия хлынула в тело, сшивая мышцы, сосуды и кожу.

«Хорошо, что запасался…» — подумал Сергей.

Он специально не стал высасывать силу из поверженных врагов, опасаясь последствий.

— Не хватало ещё одичать, как эти твари, — пробормотал он, наблюдая, как волчья кровь медленно стекает в трещины камней. В их энергии чувствовалась какая-то гниль, дикость, способная перестроить сознание. Лучше потратить свои кристаллы, чем рисковать разумом. Умка, тяжело дыша, подошла и тыкнулась мордой в плечо.

— Все в порядке, девочка, — он провёл ладонью по её окровавленной шерсти. — Мы справились. Хотя… — взгляд упал на остатки вожака, — кое-что ещё предстоит понять.

Всё оставшееся время, Сергей потратил на разделывание туш волков и закидывание вываленных ресурсов обратно в котомку. Зная, что Умка восстанавливает силы через пищу, он нарезал ей целую гору свежих стейков. Медведица с довольным урчанием плюхнулась на задницу, устроив себе настоящий пир. Кровь ещё капала с её шерсти, но в глазах уже светилось привычное спокойствие.

Среди тушек Сергей нашёл и те самые когти, что Умка сломала, размозжив голову первого волка. Аккуратно подняв их, он попытался приложить обломки к её лапе — но медведица резко одёрнулась, фыркнув.

«Забирай», — словно говорил её взгляд. Она даже толкнула мордой его руку, будто подчёркивая: «Это твои трофеи тоже».