— Похоже, мне не придётся жалеть, что оставил тебя в живых, — начал Крас, пристально глядя в глаза Василию. — Но могу сказать сразу: находиться рядом со мной очень опасно. Ты, конечно, мне не поверишь, но меня будут пытаться убить. И это будут не только люди, а ещё и сущности из других миров. — Он сделал паузу, ожидая хоть какой-то реакции. — И скорее всего, на нашей планете у них есть шпионы. Глядя на то, как они проворачивали дела в другом мире, думаю, и в нашем найдутся алчные личности, готовые на всё ради денег или власти.

Спокойно выслушав речь Сергея, охранник даже не дрогнул лицом — словно ему рассказали старую байку про йети или гремлинов в моторе. Ни смятения, ни удивления, ни разочарования на его физиономии не читалось. Василий вообще никак не отреагировал на слова Сергея. Он просто молча стоял и ждал дальнейшего рассказа, будто речь шла о погоде на завтра или о новых тарифах ЖКХ.

— Эй, — Крас нахмурился и щёлкнул пальцами перед носом охранника, — ты точно не даун или деградант? Ау! Слышал, что я тебе сейчас сказал? Сущности из других миров… много врагов… шпионы… попытки меня прикончить. Тебя что, сей факт не удивляет и ни капли не смущает? Да твою мать, я бы после услышанного в дурку определил несущего подобную околёсицу! Вот честно, санитаров вызвал и попросил уколоть чем-нибудь покрепче, а затем запрятать подальше от нормальных людей, желательно в смирительной рубашке.

Василий наконец улыбнулся — не насмешливо, а скорее понимающе, как взрослый человек, способный снисходительно слушать горячую речь ребёнка.

— Босс, — спокойно ответил он, — опосля увиденного пару часов назад я хоть в бога, хоть в чёрта готов поверить. То, что ты сделал — в принципе невозможно. По крайней мере, настолько невообразимым образом. — Он поднял исцелённую руку и покрутил кистью, демонстрируя полную амплитуду движений. — Я видел, как пришивали конечности моим боевым товарищам в госпитале. Так они потом толком не работали — пальцы не гнулись, чувствительность пропадала, нервы отказывали. А моя рука — как новенькая. Только тонкие шрамы остались в местах срезов, и те, думаю, со временем рассосутся. — Он опустил руку и посмотрел на Краса с той же спокойной преданностью, с какой солдат смотрит на командира после боя. — Так что про сущности из других миров — пожалуйста, не смеши меня босс. Я теперь любую сказку куплю без сдачи.

Василий с блеском в глазах демонстрировал, как его конечность ловко справляется с мелкой моторикой в пальцах и кисти. Пальцы плясали, будто пианист на концерте, — сжимались в кулак, разжимались, щипали невидимую крошку, крутили воображаемую гайку. Бывший охранник явно наслаждался возвращённой возможностью, и на лице его сияла такая радость, будто он выиграл в лотерею, а не просто обрёл обратно собственную руку.

Затем он скосил взгляд на гаммы, лежащие рядом с Красом, и задал интересующий его вопрос:

— А что за странное у тебя оружие? Когда ты отрубился, я попытался поднять одну косу, и меня мощно шандарахнуло током. — Василий поёжился, вспомнив неприятные ощущения. — Ты что, ангел смерти с косой? А то выглядит правдоподобно: косы, трупы, кислота, подвал… Прямо декорации к фильму ужасов про помощника Сатаны.

Вот тут Крас не выдержал и залился смехом. Смех вышел громким, раскатистым — таким, что своды подвала, казалось, затряслись в конвульсиях. Он схватился за живот, из глаз брызнули слёзы, плечи ходили ходуном.

— Ангел смерти! — простонал он сквозь приступы хохота. — Это ж надо… Аха-ха-ха, ну ты загнул! — Чуть успокоившись, Крас вытер выступившие слёзы и наконец ответил на вопрос: — Это трофей, оставшийся после моей победы над ящеролюдом. Представь себе человека-крокодила с чешуёй и весьма скверным характером. Вот его я и прикончил, а косы забрал себе на память.

— Круто, — протянул Василий, округлив глаза. — Это инопланетянин? Звучит как бред сумасшедшего, но после того, как ты приделал мне руку обратно, я готов поверить и в зелёных человечков, и в их чешуйчатых родственников.

— Типа того, — ответил Крас, становясь серьёзным. — Если захочешь остаться со мной, я тебе всё расскажу. Ты должен быть в курсе того, что тебя ждёт. И поверь мне, хорошего в наших общих перспективах мало. Скорее всего, на твою долю выпадет огромная масса боли и страдания, возможно, даже смерть. Но — во благо человечества. — Он сделал паузу и добавил с кривой усмешкой: — И золотые горы тоже обещать не могу. Максимум — регулярную порцию экзистенциального ужаса и возможность познакомиться с существами, которых нормальные люди видят только в кошмарах после литровой банки солёных огурцов или чего покрепче, с мутным осадком.

Говоря столь громкие слова, Крас ничуть не лукавил. Даже то немногое, что он успел узнать про вселенную Равновесия и про смертельный турнир, давало чёткое представление: противоборствующие стороны пойдут на всё ради победы. Его даже достали на другой планете — не побрезговали послать убийц в чужой мир, лишь бы устранить конкурента. Крас до конца не осознавал, что бой Лао и одержимого подстроили иномирцы, но его интуиция об этом буквально вопила во всё горло. Где-то глубоко внутри, на самом дне подсознания, рождалась уверенность: за каждым его шагом следят, каждое решение кем-то уже просчитано.

Василий недолго переваривал услышанные слова. Он вообще не был похож на человека, склонного к долгим размышлениям и мучительным сомнениям. Чётко всё для себя решил — и точка. Выражение его лица стало спокойным и твёрдым, как у солдата, который выбрал командира и готов идти за ним хоть в пекло, хоть в бездну, хоть на свидание к самому дьяволу.

— Я с тобой, босс, — коротко сказал Василий. — Кто там у нас следующий на очереди? Ящеролюды, ангелы или местный олигарх с малолетками? Потому что последнего я хочу придушить лично.

Василий на мгновение замолчал — так глубоко задумался, что кадык его дёрнулся, сглотнув комок правды. А затем раскрыл свою душу нараспашку, будто старый сундук с секретами.

— Смысл моей жизни давно утрачен! — выдохнул он с такой горечью, что стены, казалось, пропитались тоской. — Я не жил, а существовал последние несколько лет. Те поступки, совершаемые мной по приказу больного ублюдка, требуют искупления. Кровь, грязь, страх — это всё, что я видел изо дня в день. Деньги меня никогда не интересовали. Я и зарплату-то не тратил практически — всё лежит на карточке мёртвым грузом. Так что готов послужить благому делу. — Он перевёл дух и продолжил уже более деловито: — Кстати, если угомоним кровожадного урода, я знаю, как нам разжиться неплохим капиталом. Твой верный слуга в курсе, где у душегуба все заначки на чёрный день, причём не только в нашем городе. Зная, что меня не интересуют финансы, Юрий Борисович доверял забирать наличность от его компаньонов и отвозить в места хранения. Если проехаться по всем, то получится очень существенная сумма. — Василий чуть наклонил голову и посмотрел на Краса исподлобья: — Нам же понадобятся денежки для благого дела?

— Отлично, друг, — кивнул Сергей, чувствуя, как внутри загорается маленькая, но очень практичная лампочка надежды. — Бабло нам очень пригодится. Ещё нужно подумать, как замять устроенный нами переполох. Сколько человек обычно находится в усадьбе? — спросил он, уже прикидывая в голове возможные варианты выхода из сложившейся ситуации. Его критическое мышление закипало как чайник на перегретой плите — пузырилось, шипело и норовило выплеснуться наружу.

— Сегодня выходной, — пояснил Василий, явно довольный своей осведомлённостью. — Весь обслуживающий персонал отпускают раньше положенного. Юрию Борисовичу не нужны лишние свидетели жестоких бесчинств. Меньше глаз — меньше проблем, его девиз по жизни. Кроме нас, остаётся только один охранник на посту у ворот. Но он не побежит жаловаться, не бойся. Кинуть на лапу пару десятков тысяч зелёных — и будет молчать как рыба. — Василий криво усмехнулся. — У старика больная дочь, ей требуется сложная операция. А ещё он прекрасно понимает, что я про него всё знаю и могу устранить его близких в любой момент. Не то чтобы я этим гордился, но факт остаётся фактом. Сегодня вечером мы отправим его на заслуженную пенсию с положенным по закону пособием при увольнении. Полученных денег хватит для лечения его кровиночки. Так что все останутся довольны — и волки сыты, и овцы целы, и девочку спасут.

Крас одобрительно хмыкнул. План звучал не как идиотский экспромт — а как продуманная операция, в которой каждый шаг имел своё оправдание.

— А ты, Вася, оказывается, не просто однорукий бандит, — усмехнулся Сергей, хлопнув охранника по восстановленному плечу. — Ты ещё и кладовая ценной информации с ногами. Ладно, чертишь карту заначек, готовишь конверт для сторожа и ждём возвращения нашего «гостеприимного» хозяина. Будем встречать хлебом-солью — и лезвием косы, если хлеб не понравится….

— Кстати! — Крас замялся на пару секунд, подбирая слова и потирая переносицу. — Неслабая сумма! Раньше я мог только мечтать о паре котлет зелени, а ты так легко хочешь её отдать.

Сказал Сергей, прикидывая, какими суммами привыкли оперировать страшные люди. Десятки тысяч долларов для Василия — словно чаевые официанту. Казалось, он попал совсем на другой уровень капитализма, где деньги зарабатываю не в поте лица, а вымогают у должников и растворяют свидетелей в кислоте. Если Василий легко может отдать вышеуказанные деньги, значит, знает: у монстра в лице Юрия Борисовича припрятаны гораздо большие богатства. Настоящие сокровища, достойные пиратов Карибского моря, только вместо парусов — бронированные внедорожники.

— Босс, — осторожно заметил Василий, — если ты против, можем его просто пришить. Правда, только в этой усадьбе налом лежит больше десяти миллионов евро.

Сергей аж присвистнул — так громко, что эхо побежало по подвалу, отражаясь от облезлых из-за едкой кислоты стен.

— Нехило! — выдохнул он, чувствуя, как внутри загорается жадный огонёк. — И много у Юрка жирных заначек?

— Если заехать в пару мест, — спокойно ответил охранник, будто речь шла не о миллионах, а о походе в супермаркет за хлебом, — то, думаю, сможем собрать около сотни миллионов в валюте. Это только то, что я знаю. Наверняка есть ещё схроны, о которых даже мне не докладывали. Но и сотни хватит на первое время, как думаешь? Плюс всегда можно выведать места складирования бабок пытками.

— Отлично, — Крас потёр ладони с таким видом, будто только что выиграл в лотерею. — Пришивать мы никого не будем, можешь даже удвоить выходное пособие охранника. Пусть уходит с миром и лечит свою дочь. А теперь скажи: ты же бывший военный? Остались связи? — Василий утвердительно кивнул, и на лице его проступила тень былой спеси. — Необходимо собрать опытную боевую команду. Также понадобится куча оружия, инструкторы и техника. А самое главное — тренировочная база. Место, где нас не найдут и не тронут, пока мы не будем готовы.

Недолго обдумав слова нового начальника, Василий выдал вводные данные и уточнил пару вопросов. Глаза его работали быстро, точно сканеры, просчитывая варианты.

— Это не проблема, — начал он осторожно, — вот только не в нашей стране. В РФ незаконный оборот оружия чётко прослеживается. Каждая пушка на учёте, каждый патрон — если, конечно, не знаешь нужных людей. А мы, как понимаю, собираемся содержать маленькую армию? Не кружок по интересам, а полноценное боевое подразделение?

— Всё верно, — кивнул Крас. — Я, если честно, полный профан в вопросе организации ЧВК. Дислокация не имеет значения, главное — проверенные и опытные люди. Такие, которым можно доверить спину, а не ждать ножа между лопаток.

— Не переживай, босс, — голос Василия прозвучал уверенно, почти по-отечески. — Я большую часть жизни в наёмниках ходил. Как только решим здесь все вопросы, выдвинемся куда-нибудь ближе к Афганистану. Там тёмные дела проворачивать легче лёгкого. Оружие купить можно проще, чем у нас овощи на рынке. Автомат — в одной палатке, гранаты — в соседней, бронежилет — в подвале у местного дельца, а то и целая гаубица завалялась. Проблема не в достать, а в заплатить. А деньги у нас теперь будут. — Тут Василий отвлёкся на телефон, лежащий в кармане, бросил взгляд на экран и напрягся. — Босс, похоже, Ю. Б. вернулся. Что делаем дальше?

Крас на секунду задумался, почесал затылок, потом расплылся в хищной улыбке — такой, от которой мотылькам становится не по себе, даже если они сидят на соседней улице.

— Сейчас вызываешь его по рации и говоришь, что со мной возникли проблемы, — медленно произнёс он, чеканя каждое слово. — Что-то типа: вскрылась интересная информация о его сыне, которой я владею, и ему стоит послушать. А то ведь папочка не знает, чем его чадо занимается по ночам, — Крас хихикнул, — но в любом случае, узнав, он захочет прийти лично. А там уже наша песня.

Василий выполнил указания чётко и беспрекословно. Без лишних вопросов, без тени сомнения в голосе. Сказал боссу, что после долгих пыток Сергей запел соловьём — выдал всю информацию, которая ему не должна была быть известна, — а теперь просит о встрече с бывшим начальником. На том конце рации сначала что-то возразили, недовольно заворчали, но потом Юрий Борисович всё же выказал интерес. Любопытство пересилило осторожность. Он обещал спуститься буквально через пять минут, когда закончит срочный звонок.

Спустя пять минут…

— Твою ж мать, — разнёсся по подвалу зычный голос с порога. — Вы что здесь натворили⁈ Откуда столько кровищи? — Гулкие шаги застучали по бетонному полу. — Вонь стоит на весь подвал. Он что, обосрался? Убирать всё будете до последней капельки, и премии лишу за небрежную халатность. Вася, ты где?

Начал орать начальник, спустившись в холодное помещение цокольного этажа. Шёл он тяжело, с важным видом человека, привыкшего, что ему подчиняются с первого слова. Дорогой костюм, начищенные туфли, запах дорогого парфюма, который, впрочем, мгновенно смешался с тошнотворным ароматом кислого и крови.

— Юрий Борисович, — прокричал охранник своему бывшему боссу, голосом, полным ледяного спокойствия, — мы в комнате утилизации. Заходите, не стесняйтесь. Стесняться тут уже нечего.

Зайдя в помещение с бочками кислоты, хозяин дома увидел стоящего на коленях посреди комнаты Кравцова. По пояс голый, руки заведены за спину, голова опущена. Но он не казался тем, кого пытали до полусмерти — даже следов побоев и ссадин на теле не наблюдалось. Ни синяков, ни кровоподтёков, ни той униженной позы, какую обычно принимают жертвы после долгих допросов. И это сразу насторожило олигарха. Что-то здесь было не так. Слишком чистая кожа для человека, которого «долго пытали». Слишком прямая спина для сломленного духом пленника. Юрий Борисович являлся человеком закалённым в 90е, и знал как выглядит запутанный до полусмерти человек.

Затем он услышал стук закрывающейся за его спиной двери. Щёлкнул замок — негромко, но весьма многозначительно. Обернувшись, душегуб ужаснулся оскалу бывшего охранника. Василий смотрел на него так, будто он был не начальником, а добычей — загнанной, беспомощной и обречённой. Хищная улыбка растянула губы бывшего спецназовца, в глазах плясали чёртики, а рука — та самая, которую только что прирастил Крас — сжималась и разжималась в предвкушении.

— Что здесь происходит, Василий? — Голос Юрия Борисовича дрогнул — впервые за многие годы. — Это что, розыгрыш? Мне как-то не смешно. Наверху меня ждёт очень интересная особа, и развлекаться с подчинёнными мне сейчас не хочется. — Он попытался придать голосу прежнюю стальную твёрдость, но получилось не очень. Слова повисли в воздухе, не встретив привычного подобострастного отклика. Карцев ещё раз обвёл комнату взглядом и понял, ещё не хватает ещё двоих подчинённых… Тут то до него и дошло, кого недавно растворили в бочках с кислотой.

— Бывшими подчинёнными, — подчёркнуто ответил ему Вася. С расстановкой, по слогам, будто вколачивал гвозди в крышку гроба. — Бывшими, Юрий Борисович. И развлекаться сегодня буду я. А вы будете смотреть.

В наступившей тишине было слышно, как кислота в бочке тихо пузырится, переваривая останки чужих людей.

— В каком смысле? — Голос Юрия Борисовича дрогнул, но он всё ещё пытался держать марку. — Что всё это значит? — Он явно начинал немного паниковать, но всё ещё чувствовал себя хозяином положения. Привычка брать своё страхом и деньгами въелась в подкормку. — Почему он до сих пор в приличном состоянии? И где двое других оболтусов? Отвечай немедленно!

— Я бы на вашем месте не повышал голос, Юрий Борисович. — Наконец заговорил Крас. Голос его звучал лениво, почти скучающе — так разговаривают с надоевшей мухой, которую вот-вот прихлопнут. — Ненароком ещё его сорвёте, а я хочу слышать, как ты будешь кричать, когда я прожгу кислотой твои яйца. — С ленцой закончил фразу Сергей, и улыбка его стала похожа на оскал акулы, почуявшей кровь.

После чего он медленно встал — плавно, без единого лишнего движения, как хищник, разминающийся перед броском. И направился к бывшему шефу. Не торопясь, наслаждаясь каждым шагом, цокающим по бетонному полу. Подойдя вплотную, схватил его за шею и начал душить. Без лишних слов, без эмоций — чисто, профессионально, будто затачивал карандаш.

Захват оказался настолько сильным, что Юрий Борисович оторвался ногами от пола и начал извиваться как змея — дрыгал конечностями, бил кулаками по руке Краса, пытался что-то сказать, но выходили только сдавленные хрипы да влажное бульканье. Лицо его налилось багровым, глаза вылезли из орбит, на губах выступила пена. Неуклюжие потуги освободиться из медвежьей хватки не возымели успеха — руки Краса оказались тисками, которым мог позавидовать любой заводской пресс. Через пару мгновений Юрий Борисович потерял сознание. Тело обмякло, ноги безвольно повисли, голова запрокинулась.

— Привяжи его к стулу и приведи в чувство, — кивнул Крас охраннику, отпуская безвольную тушу. — Я хочу задать интересующие меня вопросы гнусному отбросу общества. Нужно максимум из него выжать. А ещё найди его ноутбук, у меня есть идея. — Сергей многозначительно поднял палец. — Компьютер хитрого дяди всегда хранит больше секретов, чем сам дядя.

— Слушаюсь, босс, — Василий уже тащил стул, стоявший в углу. — Но сразу говорю, я в технике не разбираюсь. Видел, конечно, что он постоянно что-то делал за ноутом, но что именно — мне неизвестно. Может, порнуху смотрел, может, деньги переводил. Я не вникал.

Звук сильнейшей пощёчины отразился от стен помещения, хлопнул, как выстрел из мелкокалиберки. Это был не первый удар. Привести в сознание олигарха оказалось не так-то просто. Василий уже дважды обливал его холодной водой из ведра, но Юрий Борисович упорно не хотел приходить в себя. Голова моталась из стороны в сторону, веки дрожали, но глаза не открывались.

Ещё одна пощёчина — на этот раз с другой стороны, для симметрии. И сунутый под нос нашатырь. Вонь аммиака заполнила комнату, смешиваясь с запахом кислоты и старой крови.

— Ну же, убогий, просыпайся, — Крас начинал злиться. Голос его приобрёл металлические нотки. — Нам так хочется твоей компании. А ещё интересных знаний и денег. — Он повернулся к Василию: — Вась, зачерпни немного кислоты и капни на мизинец левой ноги гниды. Посмотрим, как быстро этот спектакль превратится в оперу с криками.

Манипуляция с кислотой и плотью бандита быстро привела его в чувство. Едкая жидкость с шипением коснулась кожи, и Юрий Борисович взвыл — так, что лампочка под потолком, казалось, вздрогнула. Глаза распахнулись, в них плескались боль, ужас и полное непонимание того, как его мир рухнул за какие-то полчаса.

— Доброе утро, соня, — ласково произнёс Крас, наклоняясь к самому лицу бизнесмена. — Поговорим?

— А-а-а-а, больно! Что здесь происходит? Где я? — Юрий Борисович замотал головой, пытаясь сфокусировать мутный взгляд. — А, это ты, урод! Развяжи меня немедленно, и, возможно, твоя смерть будет быстрой и лёгкой!

Сергей даже засмеялся — коротко, без единой нотки веселья. Смех получился сухим, будто треснувшая ветка под ногой. Хотя смеяться ему совсем не хотелось.

— Юрий Борисович, вы сейчас не в том положении, дабы диктовать свои условия. — Крас медленно обошёл стул, заложив руки за спину. — Если ты не заметил, мудак, связано твоё тело, а не моё. И в роли судьи и палача выступаю тоже я. — Он остановился прямо перед лицом олигарха, заглянул в выпученные глаза. — В общем, не будем ходить вокруг да около. К тебе у меня всего один вопрос и одна просьба. Вопрос очень простой: что тебе известно об иномирцах?

— О ком⁈ — Юрий Борисович дёрнулся, безуспешно пытаясь ослабить верёвки. — Это что, шутка? Никогда не увлекался конспирологией. Про инопланетян тебе лучше в «дурке» поспрашивать. Не знаю я ничего такого!

Крас будто пропустил мимо ушей слова пленника и продолжил допрос, чеканя каждое слово, как прокурор на заседании трибунала:

— Жители других планет нашей галактики меня не интересуют от слова совсем. А вот обитатели смежных миров — очень даже. — Он наклонился к самому уху жертвы, понизив голос до шёпота. — И кажется, ты врёшь. Вася, подлей кислоты ему на пальцы. А затем залей щёлоком — он нейтрализует ожог. Похоже, разговор будет долгим.

— А-а-а-а, прекратите! — заорал олигарх, когда едкая жидкость коснулась кожи. — Я ничего не знаю о сраных иномирцах! Что за бредовые вопросы?

— Вижу, что не врёшь, — Крас удовлетворённо кивнул и выпрямился. — Но мучить тебя всё равно придётся. Поставлю вопрос другим ребром. — Он сделал паузу, наслаждаясь напряжением. — Что тебе известно об организациях, занимающихся вопросами иномирного вторжения? Молчишь? Вася, грибок на его второй ноге требуется почистить кислотой.

— У-у-у, уроды! — орал, не веря в происходящее, олигарх. Голос его сорвался на фальцет, смешавшись с кашлем и всхлипами. — Я с вас шкуру живьём сниму и ботинки потом из неё сошью!