В подвале загородной виллы Карцева Юрия Борисовича.

Сырой, пропахший известковой плесенью подвал загородной виллы встречал гостей запахом отсыревшего бетона и неуютной лампой дневного света, под мигалку которой то и дело слетались жирные, полусонные мухи.

— Газ, можешь мне объяснить, какого чёрта я должен бросать все дела и срываться в этот Мухосранск? — гневно распинался высокий крупный мужчина средних лет.

Одет он был в классический костюм-тройку. Из дорогого сукна торчала кипенно-белая сорочка с очень красивой кружевной вышивкой на воротнике, золотые нитки вились замысловатым узором, будто наследный герцог решил поиздеваться над безвкусицей. Стильный пиджак из шерсти высочайшей пробы не скрывал военной выправки и статной осанки. Лицо господина оказалось ничем не примечательным, так, внешность среднестатистического плательщика налогов: лёгкая трёхдневная небритость на остром подбородке, белые зубы, узкие губы с еле заметным оттенком недавнего обветривания, будто он только что вернулся с муссонного морского променада. Карие глаза прятались за легко тонированными круглыми очками. На голове кепка-хулиганка. Единственной выделяющейся деталью облика служил плотный золотой загар, какой добывают только в южных широтах, лёжа на шезлонге и попивая что-то дорогое с трубочкой. Ну и ещё золотые карманные часы, поблёскивающие цепочкой. Подобные экземпляры встречаются разве что в магазине антиквариата или на торгах аукционных домов, где за стеклянной витриной за них убивают наследников. Владельца, похоже, тоже когда-нибудь убьют, но часы переживут и это.

— Бенедикт Варфоломеевич, простите, но ситуация неординарная. Почти вся ячейка Карцевых уничтожена. Мы потеряли очень перспективного парня. А весь паззл пока не удаётся сложить, — отчитывался, как мальчишка перед учителем, очень крупный мужчина. — Час назад я вернулся из загородного дома Кравцова. Там полно трупов, похоже на работу профессионалов. Не мог заплывший жиром менеджер такое сотворить. Ему явно кто-то помогает.

Говоривший мужчина был похож на настоящего богатыря. Таких ещё называют «медведь». Ростом выше двух метров, в плечах — не меньше дверного проёма. Руки-кувалды. Ноги словно стволы вековых дубов. Обувь сорок пятого размера, подошва оставляет следы, по каким не то что собака, геолог заблудится.

Газ был настоящей машиной для убийства. Одеваться он предпочитал в камуфлированные костюмы без опознавательных знаков — из-за комплекции в другом одеянии ходить физически невыносимо: трещат швы, портные плачут, ткань проклинает день своего рождения. Внешностью бандюган похвастать не мог. Возраст перевалил за шестой десяток. На лице куча шрамов после военной службы и многочисленных бандитских столкновений. Морда такая, что в тёмном переулке пугается сам переулок.

Головорез прошёл множество горячих точек, начиная от Афгана и заканчивая Чечнёй. С лёгкостью мог дослужиться до очень высокого чина, но выбрал путь бандита и убийцы. Видимо, премиальная сетка и соцпакет показались скучными. Повадки маньяка-социопата проще реализовать в незаконной деятельности: не надо заполнять отчёты и ходить на планёрки. Сотни загубленных жизней числились в его послужном списке. Если бы Газ работал в страховой компании, выплаты по несчастным случаям разорили бы всю отрасль. Но он выбрал путь хитрее, убивал без бумажной волокиты.

— Почему нет Мотыля?… Володя, я отменил очень важную встречу и помчался сюда! Он заверил меня, что всё критически серьёзно, а сам не прилетел? Я нахожусь в вашей стране инкогнито. Как думаешь, большая шумиха поднимется, если пресса узнает, что главный специалист Израиля по чрезвычайным ситуациям находится в Российской Федерации? Да ещё и не в столице, а посещает мелкую провинцию. Очень много неприятных вопросов возникнет в очень узких кругах. Многие ушлые специалисты приравнивают мои визиты в разные места планеты с началом эпидемий, революций и свержением правящего режима. А тут я нахожусь в самом сердце России, да ещё и неофициально — вы меня сильно подставляете. Надеюсь, ситуация на самом деле требует моего присутствия, иначе вы оба дорого за это заплатите.

Голос Бенедикта Варфоломеевича сочился ледяным спокойствием, за которым угадывался такой заряд злобы, будто в подвале притаилась мина с часовым механизмом. Услышав критику в свой адрес и в адрес своего начальника, Газ громко сглотнул слюну — ком в горле прокатился с таким усилием, словно человек проглотил наждачную бумагу. Он прекрасно понимал: личность, стоящая перед ним и отчитывающая его как нашкодившего сопляка, слов на ветер не бросает. Если прямо сейчас не доказать, что Бенедикт Варфоломеевич здесь действительно необходим, накажут сильно. Возможно, даже пустят в расход, для экономии кислорода и нервных клеток вышестоящих товарищей.

— Простите, сэр. Шеф в Нижнем Новгороде, — голос Газа прозвучал сдавленно, как у провинившегося дога, которого впервые в жизни ударили свёрнутой газетой. — Прошла информация, что Кравцов покинул страну на личном самолёте Карцева. Но как это оказалось возможным… нам пока не ясно. Начальника охраны прессуют в местном СИЗО. Тот не признаётся, крепкий малый, из наших. По камерам аэропорта удалось выяснить: пареньку помогает личный телохранитель Юрия Борисовича, Василий. Очень интересный персонаж, навыков выше крыши. Скорее всего, он и руководит побегом менеджера. Вот только мне не понятна одна деталь. Мотыль много лет пытался его завербовать, но тот верный, как собака, ни в какую не соглашался бросать Карцева. А тут переобулся, не глядя, и спасает какого-то заморыша. Что заставило его переметнуться? Может, вы мне расскажете?

Последний вопрос повис в затхлом воздухе подвала, как плохо закрученная лампочка, того и гляди сорвётся и разобьётся вдребезги. Газ даже позволил себе крошечную надежду на откровенность: мол, большие шишки иногда любят щегольнуть секретами перед исполнителями, чувствуя себя почти богами, роняющими намёки. Но божество оказалось скуповатым на раздачу тайн.

Бенедикт Варфоломеевич словно пропустил вопрос Газа мимо ушей. Даже бровью не повёл. Зато его узкие губы сложились в такую линию, будто начальник только что случайно вдохнул аромат прогоревшей проводки, но признавать это ниже его достоинства. Вместо ответа он задал свой следующий вопрос:

— Что у родителей Кравцова?

Коротко. По-деловому. Ни намёка на пояснения.

Газ понял сразу, что никаких лишних откровений не будет. Большой начальник не планирует делиться информацией с шестёркой, какой бы здоровой и шрамированной эта шестёрка ни была. А если это так, значит, дело на самом деле серьёзное. И, как говорится, «меньше знаешь — крепче спишь». Только вот сон у Газа в последнее время и без того походил на коматозное оцепенение с короткими паузами на кошмары. Он не стал давить, выпытывая новые данные. Мудрый убийца знает: лишнее знание весит не меньше, чем пуля в затылке. А таскать такой груз без зарплатного бонуса, последнее дело.

— Там всё по красоте: десять трупов. Двое вообще без признаков насильственной смерти. Сердечки, видимо, не выдержали культурного отдыха. Остальных, как цыплят, перестреляли, даже сопротивления оказать не успели, так и падали с отрешёнными лицами, будто вдруг вспомнили, что забыли выключить утюг. Игорёк весь переломанный. С ним явно вёлся ожесточённый бой. Говорил я этому сопляку: боёвку подтягивать нужно, а он по кабакам да по бабам шлялся!

Газ хмыкнул, и этот звук напоминал скрежет ржавого люка. Его кулачищи размером с детское автокресло сжались сами собой, профессиональная привычка человека, привыкшего ломать рёбра вместо рукопожатий.

— Согласен. Карцев младший был перспективным, — голос Бенедикта Варфоломеевича прозвучал с лёгким оттенком сожаления, как у антиквара, узнавшего о гибели редкой монеты под колёсами катка. — На последнем сходе круга он легко принял третье усиление, хоть и не знал, что это такое. Ещё пару рангов и… мог бы тебя подвинуть. Хе-хе! Печально. Похоже, Кравцов становится влиятельной фигурой. Жаль, что так мало информации от хозяина. Что-то ещё странное? И почему мы именно сюда поехали, а не на место расправы?

Тонкий, почти ласковый смешок большого начальника заставил потолок подвала показаться ещё ниже. Газ на секунду представил, как его, Газа, кто-то «подвигает». Картина выходила комичной: двухметровая туша, которую сдвигают с насиженного места, словно диван в общежитии. Но смеяться не хотелось. Совсем.

— Да, собственно, в Заре больше ничего интересного. Трупы отвезли в морг, теперь там веселье: десять новых постояльцев требуют отдельных холодильников. На месте работают прикормленные криминалисты. Заведено дело на семейство Кравцовых по подозрению в массовом убийстве. Все морды запихнули в Федеральный розыск. Сомневаюсь, что это поможет, но хотя бы не даст вернуться Кравцову в РФ незамеченным. Его фото будет висеть на каждом блок-посту нашей необъятной страны. Системы распознавания лиц уже работают во всех крупных аэропортах мира. Федеральный розыск дело серьёзное. В скором времени мы его отловим.

Газ говорил с наигранным энтузиазмом, будто ему только что выдали премию за выслугу лет. Вот только премий он не получал никогда, только новые задачи и ещё более хмурые лица на собраниях.

— Это не имеет значения. Скорее всего, парня уже нет в стране. Возвращаться он не собирается. А международная шумиха ни к чему, — Бенедикт Варфоломеевич отодвинул пальцем край пиджака, поправил цепочку часов с таким видом, будто решал судьбы мира. — Из общего розыска удалить. Не будем привлекать лишнего внимания. Искать только по проверенным каналам. И личными силами. Правоохранителей привлекать разрешаю, но только наших, купленных. Информация не должна уходить на сторону. Ты так и не ответил: почему мы тут? — с нажимом, повторно спросил большой начальник.

В голосе прорезалась звонкая сталь, настолько опасная, что Газ невольно выпрямился! Насколько позволяли его габариты и низкий подвальный потолок. «Купленные» мусора, видимо, сегодня спали спокойно. В отличие от всех остальных.

— Так здесь последнее место, где они останавливались! — выпалил Газ, чувствуя, как с глотки спадает ледяная гиря. — По камерам «безопасного города» удалось вычислить маршрут движения. Из Зари выехали на новеньком мерседесе. Спустя пару часов полированный мерс превысил скорость, двигаясь из села Шемышейка в данном направлении. Пошуршав по системам видеонаблюдения частного посёлка, нам стало точно известно: заезжали в имение сменить машину. Кстати, Мерин в хлам! Кусок металлолома, который даже на запчасти стыдно продавать. Как они вообще на нём доехали? А вот что случилось с машиной и почему сменили маршрут в противоположную от Нижнего Новгорода сторону… неизвестно. Ведь от Зари до развилки на Нижний буквально десяток километров. Для чего понадобился крюк в лишнюю сотню, нам не понятно. Единственная рабочая версия: заезжали за деньгами. Но учитывая, что со счетов Карцева старшего утекла как минимум четверть миллиарда зелени, мы эту версию отбрасываем как неблагонадёжную.

Газ замолчал. Четверть миллиарда. Он попытался представить эту сумму в купюрах, но мозг, привыкший оперировать количеством патронов и трупов, вежливо отказался, выдал синее «окно смерти» прямо в воображении. Поэтому он просто уставился в пол, ожидая приговора. Или нового задания. По сути, для него это были синонимы.

Взвесив все полученные данные, (каждое слово Газа легло на воображаемые весы с точностью аптекарских гирь), Бенедикт Варфоломеевич сразу понял, почему Крас двигался именно этим маршрутом.

— Он лечиться ездил, — голос большого начальника прозвучал с той снисходительной интонацией, какой взрослые описывают глупые проделки детей, только вместо разбитой вазы здесь фигурировали трупы и четверть миллиарда. — Похоже, Игорёк его всё-таки потрепал. Недалеко отсюда есть место силы, там он зализывал раны. Машину, скорее всего, разбили, потому что сильно торопились на ночной дороге. Это уже не важно. В доме обнаружили странности?

Бенедикт Варфоломеевич поправил на носу тонированные очки. Жест, за которым скрывалось не просто любопытство, а профессиональное чутьё хищника, учуявшего не просто добычу, а нечто из ряда вон. «Место силы» в его устах прозвучало так, будто речь шла о круглосуточном спа-салоне с услугами реаниматолога на выезде.

— Есть кое-что. Пойдёмте, покажу, — сказал Газ и поманил собеседника рукой, напоминающей кузнечную кувалду с пальцами.

Двое разумных проследовали на крытый навесом паркинг к раздолбанному автомобилю. Утренний свет с трудом пробивался сквозь поликарбонатные листы навеса, отчего вся сцена напоминала операционную под открытым небом. Немецкий конь явно умер на стоянке загородного дома. Причём смерть наступила мучительная, с хрипом и конвульсиями железа, стуком двигателя и развороченной трансмиссией. Под капотом красовалась огромная лужа машинного масла, растёкшаяся маслянистой чернотой, словно рана, из которой вытекло всё до последней капли. Некогда представительский автомобиль превратился в груду металлолома. На кузове просто живого места не осталось, каждая панель несла отметины того дикого замеса, какой обычно случается, когда водитель пытается выиграть гонку у собственной смерти. И, кажется, проигрывает с треском.

Вокруг машины суетились эксперты в синих бахилах, снующие туда-сюда с видом прилежных муравьёв, обнаруживших банку варенья. У багажника лежала пара закрытых мешков для трупов. Явно не пустых, форма содержимого не оставляла сомнений: внутри покоилось то, что ещё недавно дышало, пило, возможно, даже строило планы на будущее. Теперь планы отменялись, а будущее сокращалось до размеров полиэтиленового пакета.

— Сэр, в общем, тут такое дело, — Газ понизил голос до шёпота, хотя вокруг и без того никого не было, кроме платных специалистов, которым плевать на секреты, им плевать вообще на всё, кроме бонусов. — В машине обнаружено пять свежих образцов ДНК. Скорее всего, это Василий, Кравцов, его родители и сам Юрий Борисович. Мы вытащили из дома охранника, работавшего в тот день, но добиться ничего не получилось. По его словам, хозяин приехал развлекаться с молодой пассией, затем она уехала на такси. А личный охранник Карцева уволил мужика, сказав, что Ю. Б. скоро станет фигурантом уголовного дела. При нём никто из пары вышеперечисленных периметр не покидал. Записи камер стёрты! Чисто, как слеза банкира на отчётном собрании. Судя по следам крови, найденным в подвале, там и окончили свои последние дни Карцев с охраной. Но не это самое интересное. Вот посмотрите.

Газ подвёл своего начальника к багажнику автомобиля. Каждый шаг отдавался тяжёлым топотом, от которого, казалось, дребезжали стёкла в ближайших окнах. Затем медведь приподнял крышку и откинул неприметное покрывало — дешёвую тряпку, какую используют для укрытия стройматериалов или трупов в дешёвых детективах.

Под покрывалом блестели металлом на солнце две гамы.

Увидев иномирные артефакты, Бенедикт Варфоломеевич просиял. Широкая улыбка растянула его узкие губы, обнажив белые зубы. Такая искренняя радость появляется на лицах коллекционеров, нашедших пропавшую картину, или киллеров, получивших щедрый аванс. А иногда и то и другое одновременно. Глаза за тонированными стёклами очков зажглись хищным блеском, а цепочка карманных часов звякнула, когда мужчина невольно качнулся вперёд.

— Ох, надо же, — тихо, с присвистом произнёс он, разглядывая находку. Интонация напоминала ту, какой взрослые рассматривают особенно удачную ёлочную игрушку. Только игрушка эта стоила дороже, чем весь посёлок вместе взятый, и весила соответствующе. — Ай да Кравцов, ай да менеджер, ай да дурачёк…

В голосе Бенедикта смешались восхищение и предвкушение той долгой, кровавой и чрезвычайно занимательной охоты, которую он только что себе мысленно спланировал. Газ тем временем стоял молча и чувствовал, что сейчас начнётся самое неприятное в его работе: объяснения. Потому что улыбка большого начальника — штука опаснее, чем автоматная очередь в спину. От неё не увернёшься.

— Когда один из экспертов попытался до них дотронуться, его сильно ударило током, — голос Газа звучал с оттенком того неподдельного уважения, какое здоровенный головорез испытывает только перед вещами, способными отправить его в нокаут без единого удара. — Затем мы пробовали взять их в перчатках, другими инструментами, какие не проводят ток. Результат каждый раз оказывался аналогичным. Два мешка с трупами — дело адских предметов. Собственно, это и есть самая странная штука.

Бенедикт Варфоломеевич иронично хмыкнул. Звук получился сухой, будто треснула косточка под кожей.

— Хорошо, что только два! — в голосе сквозило удовольствие человека, только что узнавшего, что его невезучие подчинённые отдали концы не всей бригадой, а всего лишь парой раззяв. — И всё же не зря я сюда приехал. Мало разумных может совладать с артефактным оружием. Кравцов, по всей видимости, не понял, что ему попало в руки. Эти предметы выбирают себе хозяина, и только он может к ним прикасаться. Первая попытка прикосновения к косам сопровождается сильным разрядом. Вторая останавливает сердце. А если тебе и этого мало, то после третьей испепеляет тело полностью. Твоим бойцам, похоже, и одной попытки хватило. — Бенедикт Варфоломеевич бросил короткий взгляд в сторону мешков. — Большая ошибка со стороны Кравцова оставить могущественные артефакты без присмотра! Короче, машину эту пакуете и везёте ко мне на базу в Тель-Авиве. К оружию не прикасаться! Багажник залить бетоном! Отряд сворачивай, тут мы больше ничего не узнаем. Отправляйся в Москву, собирай всех командиров ячеек. Подключай аналитический отдел и ищеек, которых я привёз. Они сложат картину передвижения Краса до секунды. Мотылю доложишь, что я в курсе событий и беру командование на себя. Также необходимо собрать внеплановый слёт членов круга. Будем проводить усиление. Собери жертвы для ритуала. Нам понадобится опытная армия. Впереди серьёзная битва. От того, сможем ли мы остановить жирного молокососа, зависит будущее всей планеты. Свободен.

Большой начальник выдохнул последние распоряжения с такой интонацией, будто речь шла о выносе мусора, а не о судьбе цивилизации. Газ тем временем мысленно прикидывал, где в ближайшей округе раздобыть бетон, и второпях, и не привлекая лишних свидетелей, и чтобы потом цементная пыль не забила лёгкие покойников в багажнике. Задача, прямо скажем, нетривиальная даже для его богатого опыта.

— Слушаюсь, сэр! — ответил Газ, приложив руку к голове, отдавая честь начальнику.

Жест вышел даже бравым, если не считать, что огромная ладонь размером с лопату закрыла поллица, а шрамы на миг сложились в подобие улыбки. Газ знал: жертвы для ритуала это всегда хлопотно. Надо, чтобы и свежие, и чтобы никто не хватился. И чтобы родственники не лезли с заявлениями. В последнее время с заявлениями стало строго. Даже на такую мелочь, как пропажа бездомного алкаша, могут прилететь вопросы, если алкаш, конечно, окажется чьим-то ценным кормильцем. Но Газ умел находить. Газ всегда находил.

Бенедикт Варфоломеевич не спеша проследовал в свой автомобиль. Дорогой кожаный салон встретил его запахом полироли и тишиной, нарушаемой лишь урчанием мотора. Отдав приказ водителю следовать в аэропорт, он уже планировал, как будет приручать новые игрушки своей коллекции.

«Эх, Кравцов, зря ты оставил уникальные косы без присмотра. После того, как они остынут на моей базе в нейтральной среде, я закрою их в личном хранилище… и ты больше никогда их не увидишь. Отличный денёк сегодня выдался!» — мысль текла сладкой, тягучей патокой, сдобренной капелькой яда.

Бенедикт откинулся на спинку сиденья, поправил цепочку карманных часов и позволил себе редкую роскошь. Лёгкую, почти детскую улыбку. Коллекция пополнялась. Артефакты, убившие двоих его же людей, теперь переходили в руки почти законного владельца. Ирония судьбы? Отнюдь. Ирония — удел слабаков, какие не умеют грамотно распоряжаться чужими ошибками. А Бенедикт Варфоломеевич умел. О да, он умел это лучше всех в этом грешном, дымящемся кровью мире.