«Чёрт, почему так лютует боль в голове? Словно череп пробивают отбойным молотком. Где я? Почему трясёт, будто в старой колымаге через стиральную доску возят? Меня что, опустили в гроб и понесли по кочкам?»

С превеликим трудом разлепив веки, Крас осознал: он возлежит на заднем сиденье джипа, а его затылок мирно покоится на материнских коленях. Проведя мутным взглядом вправо, углядел отца — тот сидел впереди, на пассажирском кресле, и напоминал мешок с недовольством. Водителя из такого ракурса разглядеть не выходило, так что пришлось героически перейти в сидячее положение. К собственному изумлению, чувствовал себя Сергей на удивление сносно — будто его не крошили в мелкую крошку, а всего-лишь пару раз переехал каток, и знатно ударили головой об абразуру.

— Вась, что за чертовщина? Где мы, сколько прошло? И почему мы катим на «Крузаке», где мать вашу «Мерс»?

— О, Крас-Босс, ожил! Великолепно. А то мы уже начали подумывать: не заказывать ли гроб с перламутровыми ручками. Мама твоя целое ведро слёз пролила — не хватало только в этом ведре уток купать.

— Хватит сантиментов. Ближе к делу, без сантиментов.

Василий вмиг сменил весёлый тон на мрачный говор бывалого конспиратора и завёл доклад, достойный прожжённого шпиона:

— Почти доскакали до Нижнего Новгорода. Двадцать километров назад проехали Арзамас — там какая-то бабка крестилась нам вслед, видно, учуяла нечистую силу. Осталось чуть больше сотни; так что, полагаю, часа через полтора будем на месте. На «Крузаке» тащимся потому, что у него номера пятьдесят второго региона — так меньше палева с ментами. Согласись, мудрено объяснить гаишникам, что за синюшный бомж в драных обносках валяется соляным столбом на заднем сиденье. Сейчас около трёх ночи — самое время для честных людей спать, а для нас — удирать с места преступления. Ты проспал почти пять часов. По визуальному осмотру: целёшенек, свеж и бледен, будто вампир на диете.

Выслушав довольно оптимистичный отчёт, Крас принялся тщательно осматривать и ощупывать собственную тушку. Ступор вызывало одно: он действительно оказался целым и невредимым, словно заговорённый. Однако куда больше смущал наряд, в который его облачили добрые самаритяне.

— И что за рубище на мне надето? Вы что, ограбили бомжа прямо на помойке? Хорошо хоть воняет от меня не хуже, чем от ваших подмышек — всего лишь женскими духами.

Василий расплылся в ехидной улыбке и с явным удовольствием принялся живописать:

— Оу, тут такая история, что сам Чарльз Диккенс обзавидовался бы! После твоего спарринга с Игорем, костюм, в котором ты щеголял, пришёл в полную негодность — его разве что на тряпки для двигателя пустить. Как только я очухался и собрал мозги в кучу, сразу начал действовать. Времени на поиски новой одежды или сдирания оной с трупов не осталось — ты, братец, едва дышал, словно рыба на берегу. Следуя суровому инструктажу, я схватил тебя в охапку, а Анатолий Сергеевич — твою маму. Закинули вас на заднее сиденье как два мешка с картошкой, и мы во весь опор погнали в Шемышейку. Дальше — цирк с конями и запредельным абсурдом. Пока мы катились, я вкратце разъяснил Сергеичу, что к чему и где растут ноги у нашей эпопеи. Он мне, разумеется, не поверил — назвал нас умалишёнными наркоманами и потребовал везти тебя в травмпункт. Больше того — угрожал мне оружием, представляешь? С таким подходом он бы ещё и святую воду на нас плеснул. Пришлось и его отключить ради всеобщего спокойствия. Короче, какое-то время я двигался на автомобиле с тремя бесчувственными телами внутри. Ты врубаешься, какое бы развлечение получилось, останови меня экипаж ДПС? Нас бы упекли в психушку быстрее, чем я успел бы моргнуть. Пришлось даже по трассе объезжать и в город не соваться, хотя без светофоров даже быстрее получилось. Ю. Б. скорее всего получит пачку штрафов за скорость, но ему уже всё ровно.

Крас представив комичную картину у себя в голове и нахмурился, а Василий снова улыбнулся и продолжил рассказ:

— А теперь вишенка на этом дерьмовом торте. Когда мы уже прикатили в Семиключье, очухалась твоя мама. Увидела тебя в полумёртвом состоянии — с ног до головы в чужой и своей крови, да ещё и с одним глазом, заплывшим как у боксёра после двенадцати раундов. Начала визжать так, будто за ней выехала бензопила «Дружба». И давай колотить меня сзади кулаками по затылку, причём с такой страстью, что удивительно — не свернула мне шею. От её воплей проснулся уже батя. И вот, представляешь картину маслом: меня пиз…дят уже два разъярённых человека, а мне ещё и рулить при этом нужно по просёлочной дороге, полной колдобин. В итоге — снесён сортир в щепки, вся тачка в дерьме (и это не фигура речи), напрочь размотан забор и пара скамеек, словно танк проехал. Это, кстати, ещё одна причина, почему мы катим на «Крузаке». «Мерс» в итоге еле дополз до усадьбы Юрия Борисовича, и ему теперь прямая дорога на свалку. Да и тебя по салону мотало как кусок дерьма в ведре с ледяной водой. Короче, в какой-то момент я уже всерьёз рассматривал вариант завалить твоих родичей, а потом сдаться ментам — ибо отсидка показалась бы райским отдыхом.

После остановки о дерево стрельнули подушки безопасности. Так как я не был пристёгнут — классика жанра, дебил за рулём, — мои сработать не успели. Батьку твоего прижало к сиденью, будто гигантским кулаком, что немного остудило его праведный гнев. Мама увидела, что Сергеич повис в отключке, и сама свалилась в обморок — беззвучно, красиво, как подкошенная берёзка. Я воспользовался моментом, схватил тебя и потащил в купель. Заволок в ледяную воду и стоял с тобой минут пять, чувствуя, как жизнь покидает мои яйца и уходит в пятки. Хотя, как потом выяснилось, этого и не требовалось. Когда мои руки окоченели настолько, что я перестал их ощущать, я тебя отпустил. И ты не пошёл ко дну, а спокойненько лежал на поверхности — этакий разлагающийся труп с открытыми глазами. Значит, сижу я на боку купели, посинел, как мясо в морозилке, яйца к шее прилипли от холода, а ты, сука, даже розовее стал.

Эти воспоминания заставили Василия натурально поёжиться — дрожь пробежала от копчика до затылка.

— Кое-как выбравшись из могильно-ледяной воды, я поднял голову на слабых ногах и увидел, что меня ждёт пара престарелых гангстеров, вооружённых поленьями — явно не для того, чтобы растопить камин. Однако, узрев чудесное исцеление своей кровиночки, колошматить меня почему-то не стали. И правильно сделали — у меня бы уже не хватило сил уворачиваться. Все повреждения на твоём теле — рваные раны, гематомы, переломы — волшебным образом затягивались буквально на глазах. Расскажи кому-нибудь — ни за что не поверят. Час назад ты выглядел как экспонат для морга в лучшем случае. А сейчас — хоть на конкурс красоты отправляй. Кстати, ты заметил, что ещё и похудел? У тебя теперь не волосы, а целая грива, а тело медленно приобретает очертания атлетического сложения, будто ты дрыщ-подкаченыш после интенсивного курса стероидов. Признайся честно: ты новое воплощение Христа? Воду в вино пробовал превращать? Или хотя бы пиво в коньяк?

— Вась, заткнись, какой Христос? Что за бред ты несёшь? Да-а-а… Весёленький вечер у тебя выдался, ничего не скажешь. — Сергей только головой покачал с таким видом, будто ему только что сообщили, что он выиграл в лотерею безногую лошадь. — Мам, пап… вы как? Живы вообще?

Мать Краса сидела насупившись, будто проглотила лимон и забыла его прожевать. Отец заговорил первым, и голос его звучал как наждак по стеклу.

— Испуган до усрачки и озадачен настолько, насколько может быть озадачен медведь, который вышел из спячки и увидел горящий автомобиль посреди леса. Хочется сесть в этот автомобиль и сгореть в нём к чертям собачьим, — ответил за обоих отец, поигрывая желваками. — Сначала заявляются странные головорезы с рожами уголовников, расспрашивают о тебе, угрожают ножами и видами на погребение. Заставляли постоянно названивать тебе. На дежурные аргументы, что номер не в сети, я получал под рёбра — так они тренировали на мне меткость. Затем, словно в кино про спецназ, врывается твой долбанный отряд и всех кладёт. Тот зверь, которого ты называешь другом, прости господи, швыряет твоё окровавленное тело по всему дому, как дохлого котёнка. В общем, у меня к тебе, сынок, возникло вагон и маленькая тележка вопросов. И, желательно, без сказок про инопланетян.

— Пап, ты это… прости меня, пожалуйста. И я не про то, что сегодня случилось, а вообще за всё. Дурак я был, наворотил делов с головой и задвинул проблемы в дальний угол, как нашкодивший пёс закапывает кость в чужих клумбах. Я исправлюсь, правда. Да хоть встану на путь истинный, если потребуется.

Сказанные слова сына выбили Анатолия из колеи — будто кто-то сбил с ног дверью. Мужчина не понимал: то ли орать на своё отродье матерно, то ли радоваться такой пугающей откровенности и признанию вины. В голове смешались гордость, злость и недоумение, как в коктейле «Отравленная жизнь родителя». Он не стал накалять градус выше точки кипения и решил сгладить углы, пока в салоне не задымилось:

— Ну, что сказать, дело житейское — переживём, не в концлагере. Главное, ты цел, относительно здоров и не разваливаешься на части при каждом чихе. Лучше объясни: что всё это, мать твою, значит? Без художественного свиста.

— Не сейчас, мне нужно прийти в себя и собрать мозги по кусочкам. Мам, а ты в порядке? — спросил Крас, желая услышать голос матери и удостовериться, что она ещё не начала заказывать гробы на всю семью оптом.

— Сын, если шоковое состояние с лёгкой примесью истерии и желанием кого-нибудь задушить можно назвать «в порядке», то да — у нас всё супер, — чуть истерично, на одной ноте, ответила она. — Сначала на моих глазах убивают людей — и не в кино, замечу, а в реальной жизни. Затем, очнувшись, я обнаруживаю мёртвого сына с выбитым глазом, похожего на боксёра после проигранного боя. Мой муж без сознания лежит на переднем сиденье, пуская слюни на подголовник. И нас куда-то везёт бритый наголо амбал с лицом уголовника-рецидивиста. И какие мысли, по-твоему, роились у меня в голове на тот момент, кроме «сейчас нас всех закопают в лесу»?

— Я не был мёртв, а Василий всё сделал правильно и даже героически, — вместо прямого ответа попытался успокоить женщину её сын, хотя голос его звучал не слишком убедительно. — Вы, кстати, познакомились поближе или только дрались в темноте?

Вась, так почему моё тело, прости господи, в лохмотья наряжено? Я похож на бомжа-именинника.

— Так я же не закончил свой сраный рассказ! Дай слово вставить, — Василий обиженно нахмурился. — Вот ты представь картину маслом: отдыхает священник тихонечко в своей келье, читает псалмы и, возможно, пьёт божественную настойку. А за окном творится следующее. Шикарный автомобиль сносит отхожее место, щедро уделывая всю округу говном — прямо как экскаватор с навозом. Затем таранит забор, сметает пару лавочек, и со всего маху врезается в вековое дерево. Я думаю, сюрреалистическому зрелищу не обрадуется и сам сатана. Когда всё стихло, и дым рассеялся, к купели прибежала пара мужиков с топорами наперевес — явно не для того, чтобы благословить нас или подрубить упавшее дерево. Грозили расправой, причём в красках описывали процесс отделения головы от туловища. Кстати, мне показался крайне подозрительным тот факт, что пришли какие-то егеря с рожами браконьеров, а не монахи в рясах. Видно, здесь народ больше по дробовикам, чем по молитвам.

Тут уже Сергей не смог сдержаться — расхохотался так, что мать вздрогнула и отодвинулась к двери.

— Весёлое приключение, ничего не скажешь! Прямо комедия абсурда с элементами чёрной клоунады. И что? Мужики с топорами кинулись на вас со всей дури и пытались зарубить, как кабанов на заготовку?

— Нет, конечно! Ты меня за полного идиота держишь? — Василий обиженно фыркнул. — Сначала я достал ствол из кобуры — неспешно, со вкусом, давая им полюбоваться на блеск металла. Затем вежливо, но доходчиво попросил положить томагавки русского разлива на землю. После чего показал ксиву и рассказал душещипательную байку про пьяного олигарха, которого угораздило окунуться в купель глубокой ночью, а ещё, что у бедняги возникло непреодолимое желание порулить в нетрезвом виде. Заглянув в раздевалку и узрев тебя голым — бледным, худым, но почему-то живым — они вроде как поверили. А после вложенной пачки зелёных с президентами на новый биотуалет и забор, вовсе все претензии отозвали и пожелали удачи. Кстати, за эти роскошные лохмотья, которые на тебе сейчас натянуты, ты отвалил целый косарь баксов. Хе-хе! Вернее, я отвалил из твоего же кармана. В общем, мы обеспечили мужиков работой на пару недель — вперёд, строить, чинить, а потом долго и богато пропивать заработанное. А та одежда, которая была на тебе надета, растворилась в святой воде, как только я опустил твоё бесчувственное тело в родник. Без следа. Даже пуговиц не осталось. Короче, ещё одно яркое, незабываемое и немного постыдное воспоминание в мою коллекцию психических травм.

Василий помотал головой, словно пёс после купания, пытаясь выбить необъяснимые образы из своей памяти навсегда.

— Быстро залетев на виллу, сменили колымагу. Одежду искать не стали — каждая секунда на вес золота, вернее, на вес нашей шкуры. Помнится, мы собирались в Нижний Новгород, поэтому, поболтав с твоими родителями и успокоив их истерику, приняли решение двигать сюда. Твоей тушке, слава всем языческим богам, уже ничего не угрожало. А дома на тебя, братец, ведётся самая настоящая охота с гончими и, возможно, вертолётами. Дальнейшая дорога прошла без эксцессов, если не считать того, что я трижды хотел пристрелить твоего отца за храп.

— Жрать хочу, как медведь бороться перед спячкой! — внезапно выдал Сергей, схватившись за живот с таким видом, будто органы там устроили бунт. — В машине есть хоть что-то съедобное, кроме кожаных сидений? Организму требуется строительный материал. Я, кажется, очень много потратил на латание дыр в собственном теле — не хватало ещё сожрать самого себя от голода.

— Через пару километров будет круглосуточная стоянка для дальнобоев, — Василий кивнул куда-то в темноту за лобовым стеклом. — Кафешка там есть знатная, где подают сносную еду. Не ресторан, конечно, но и не собачья блевотина. Нам по-хорошему на этой тачке необходимо номера сменить — как только преследователи прочухают, что в родной области тебя нет, начнут скрести когтями по нашим следам. И в первую очередь шерстить ублюдков Карцевых, ибо с ними за последние сутки ты контактировал больше всех в своей жизни. Все тачки из их семейства попадут под подозрение — их внесут в Федеральный розыск, и тогда каждая встреча с Г. И. Б. Д. Д. превратится в эпизод из боевика.

Выслушав вводные, Крас решил поделиться и собственными мыслями, мрачными, как осенняя ночь:

— Они уже всё поняли, будьте уверены. Карцев-младший оказался не простым папенькиным сынком. Я немного знаю про одержимых, но осведомлён, что у каждого такого ходячего кошмара есть кукловод. И руководитель Горыныча, скорее всего понял, что его марионетка отправилась кормить червей. Так что нужно как можно быстрее рвать когти куда-то подальше, к чёртовой матери за кордон. Как минимум родителей надёжно спрятать в норе.

— Серёж, нам что, придётся уехать из собственного дома? — мать посмотрела на сына огромными глазами. — А как же мои помидорки? У меня в этом году будет отличный урожай, я подвязала все кусты и столько сил вложила! Эти твои дурацкие игры ведь ненадолго, правда?

— Да-а-а, и с кем я только живу на свете! — возмутился отец, закатив глаза к потолку. — Ань, ты что, не понимаешь всей серьёзности ситуации? Или у тебя до сих пор шок не прошёл? Нашего единственного сына пытаются убить. Как я теперь понял, у него серьёзные проблемы с криминалом и, возможно, органами госбезопасности, а ты о томатах думаешь! Соберём твои помидорки, законсервируем и увезём с собой в подвал? Ты так думаешь?

После жёстких слов родного отца Крас вдруг осознал всю глубину — тот мужчина действительно его любит и бесконечно беспокоится. В груди загорелся тёплый, уютный огонёк, какой бывает только у костра в детстве. Как же долго он, Сергей Балашов, властелин энергоморфов, был одинок. А тут и мама рядом, запах её духов из девяностых, и папа снова жив и ругается, и Василий уже давно стал роднее многих кровных братьев(если бы они у него были). После смертельных передряг, когда вывозишь друг друга из-под ножа смерти, сближаешься быстрее, чем за десять лет пьянок и застолий. Ведь эти люди точно по паре раз спасли друг другу жизнь — буквально вытащили с того света за шкирку. Таким не многие могут похвастаться даже в сериалах.

Разогнав сознание привычным усилием, Крас хотел войти во внутренний мир и просканировать себя с ног до головы, но… его моментально выкинуло обратно в реальность, будто пружиной. Повторив попытку несколько раз с нарастающей злостью, он понял бесполезность затеи. Словно кто-то с бодуна установил непробиваемый барьер между ним и подсознанием. Система дала сбой — впервые за всё время, и это пугало больше, чем шайка вооружённых уродов на хвосте. Сергей вспомнил про яд, которым отравили Лао перед поединком с ним же. Может, и ему младший Кравцов чего-то впрыснул в пылу боя? Какое-то химическое говно, блокирующее доступ к резервам?

«Да не-ет, не помню я никаких ампул или шприцев в его руках. Как мне тогда показалось, до момента чёртовой активации слюнявый папенькин выродок и не подозревал, что способен своей тушей стены ломать… Тогда, что же со мной сейчас не так? И где носится мерзкий старый пердун Вед, когда он так нужен! Вот что мне теперь делать с этой блокировкой? Убью старикана при встрече — сразу вылечится. Родители ещё под знатный замес попали, как цыплята на бойню. А я-то думал: поднял кучу бабла, превратился в супермена, теперь заживу как король. Быстро же меня приземлили на грешную землю — теперь я дичь, загнанная в угол охотниками почище всяких там егерей. Без входа во внутренний мир я даже энергоресурсы задействовать не смогу. Ни тебе ускорения реакции, ни молниеносной регенерации, ни сверхсилы. Любое серьёзное ранение окажется фатальным — чик, и готов. Остаётся надеяться лишь на отточенные на Фараде навыки и на систему регуляции энергии в автономном режиме. Как быстро, оказывается, привыкаешь к хорошим плюшкам, когда их лишают. А если брать в расчёт, что даже Карцев-младший оказался одержимым бездарем, которого легко пустили в расход, то подлянки можно ожидать на любом шагу — в туалете, в магазине, даже в собственной постели. Кто знает, сколько таких Карцевых скрывается в армии моих недоброжелателей? Ладно, не раскисать раньше времени, нужно хорошенько пожрать. Может, у меня просто сахар резко понизился — а я паникую как бабка на базаре. А–ха–ха, сахар, во я дебил грешный!»

— Вась, давай сперва пожрём как люди, а после составим план дальнейших действий, — Крас устало потёр переносицу. — У меня сейчас как в животе, так и в голове — сплошная вата и пустота. Совершенно не представляю, что делать дальше, хоть вой на луну. Уж за лишних полчаса метеорит нам на голову точно не свалится и демоны с ангелами в плен не возьмут.

— Слушаюсь и повинуюсь, босс, — Василий изобразил подобие воинского приветствия, даже бровью дёрнул. Чем сильно удивил отца Сергея.

Свернув на стоянку дальнобойщиков — огромный комплекс с десятком автомастерских, круглосуточным кафе и магазином запчастей, — Вася ловко припарковал машину у ближайшего шопа, торгующего всем, от прокладок до фар.

— Босс, у тебя же пятьдесят второй размер, если мне память не изменяет?

— Понятия не имею, раньше шестидесятый носил и мог застегнуть пуговицы только на выдохе. Но после всех метаморфоз с моим телом не удивлюсь, если и в пятидесятый залезу без мыла и мата. А к чему такая арифметика?

— Да не пристало человеку в позорном, бомжлятском виде ходить — ты выглядишь как бич после драки с мусоровозом. Вон тот магаз работает круглосуточно, так что я пойду, прикуплю тебе комбез рабочий, — Вася уже открывал дверь. — В нём ты не будешь привлекать внимание честных граждан. Снимай драные лохмотья, пока я не вернулся, и помойся хоть немного, в бардачке влажные салфетки имеются.

Охранник, по совместительству друг и водитель, удалился буквально на десять минут — дырявое время, за которое Крас успел пару раз проклясть всё на свете. Василий вернулся с двумя пакетами, доверху набитыми тряпьём. Крас облачился в спецовку автослесаря: стандартный синий комбинезон, майку известного автопроизводителя с дырочкой под мышкой, джинсовую куртку и кепку с логотипом автошин, напоминающим зефирного человечка.

Выйдя из авто, он быстрым шагом добежал до ближайшей закрытой станции техобслуживания и старательно перепачкал новый наряд машинным маслом, густым, чёрным, пахнущим солидолом и смертью. После чего щедро посыпал всё это пылью сверху, притоптал ногами. Процедура напрочь испортила свежий костюм стоимостью в две тысячи рублей, но зато придала носителю вид бывалого рабочего, который и под капотом не пропадёт, и в грязи не заскрипит. Не забыл Сергей нанести немного грязи и на собственное лицо — размазал пальцами, превратив аристократические черты в портрет забулдыги-автомеханика. Тем самым, как ему показалось, отлично замаскировался.

— Так, слушаем меня очень внимательно, в особенности ты, босс, — Василий оглядел компанию, как сержант только что прибывшее пополнение. — Если в кафе начнут интересоваться посторонние люди, то я — водитель местного нувориша с непомерным эго и жирным кошельком. У его майбаха случилась серьёзная поломка, и владелец в порыве ярости приказал притащить к нему лучшего мастера по этим проклятым немецким авто. Так что мне буквально пришлось силой вытаскивать слесаря из-под очередного хлама и везти в другой город, а он заартачился, заупрямился, мол, пока не пожру как человек, к машине даже пальцем не притронусь. Теперь перейдём к делам более насущным, а именно: какие уважаемая публика имеет предпочтения по поглощению калорий?

Родители Краса молчали, словно рыбы об лёд. То ли стеснялись сделать заказ в столь сомнительном заведении, то ли своим красноречивым видом показывали, что им глубоко всё равно на меню. Слово взял Сергей:

— Мне заказывай побольше, в основном мясо и овощи, без изысков, но с душой. Родители сами выберут по меню или, на твоё усмотрение, что посоветуешь. И пусть принесут хлеба — я сейчас всё это съем без остатка.

Василий утвердительно кивнул, достал из бардачка блокнот для записи заказов и продолжил инструктировать свою разношёрстную команду пассажиров:

— Босс, ты должен молчать по максимуму — за словом в карман не лезть, даже если кто-то снимет штаны. Меня искать навряд ли станут, скорее всего спишут в расход, как шестерёнку. А вот твоя физиономия, гарантирую, уже в смартфоне каждого второго продажного мента, а может, даже в качестве заставки у начальника полиции. В конце концов, сто пудов вычислят наш маршрут по камерам на трассе — сейчас везде стоят эти паскудные глазки. Будут заезжать во все придорожные кафе по пути следования и расспрашивать посетителей на предмет твоей драгоценной персоны. Так что держим уши востро и языки на привязи.