Царап явно очень торопился проводить Макари и уйти. Макари была бы только рада. Она отвыкла от ощущения, что за ней кто-то присматривает. Не то чтобы это бесило, скорее Макари просто не привыкла.

Выбирать шарики мороженого, спорить, утка мимо пролетела или гусь.

Отвлекать его, чтобы красть рожок за рожком: обещанное мороженное сестре, Макари и племянницам в итоге все досталось только Макари.

Макари давно столько не разговаривала. На работе ее основными репликами были «да, мастер», «конечно, мастер», «Макари сделает, мастер».

А с Царапом было просто говорить. Несмотря на ее щеку, которая очень медленно отходила от анестезии. Макари смешно выговаривала некоторые слова, и сама бы обязательно себе на это указала, а Царап будто бы не замечал.

Макари чувствовала себя странно. Дом сестры был самым обыкновенным местом на свете, и она хотела вернуться туда и снова почувствовать себя нормально.

Но глупая сестра затащила Царапа в дом, усадила его за стол, поставила перед ним плошку с супом и скрестила руки на груди с таким грозным видом, что Царап поспешно схватил ложку и покорно поглотил угощение.

— Надеюсь, Макари не доставила тебе неудобств, прекрасный юноша? — спросила сестра.

Она сегодня говорила чуть пришептывая, подражая аристократическому прононсу графини из ее новой любимой книжки.

У Бакани была эта дурная идея, что если она будет очень-очень стараться походить на кого-то, то у нее получится ухватить за хвост чужую удачу. Только вот для подражания она вечно выбирала воображаемых персонажей, и в итоге удача только казалась такой большой, в реальности оборачиваясь пшиком и новой племянницей, не похожей на предыдущую.

— Макари протестует, — возразила Макари. — Почему ты не спрашиваешь Макари, не обидел ли ее юноша?

Она сидела за обеденным столом вместе со всеми, потому что за обеденным столом обязательно должна присутствовать вся семья, — еще один задвиг ее утомительной сестры, — но есть ей все еще было нельзя, поэтому она сосала мерзкий кусок льда из подвала.

— У тебя след от мороженого на щеке, — фыркнула сестра, — когда меня в последний раз так обижали, появилась Фидни.

Фидни, услышав свое имя, радостно заверещала, раскачиваясь на высоком стульчике.

Макари почувствовала, что краснеет до корней волос.

— Макари не такая, как Бакари. Макари твердо держится за свой гаечный ключ. — сухо сказала она.

Бакани хихикнула. Макари нервно сжала в кулак деревянную ложку.

Ощутимо потянуло дымком…

— Никаких неудобств, — поспешно вмешался «прекрасный юноша», — спасибозаобедяпойду…

— Десерт. — неумолимо припечатала Бакани, — юноша, ты не выйдешь из-за моего стола без десерта. Кстати, — она прокашлялась, чтобы снова вернуться к своему «аристократическому» тону, — какая несчастная судьба свела тебя с моей сестрой?

— Он спер окорок! — рявкнула Макари, — Ты что, не видишь, что это тот самый гад, который спер окорок?!

Царап смешался. Сгорбил плечи.

— Изви…

— Да я давно забыла! — отмахнулась Бакани, — Благодаря тебе я устроилась на работу куда лучше. Меня там уважают и все такое. Так что, надеюсь, ты наелся этим окороком от пуза!

Пришел черед Царапа краснеть.

Макари смотрела, как медленно, пятнами. краснеют его щеки, уши, шея и поняла, что впервые в жизни разделила с кем-то одну мысль, одно стремление: «Помогите!» — вопил его взгляд, все тело сигналило о помощи.

Макари бы тоже хотела оказаться как можно дальше отсюда.

Бакани это умела.

Ее всепрощающая доброта вкупе с удивительной способностью говорить самую смущающую на свете вещь из возможных жалила виноватых так сильно, что они просто не могли выносить нахождения с ней в одном пространстве.

Поэтому от нее сбегали парни: глубина раскаяния за мельчайшую провинность просто ломала их; возможно, и Макари благодаря сестре раскрыла в себе дар телепортации.

Неслучайно первой вспышкой дара она переместила себя на вершину Архахибдыка. Как можно дальше от разбитой банки с джемом.

И от сестры.

Макари засопела и протянула Царапу руку через стол.

— Мы можем сбежать без десерта, — предложила она шепотом, надеясь, что гуление Фидни и разгорающаяся между Бадни и Магни ссора не даст этому акту доброты добраться до ушей сестры, которая как раз отвернулась, чтобы достать из печи пирог.

— И выблевать суп? — прошипел в ответ Царап, — Нет, спасибо…

— Бадни, Магни, не деритесь, вы же знаете, что самый большой кусок полагается гостю…

Племянницы плевать хотели на увещевания матери. Они бодро вцепились друг другу в рыжие кудри и теперь пытались одновременно укусить сестру и не дать сестре укусить себя. Со стороны это выглядело как безобразнейшая свалка, но Макари знала, что у них есть свои правила, и что сейчас они очень стараются вести себя прилично.

Они до сих пор не запустили друг в друга ненавистным картофельным пюре и ни разу не пнули столешницу.

Бледное лицо мерзкого злобного врага Макари исказилось таким выражением вины, что Макари облокотилась об стол поудобнее, чтобы протянутая ему рука не затекла, пока он там размышляет.

Макари знала, что он сейчас передумает.

Царап бросил взгляд на исходящий паром пирог, растерянно моргнул.

— Ладно, валяй. Хоть на вершину Архахибды…

Его прервал требовательный стук в дверь.

Макари вздрогнула. Она узнала этот стук.

— Макари что… — она выпрямилась и нервно затеребила пуговицы на куртке, — как-то не так заполнила анкеты?..

Теперь на лице несносного вражины читалось сочувствие.

— Все должно быть в порядке, — поспешно сказал он, нисколько Макари не успокоив, — я на всякий случай проверял.

— Ты…

— Исправил тебе три ошибки в имени, — вздохнул Царап, — не стоит благодарности.

Пока Макари растерянно моргала, Бакани успела сходить открыть дверь и привести к столу стражницу Джавин.

У стражницы Джавин отчаянно дергалась правая половина лица. Так сильно, что ей приходилось придерживать щеку ладонью.

Макари такое в последний раз очень давно видела.

В день, который ей не очень хотелось вспоминать. Он был счастливее семи предыдущих, но все равно очень…

— Что-то страшное случилось? — вскочила она из-за стола, — Кого-то заперли?.. Нужна Макари?

— Тише-тише, — Джавин ласково положила ей руку на плечо, ободряюще сжала, — в этот раз без заложников. Но мне и правда нужна твоя помощь, Макари…

— Не хотите ли сначала поужинать? — вмешалась Бакани.

— Нет, прости, — твердо отказала Джавин, — дело срочное.

— Я не отпущу вас без ужина, — строго сказала Бакани.

— Даже если речь о похищении герцогини? — немного косо улыбнулась Джавин и то ли подмигнула Макари, то ли просто дернула веком, — Постылый муж которой показал свои верительные грамоты на городской стене около получаса назад?

— Но не было же праздника, — растерянно пробормотала Бакани, — в честь герцога…

— Потому что тс-с, Бакани, — Джавин прижала палец к губам, — он приехал инкогнито. Я думаю… Он намеревается сделать жене сюрприз. И у нас около получаса на то, чтобы спросить его прекрасную пленницу, пленница она или мы все не так поняли. Поэтому… отпустишь со мной сестренку, Бакани?

Бакани кивнула.

Глаза ее сияли восторгом. Еще мгновение назад она и представить не могла, что окажется свидетельницей… или хотя бы будет знакома со свидетельницей побега герцогини.

Она еще не задала ни одного из тысячи вопросов, которые обязательно задаст Макари по возвращении, а у Макари уже голова заболела.

Макари поспешно вскочила из-за стола.

— Куда ты хочешь, чтобы Макари проводила?

— Дом мэра. — поколебавшись, сказала Джавин, — с синей крышей.

Макари вздрогнула.

— Макари не хочет, — прошептала она, пытаясь отогнать липкий ужас, который потянулся к ней из углов комнаты, из-под стола, — Макари боится… дома с синей крышей.

Там темно. Там темно и очень страшно.

— Я знаю, — в голосе Джавин слышалось глубокое раскаяние, — но надо, Макари.

— Но Макари там!..

— Знаю. Подумай об этом так: ты сможешь спасти оттуда другую девочку.

— Девочку? — вмешался Царап, который вдруг оказался совсем рядом, отодвинул Макари плечом, вставая между ней и Джавин, — Речь была о герцогине. Взрослая такая… тетка. Слыхал, она завела любовника: не из-за того ли кипеш?

— Даже ты слыхал?

— Он унес ее на руках из ресторана у всех на глазах, — мечтательно протянула Бакани, и Царап мотнул головой в ее сторону, будто она подтверждала его слова.

— Не слишком ли — так пугать девчонку, лишь бы спасти какую-то бабу от рогатого мужа? Она ж щас в обморок отлетит! — разгорячился Царап, на виске у него забилась жилка.

— Послушай, Царап, — сказала Джавин как-то очень-очень искренне, — некоторые очень взрослые, очень умные тетки внутри прячут очень маленькую, очень глупую девочку. И когда эта девочка вляпывается в неприятности, это иногда кончается гибелью. И большими, большими проблемами для окружающих. Что если герцог захочет… прикрыть свой позор? Позор, о котором знает весь Либен, позор, который Макари видела лично? Города горели из-за меньшего, Царап. Герцог славен своим крутым нравом, а это его город.

— Вы преувеличиваете, — упрямо возразил Царап, не бывает такого.

Макари задрожала и уцепилась за локоть Царапа.

— Ничего… — сказала она, — Это всего лишь маленький телепорт в мерзкое место. Макари сделает.

Царап посмотрел на нее с сомнением.

— У тебя еще щеку не до конца спустило.

Макари упрямо нахмурилась.

— Сделает.

— Меня ты тоже берешь. — Царап недоверчиво покосился на Джавин, — Пока тебя тут не развели, как маленькую девочку.

Он отцепил ее ладонь от локтя и крепко сжал.

— Хорошо, — сказала Макари, и в приступе внезапной благодарности добавила, — зажми нос и надуй щеки.

— Что?

— Чтобы не тошнило.

Она шагнула вперед, ухватила Джавин за холодную фарфоровую руку и представила себе подвал.

Единственное место, которое она когда-либо видела в Доме с Синей Крышей. Богатый дом. Плохая охрана — никакой защиты от телепортаторов.

Место, в котором старший сын лорда с сообщниками держал ее неделю, пытаясь заставить переместить его в какую-то сейфу, которую Макари никогда в жизни не видела.

Место, пахнущее бочками из старого дуба, пивом, вином. Место, которое не нужно представлять после того, как закрыла глаза — все равно там лишь темнота.

Она вдруг подумала: а оно перестанет ей сниться, если хоть раз в жизни она окажется там не одна?