- И Саю достаточно было потерпеть пару лет, чтобы вернуться домой свободной вдовой...

  - Всего-то, - пробормотала Юлга.

  - ...принесшей в род немало денег, - спокойно договорила Селия, - а теперь, когда случившееся дойдет до Онрена... Вопрос лишь в том, кто из троих старших братьев всадит ей обсидиановый нож в печень. Шелека, наверное. Ему проще дое...

  - Шелека ей помог, - вмешалась Жаннэй, - и спрятался в лед.

  - Тогда Энтан. Гаяна Онрен скорее всего предпочтет оставить при себе. Кто посылает старшего ради какой-то девчонки? А что не так с Шелекой?

  - Мама, я не понимаю, что значит "не так"? Он ее спас, потому что она об этом просила...

  - Юлга, и когда же ты это поймешь? Мне очень жаль, что ты до сих пор не. - Селия огорченно покачала головой, в уголках губ залегли скорбные складки, - Он воспитан так, что для него эта ситуация - в порядке вещей. Брак по любви для него должен быть девичьей блажью. Любовь - ничего не стоящей ерундой. Правильная женщина - ценность, неправильная, испорченная странными идеями - ничего не стоит. Он будущий хозяин в доме, женщина - обеспечивает комфорт. Для любви - любовницы; жена - для брака. Дочь надо выдать замуж за солидного человека, и критерии "солидности" вполне четкие и материальные. Он водник, Юлга. Даже не из Тьена водник, он в Орехене вырос. Это тебе не Хаш, милая, где у каждого второго рода нет, да и даром не надо, это Орехен, там куда не плюнь - войны кланов, земли кланов, род против рода в союзе с другим родом, кровавейший конфликт был лет шесть назад из-за права ловить рыбу в гребанном ручье! Мальчика там воспитывают так, чтобы он был сыном рода, мужчиной рода, воином рода! И тут мальчишка, младший сын, сопля-переросток, срывает семье выгоднейший брак! Ставит сестру выше рода! Сестру, девчонку! Ради чего ему это делать? Чего ему не хватает? Откуда он мог понабраться чужих взглядов на справедливость, с чего бы ему вообще задумываться, что с этой ситуацией что-то не так, если для водников это нормальная ситуация? И тут два варианта... Он общался когда-нибудь с Вартом?

  - Варт его привел, - прошелестела Жаннэй.

  - Ну вот и спросите у Варта, что он там унюхал в эмоциях Шелеки - сестринский комплекс или расставание с парнем, - Селия потерла виски, - в чем именно Шелека не нормальный... Боги, за что мне это. Раз Варта не смутило - скорее всего, дело в парне.

  - В смысле... в парне?.. - не поняла Юлга, - ты имеешь в виду...

  - Как мать я облажалась. - Селия резко встала. - Или была слишком хороша, защищая тебя от мира? Ты как новорожденная. Так, подожди, я пытаюсь вспомнить: ты вообще знаешь, откуда берутся дети?

  - Мам! - Юлга тоже подскочила, - Я просто не ожидала...

  - Когда вы найдете Саю на улице с ножом в боку, ты тоже так скажешь? - сухо спросила Селия. - Потому что этим все и кончится. Я очень надеюсь, что девочка успеет одуматься и вернется к матери до того, как это все дойдет до Орехена. И не надо так бледнеть, я не жестока - это просто факт. Такова жизнь. Это то, с чем тебе еще не раз придется столкнуться, пока ты работаешь в Ведомстве, Юли: видишь мертвого младенца с уродствами - ищи мать-зверозычку; видишь у мужика двадцать пять ножевых и рыдающую огневичку-вдову - ищи любовницу, если та тоже огневичка, то тут уже только считалочка поможет и дедукция, а если любовница еще и замужем, то это вообще детектив... - Селия бросила короткий взгляд на Жаннэй, но та молчала, видимо, не собираясь перечить опытной следящей-сопровождающей, - А если ты, Юлга, видишь мертвую незамужнюю водяницу - процентов семьдесят вероятности, что с кем-то она неудачно поцеловалась... Ха! Могла и за руки подержаться! И это видел кто-то из квартала... Знаешь, в чем будет заключаться твоя работа? Обойтись минимумом трупов. Не создавать повода для Окоса собрать свою жатву, понимаешь? Не усугублять. А вы с Жаннэй... Думаю, тут весь ваш Круг замешан, а? И как Ния может не понимать... Впрочем, отец ее слишком балует... Вы с Жаннэй создали Окосу отличное место для вечеринки. Сделали все возможное для кровавой распри между Тьенскими Улами и Орехенскими Ялами.

  - Селия, - вмешалась Жаннэй, - я настаиваю, что она имела право выбрать тот путь, который хотела. Саю - не Юлга, Саю росла в Орехене. Саю отлично понимала, на что шла.

  Селия вдруг топнула ногой. Сжала кулак здоровой левой руки, правой неловко провела по волосам.

  Посмотрела Жаннэй в глаза.

  Юлге казалось, что это длилось вечность. Она не знала, кто прав, но на всякий случай подошла к Жаннэй и встала рядом. Потому что, пусть аргументы матери и звучали как всегда логично, сердце ее все равно было на стороне Жаннэй.

  - Тогда хотя бы убедись, что ее прикроют от поиска, - наконец сказала Селия. - Я не буду вмешиваться. Пока это не касается моего рода... и пока это не моя работа. Это все, что я могу обещать. Учитесь, котятки. Я еще помню, как опьяняет жажда справедливости. Чтобы все было правильно, чтобы любовь и красота, и никаких глупых замшелых традиций - мир сейчас кажется таким дружелюбным, таким открытым, да, девочки? Как жаль, что это все - до первой дохлой мышки... Я желаю удачи вам... и ей.

  Когда мама вышла из комнаты, Юлга чуть не рухнула под свалившейся на ее плечи ответственностью. Хорошо хоть Жан была рядом.

  Поддержала.

  Взяла на себя большую часть.

  13.

  В квартире в одночасье стало людно, шумно и суматошно.

  - Это просто Варт, - пояснил Ланерье недоумевающей Саю, только-только вернувшейся из школы, и беспомощно развел руками, - Варт рода Хин, который полон энтузиазма.

  Услышав свое имя, худощавый кареглазый парень отвлекся от дирижирования командой грузчиков. Не похоже было, что им нужны были его указания, чтобы тащить фортепьяно, но парню, кажется, искренне нравилось на них орать.

  - Привет, Саю! - сказал он и широко-широко улыбнулся. - Спасибо за возможность пристроить куда-нибудь подальше мамино пианино, оно половину гостиной занимало.

  - Майя же обещала раздобыть фортепьяно... - зачем-то пробормотала Саю.

  Людей, решивших ей помочь, становилось все больше и больше, и это немного пугало. Она не была уверена, что заслуживает... этого всего.

  Прекрасного инструмента, хорошего отношения этого совершенно незнакомого парня, который за свой счет устроил доставку...

  Помощи учительницы Ашиды, жертвы брата...

  Варт вдруг резко посерьезнел.

  - Юлга сказала, - начал он уже медленнее, и будто во что-то вслушиваясь, - что эта штука из ели, сосны и бука... Это же нормально, да? Подходит для серьезных занятий? Мама очень редко играла.

  ...Она ведь совершенно ничего не может предложить взамен. За нее, за Саю, платят другие - Ланерье, Шель... Ее кормят, поят, одевают, позволяют заниматься всем, чем хочется, гулять, где вздумается и читать все подряд. А она просто пользуется тем, что ей дают.

  Она хотела бы отплатить, но у нее совсем ничего нет.

  Ничегошеньки.

  Саю кивнула, с трудом удерживая слезы.

  - Это... Великолепно. Спасибо... вам.

  - На ты, исключительно ты, не обижай меня, - хмыкнул Варт и отвернулся как раз тогда, когда Саю все-таки пришлось моргнуть, - Ланерье, глянь, так нормально?

  - В ее комнате? - слегка резковато откликнулся тот, - судя по звуку, с которым вы его грохнули. Наверное.

  - Давно бы лег и прооперировался, - Варт отмахнулся от его раздражения, как от назойливой мухи, - И чего ты боишься? Живешь, как в склепе, из универа на заочку ушел... - И прежде, чем Ланерье ответил, устремился мимо Саю в ее комнату, - Эйзен, разобрались?

  - Ага.

  - Не забудь выслать мне приглашение.

  - Естественно. Второе пятнадцатое, и ты не забудь. - кряжистый широкоплечий парень, судя по комплекции, корня земли, сделал знак своей команде, и те заторопились к выходу.

  Саю замерла около фортепьяно. Кончиками пальцев огладила лакированную крышку, приподняла, коснулась белых клавиш...

  Брямц!

  Понадобится еще и настройщик. Ей столько всего нужно...

  - Второго пятнадцатого буду весь твой, вот, - Варт пожал Эйзену руку на прощание, - если не передумаешь, конечно. Если у твоей матери все вдруг развалится... Ты понимаешь. Никто не виноват, но ты отдал приглашение на помолвку, - Варт вздохнул - слишком громко и слишком грустно, чтобы правда поверить, что его это обстоятельство расстраивает.

  Ланерье проводил Эйзена кивком и немало удивился, когда Варт закрыл дверь в квартиру и подал голос.

  - Ох, вот бы его совесть оказалась пострашнее отчима, - протянул он, - так хочется свободные выходные...

  Саю уже даже не пыталась понять, что Варт имеет в виду.

  - И чего тебе здесь надо? - опомнившись, спросил Ланерье.

  "Я надеялся, что ты свалишь", - было написано глубокими складками у породистых крыльев носа: Ланерье всегда его морщил, когда был чем-то недоволен.

  - Мне нужно развеяться, а ничто так не успокаивает, как созерцание опадающих ленточек, вот! - Варт подмигнул, почему-то Саю, с трудом оторвавшейся от фортепьяно, чтобы проводить гостей. - Видишь? Бартер. Деньги студентам брать нельзя; тебе делают что-то хорошее, а ты в ответ должен. Жизнь-жизнь... С друзьями иначе. Друзья не считают, что отдают... Никаких расчетов между нами, Саю. Ты понимаешь?

  - Нет, - честно ответила она, - ты слишком много говоришь. Причем здесь ленточки?

  - Он чушь несет, - бросил Ланерье, - ты этого не сделаешь, Варт...

  - Сейчас покажу, - улыбнулся Варт Саю, все так же не обращая на Ланерье ровным счетом никакого внимания, и рывком открыл дверь в комнату, где тот принимал... он называл их "просителями", но Саю - "клиентами", потому что они чаще требовали, чем просили.

  И потому что Ланерье брал деньги.

  Ланерье рванул за ним, но Варт ловко подставил ему подножку и тут же подхватил за шиворот, не давая упасть и расквасить нос. На его руке четче проступили мускулы.

  По шкале от Ланерье до Эйзека Варт был куда ближе к Ланерье. Но теперь Саю поняла, что эта его худощавость и внешняя хлипкость, подчеркнутая растянутой футболкой, обнажающей трогательно-хрупкие ключицы, - кажущаяся.

  Ланерье и не мог помешать. Он лишь обозначил негодование.

  - Ты его откормила, - констатировал Варт, и Саю, рванувшаяся было на выручку, вдруг осознала, что ситуация эта происходит не в первый раз, - слушай, Ланерье, оно же все равно рано или поздно облетит, ага?

  Ланерье покачал головой, нащупал рукой косяк и встал, резко выдернув ворот одеяния из пальцев то ли друга, то ли недруга.

  - Не думаю, что от этого кому-то станет легче, - сказал он спокойно.

  Клиенты частенько просили Ланерье связать узелочки; он брал две ленты и сплетал их вместе. Весь его... кабинет был увешан этими странными, слишком пестрыми украшениями, иногда совершенно не сочетающимися по цветам. Стены от пола до потолка были утыканы гвоздями, хаотично, бестолково, и почти на каждый гвоздь было накинуто по плетению.

  Иногда узлы развязывались сами по себе и ленты тихо падали вниз, на пол. Ланерье просил Саю собирать такие и класть на специальный низкий столик, чтобы он мог их очистить и использовать еще раз.

  Ланерье завязывал узелочки-встречи, узелочки-на-удачу, узелочки-вероятности. Никогда - принуждение, всегда - шанс. Они по природе своей были недолговечны, но Саю каждый раз было немного грустно убирать ленты.

  - Мне все равно, - пожал плечами Варт, - хочешь, напомню тебе все те случаи, когда тебе казалось, что ты должен что-то сделать? Могу до завтрашнего утра напоминать.

  - Это другое... Твоя богиня другая.

  - И в нее мало веры. Но не суть. Напомнить? Однажды ты продиктовал шайке преступников код от сейфа. - хмыкнул Варт и переступил порог. - Потому что тебе вдруг показалось, что нужно срочно позвонить и назвать пару цифр, вот... Почему мне нельзя? Мне тоже иногда кажется, что станет легче, если сделать...

  Он медленно вышел на середину комнаты, чуть не запнувшись по пути о столик с ароматическими свечами и демонстративно скрестил руки на груди.

  - ...вот как.

  Саю подошла к Ланерье, чтобы лучше видеть. Она не понимала, что такого страшного может случиться из-за того, что кто-то просто стоит в центре комнаты, но Ланерье даже открыл глаза и теперь взирал в сторону Варта мутным невидящим взглядом, напряженный, побледневший до синевы.

  Сначала ничего не происходило. Варт просто стоял. Ни к чему не прикасался.

  А потом Саю услышала шелест.

  Шелест ткани.

  Ланерье зашарил в воздухе длинной ладонью, нащупал Саю и больно вцепился в ее локоть.

  - Они...

  - Они опадают, - подтвердила Саю, - опадают, как листья.

  Ленты скользили, как живые, расплетались, падали грудами у стен. Варт все так же стоял.

  Ничего не делал.

  Саю знала, что они бы расплелись и сами, просто много позже.

  Он не был причиной.

  Он был катализатором.

  - Что-нибудь осталось? - одними губами спросил Ланерье.

  Саю окинула взглядом голые стены с сиротливо торчащими криво вбитыми гвоздями.

  - Нет. Ничего.

  Ланерье выдохнул раздраженно сквозь сжатые зубы, развернулся и ушел на кухню. Саю слушала, как он топает по скрипучему полу, как шумит закипающий чайник.

  Она не двинулась с места. Как и Варт, замерший среди сотворенного бардака статуей самому себе.

  - Ты не виноват, - вдруг сказала она.

  - Знаю, - согласился Варт, - но все равно погано. Кстати...

  Он подошел, брезгливо стараясь не наступать на разлетевшиеся ленты, смешно и высоко задирая ноги - узкие щиколотки болтаются в старых спортивках, носок на левой ноге серый, с маленькой дыркой около большого пальца, а на правой коричневый в зеленую полоску, - почему-то Саю не решалась посмотреть Варту в лицо...