Брат ведь помог ей вылезти через окно, чтобы мама не узнала.

  Наверное, все-таки он.

  От осознания того, что с Саю случилось что-то, о чем мама не знает, сердце билось быстрее.

  - Ну да, - поразмыслив, ответила блондинка. То ли Жаннель, то ли Жаннэй, Саю никак не могла запомнить, - подтверждаю.

  - И им запрещено общаться между собой?

  - Высокие рода часто враждуют, так что случается и такое.

  - Итак, может случиться ситуация, когда чьи-то телохранители...

  - Майя, почему тебя вечно несет в похабные анекдоты? - перебила невзрачная шатенка. - Тут ребенок!

  - Мне восемнадцать, - возразила Саю, - это все омолаживающие маски и жизнь на свежем воздухе.

  И хихикнула.

  - Юлга, ей восемнадцать! - поддержала рыжая. - Не занудничай. И вообще, у кого чего болит.

  - А что за анекдот? - встряла Саю.

  - Она про этот, - Ния склонилась к Саю и зашептала, - У Первой Лапки было два телохранителя, с которыми она росла с песочницы. Мальчик и девочка. Их рода поссорились, и им нельзя было разговаривать. Но Лапка дружила с обоими, и ей было очень грустно, что ее друзья не разговаривают между собой. О-о-очень грустно.

  - Кто ж так рассказывает! - не выдержала Майя. - Она заснет, пока ты до конца дойдешь! Короче, все выросли. И заметила Лапка, что друзья друг на друга не по-дружески залипают. И заперла их в кладовке какой-то.

  - О-о-о, - многозначительно протянула Саю, стараясь показаться искушенной, - кладовка.

  Девчонки почему-то засмеялись.

  - Не смущайте ребенка, - буркнула Юлга, слегка краснея, - она права, кладовки - о-о-о.

  - Тише вы! - отмахнулась палочками рыжая, - Заперла, а внутрь кинула условный ящик бухла и закусона сверху...

  - Они бы выломали дверь, - возразила Жаннэй, - или же они были недостаточно...

  - Цыц! Я говорю! В общем, все для единения душ и взаимопонимания. И продержала их там семь дней и семь ночей. Потом пришлось выпустить. И потом, короче, смотрит - а они все молчат, молчат, но какие-то подозрительно довольные ходят. Ну она и спрашивает у телохранительницы - типа, все так и не разговариваешь с сыном вражеского рода, стерва ты этакая?

  - Майя!

  - Юлга-а-а! - передразнила рыжая, - Саю, забудь страшное слово "стерва" и ни за что не повторяй его при маме, хорошо? Ну та ей и отвечает: "Поговорить мы так и не поговорили, но теперь иногда трахаемся"!

  Саю рассмеялась - скорее услышав новое интересное и забавное слово, чем уловив, в чем соль.

  - А потом в таком же молчании и поженятся, - Ния уронила подбородок на ладонь и явно настроилась на лирический лад, - заведут молчаливых детишек...

  - Такого не может быть. - безразличный голос Жаннэй прекратил все веселье, - Первая Лапка бы доложила в Храм, нарушителей бы лишили привилегий и с позором вернули в род. Телохранители обязаны блюсти чистоту. Не говоря уж о том, что никто в здравом уме не перепутает служение с дружбой. Это оскорбительно.

  - Умеешь ты обломать все, Жаннэй, - вздохнула Ния.

  - Если вы не хотели знать правду, так зачем меня спрашивали?

  - Жан, тише, - вмешалась Юлга, хотя по Жаннэй никак нельзя было сказать, что она сердится - или вообще испытывает хоть что-нибудь, - девочки, давайте за будущее выпьем, что ли?

  И они выпили.

  И было весело.

  4.

  Шелека знал Ангена, тот останавливался в их доме, когда приезжал по делам в Орехен. Пару лет назад он даже научил его немного играть на барабанах. Сам Анген на досуге играл в окос-группе, и неудивительно, что его многоюродный братишка тоже этим увлекся.

  А потом все пошло... под откос. Хорошую вещь окос-музыкой не назовут. Но перед этим у Шелеки было несколько счастливых месяцев, так что Ангену он был скорее благодарен.

  И естественно, когда Шелека приехал, именно братец Анген познакомил его с Нией, своей невестой. А Нии были подруги-сокружницы.

  Очень разные подруги.

  Очень сильные.

  Веселые. Свободные. Лишь одна из них была красива в привычном смысле этого слова, идеальна, как фарфоровая кукла. А две другие брали... Уверенностью в собственных силах и мире вокруг? Огневичка уж точно: Майя напоминала Шелеке бомбу с испорченным часовым механизмом, вот-вот готовую взорваться энергией и увлечь за собой весь мир.

  Какой-то мудрец писал, что привлекает то, чего нет у тебя самого. И Шелека определенно находил подруг Нии очень привлекательными.

  И, отправляя Саю на девичник, он подумал, что, возможно, сестренка сможет взять у этих девушек капельку их силы, увидит кого-то, кто не ведет себя как орехенская водяница из знатного рода. Как Шелека когда-то увидел Ангена, свободного и открытого, занятого любимым делом и любимым хобби, и внезапно понял, что так тоже можно.

  Он не был уверен, что делает все правильно; что ему вообще стоило бы об этом беспокоиться; что то бешенство, которое охватило его рядом с Рео - это не глупая детская ревность к тому, что сестра скоро оставит семью, и не детская же неприязнь ко всему, что связано с культом Многогранной богини, отобравшей у него отца и братьев во служение; он ни в чем не был уверен. Но если он чему и научился - так это отметать бессмысленные размышления и действовать так, как жаждет сердце.

  Хотя это уже однажды разрушило до основания все его надежды на спокойное и мирное будущее. Но после встречи с Рео он понял, что у его сестры таких надежд нет, вряд ли возможно сделать хуже, и шанс напортачить мал даже у него.

  После девичника он уложил Саю спать и соврал матери, что та приболела. Ния, в доме которой они гостили, обещала прикрыть юную подопечную - и он предпочел ей поверить. Даже если бы мудрая Лелле и обнаружила, что у Саю не простуда, а обычное похмелье, она бы все равно не могла бы устроить громкого скандала. Сама ведь учила, что нельзя отказываться от угощений хозяйки дома.

  Анген позвал его выпить в компании, и Шелека тоже не стал отказываться. Мать должна была вот-вот узнать о том, что младший решил перевестись в Тьен, и оставаться рядом с ней было тягостно. Этот тяжелый разговор назревал, как грозовая туча над головой, и Шелека уже устал ждать потока холодной воды за шиворот.

  Пить, впрочем, тоже не очень получалось. От шумной компании ломило в висках. Хотелось к реке, но пили в квартале некромантов, там жило довольно много друзей Ангена, а вот реки не случилось.

  В какой-то момент к нему подсел сухощавый брюнет, которого Шелека заприметил давно: Варт был единственным его почти ровесником, остальные были старше.

  - Хэй, - сказал он, - от тебя весь вечер каким-то болотом воняет. Все в порядке? Тебе плохо?

  Шелека инстинктивно потянулся понюхать запястье. Варт вскинул руки.

  - Извини, не в этом смысле. Просто уродился эмпат, все такое. Все в порядке, одеколон удачный. Просто эмоции твои... благоухают. Иногда такое слышу, иногда вижу, а вот тоску болотную прям нюхом чую. Ты пахнешь как парень, который вот-вот повесится. Правда, сложно понять: несчастная любовь? Семейные проблемы?

  - Варт, - строго окликнули его с другого конца стола, - не лезь к человеку в душу без приглашения.

  - Двадцать с лишним лет как Варт, - буркнул тот, закатив глаза, - и если ты не хочешь, чтобы к тебе лезли, Шелека, то разговор закончен, никаких претензий.

  Почему-то врать ему не хотелось. Варт располагал к себе - было ли это заслугой его дара или просто Шелека настолько устал, что готов был выговариваться первому встречному, он не знал.

  Просто признал очевидное.

  - Мне плохо, ты прав. Но это же чужой праздник, и...

  - Не вопрос. Мы можем отсюда уйти, пока ты к Окосу не выморозил диван.

  Шелека покосился на свои руки, потом - на замерзшее в бокале виски. И согласился.

  - Куда?

  - Мой дом через улицу. - Варт вдруг отшатнулся, скривив нос, и Шелека ущипнул себя за руку, отгоняя неуместную ассоциацию-воспоминание.

  Что этот парень успел почуять?

  Судя по любопытному взгляду - многое.

  Как ни странно, в темных глазах не было презрения. А сморщенный нос... может, просто неприятный запах? Попробуй, разбери эмпатов.

  Домик у Варта был очень маленький, и с смотрелся диковато среди ряда темных и грозных солидных некромантских домов. Как будто кто-то случайно уронил здесь этот светлый деревенский коттедж. Он казался почти игрушечным. И эти мощеные дорожки, и аккуратный газон...

  - Панда, открывай, я пришел! - Варт постучался в дверь, и дверь открыла шатенка из сокружниц Нии. Юлга?.. Кажется...

  Шелека не удивился. Здесь все были со всеми знакомы. Тьен вообще оказался очень маленьким городом. Столица, как же.

  - Пьяный, - буркнула шатенка, зажимая нос, - опять ты нашел себе жертву и пристаешь? Извините... Шелека.

  - Вот не надо, я все еще соображаю. Но с координацией проблемы, да. - Варт приобнял Юлгу за плечи, - доведешь до дивана?

  - Бегу и спотыкаюсь, - вздохнула Юлга, - проходите. Жан, принеси гостю сока какого-нибудь, а?

  Так он и оказался на кухне наедине с черноглазой куклой. У Жан было такое неподвижное лицо, что Шелеку аж жуть брала.

  И глаза, черные, как дно колодца, они будто душу высасывали.

  Она учтиво поставила перед ним стакан с соком.

  - Варт опять ушел с пьянки под благовидным предлогом, - констатировала она, - я должна извиниться.

  - Ты же воздушница, так? Саю все бормотала про Лапку Лаллей, и я подумал...

  А еще у нее были кисти с очень длинными пальцами. Длинными и суставчатыми. Паучьими.

  - Это довольно прямой вопрос... - девушка на секунду замялась, но все-таки решила ответить, - я действительно воздушница, но не служу. Я... Уклонилась от служения.

  - Вот как.

  Значит, у них с этой девушкой из общего не только цвет волос.

  - У Варта с мозгами все плохо, но чутье у него собачье, - скривилась Жан, похоже, Варта она недолюбливала, - так что если уж он притащил тебя сюда, то что-то с тобой не так. От алкоголя у него повышается чувствительность, это сильная перегрузка, и сейчас он, скорее всего, отрубился уже; если не хочешь ждать до утра, можешь поговорить со мной или с Юлгой.

  - Я... не уверен, что знаю, о чем именно говорить.

  - О том, что тебя тревожит, конечно же.

  - И часто вы помогаете незнакомым людям?

  - Если есть риск, что наутро придется оттирать венозную кровь, то я лучше послушаю твое нытье.

  Жан была совершенно серьезна. Серьезна, спокойна, непоколебима, бесстрастна - и почему-то это располагало к доверию. Она не сочувствовала, но готова была слушать.

  Шелека повертел в руках стакан, поставил его на кружевную скатерть. Зачем-то одернул рукава рубашки. Покашлял.

  - Мою сестру выдают замуж за старика, чтобы поправить финансовые дела семьи, и я ничем не могу помочь.

  - А ей нужна помощь? - спросила Жан.

  - Разве это не очевидно? - удивилась непонятно когда вошедшая Юлга, - Саю же такая... Не думаю, что она хочет... Это же неправильно!

  Она всплеснула руками. На ней был старый цветастый домашний халат, пушистые тапочки, волосы скручены в неаккуратную гульку - и при всем при этом на руках красовались ажурные кружевные перчатки до локтя.

  А еще на ней было слишком много косметики. Когда Шелека увидел Юлгу в первый раз, с Нией, он решил, что девушка немного перестаралась с парадным макияжем, но, видимо, на самом деле для нее еще было так, по-домашнему.

  - Сразу видно, что ты росла в Хаше, сестра, - пожала плечами Жан, - у вас там все совсем иначе.

  Юлга скривилась, как от зубной боли.

  - Вы с Нией это хором твердите, ага.

  Шелека бы в жизни не подумал, что эти девушки - сестры. Юлга слишком явно принадлежала к корню земли. Она была круглее лицом, шире в плечах, объемнее в груди и бедрах, да и кожей куда темнее фарфорово-бледной Жан. Либо просто обращение, либо какие-то родовые заморочки.

  - Я не знаю. - сказал он. - Но мне все равно погано. И ваш э-э-э... Варт это учуял. - и неожиданно для себя добавил. - Я недавно говорил с наследником этого рода, чтобы понять... каковы они. Я думал, что Тьен - это не Орехен, понимаете? Тьен все-таки столица, так? Тут нравы свободнее? Да? Но... Он говорил о моей сестре так, будто она просто вещь. Удобное приобретение. Сиделка для старика.

  - А кого он должен был увидеть? - спросила Жан. - Чего ты ждал? Может, твоя сестра обладает какими-то особенными талантами? Разве парни в твоем возрасте вообще задаются такими вопросами? А! У тебя, наверное, была девчонка из пригорода? Она читала книжки. И...

  - Жан, не горячись.

  Шелека не понял, с чего Юлга вообще взяла, что Жан горячится, потому что интонации у той оставались все так же монотонны. Хотя если вслушаться в слова...

  - Я не горячусь. У меня просто не было такого брата, Юлга. И я не могу понять, откуда он такой мог взяться. Что с тобой не так, Шелека? Неужели тебя плохо воспитали?

  - Жан.

  - С чего бы старшему брату интересоваться сестрой? - Жан переплела бесконечно длинные пальцы. - Ее ведь пристроят в хорошее место.

  ...слова ее были жестоки. И за этими словами скрывалась какая-то история... Но у него не было сил, чтобы понимать и принимать все, что говорит эта полузнакомая девчонка с фарфоровым лицом.

  - Она не кошка! - Шелека вскочил, не замечая, как треснул от холода стакан. - И не вещь!

  - Но разве ее не для этого растили? Разве не в этом ее предназначение?

  - Жан...

  Юлга тронула подругу за плечо, но та аккуратно убрала ее руку.

  - Она ничего не делала, чтобы как-то этого избежать, - как-то очень буднично сказала Жан. - Если женщину растили, как прекрасный цветок, если она живет, как растение, то ее и будут принимать за цветок.