И заодно киданув сыновей, что Юлгу тоже невероятно бесило, хотя для Пекха такое распределение обязанностей было совершенно привычно.

  Что же, была в этом какая-то вселенская справедливость: Варта бесила ее мама, а ее бесил его отец. И это она еще даже не знает, как Пекх к ней, Юлге, отнесется - они еще ни разу не разговаривали.

  У Пекха была отдельная дверь в кабинет, чтобы можно было заходить со двора, не пересекая дом. А вторую дверь - из кабинета в дом, - не открывали, кажется, столетиями.

  Хако как раз к ней прислонился: острое собачье ухо прикрывало половину охранного знака, отчего он превращался в препохабнейший яленский иероглиф.

  Он беспокоился; на лице явственно проступали собачьи черты, череп раздался вперед, волосы проросли к самому лбу и тонкой полоской переходили на спинку длинного носа - Хако был из тех зверозыков, что нюхом чуют применение дара. И неприятности.

  И к двери он обернулся еще до того, как Варт вошел.

  Благодаря чуткому обонянию они когда-то подружились: Варт говорил, что Хако даже может отличить страх от счастья по запаху, если захочет.

  Из-за его чуткого обоняния и придурка Рео у Варта могли возникнуть проблемы.

  Юлга бы подошла поближе, но старушка не пускала. Больше всего на свете хотелось на нее рявкнуть, попросить отстать - но она должна была хранить репутацию дома, в конце-то концов. Из-за непрекращающейся трескотни и гула остальных гостей, Юлга даже не могла толком различить, что ни говорят.

  Варт поднял руки, протянул их Хако характерным жестом. Он сдавался, но...

  У него было то самое выражение лица, которое Юлга очень давно не видела. Которого до сих пор боялась. Решимость. Взгляд внутрь себя, на цель - и никаких препятствий.

  Однажды в похожем состоянии он не отпустил Юлгу домой в Хаш. Она простила ему это - но больше всего на свете не хотела возвращения такого Варта.

  Хако покачал головой, но защелкнул браслеты. К ним подошла Селия, выслушала Варта. Возразила. Кивнула. Задумчиво почесала мертвой рукой скулу - и вдруг сказала довольно громко: "Ладно. Под мою ответственность."

  И, едва дождавшись этих слов, Варт подошел к Юлге.

  - Бабуся Ван, позволите поговорить с невестой? - мягко улыбнулся он.

  Старушка очень неодобрительно покосилась на два тускло-серых браслета, обхвативших Вартовы запястья.

  - Не удержался? - буркнула она. - Ну говори.

  И наконец выпустила Юлгу из плена пахнущих табаком объятий.

  - Я еду в Орехен, чтобы найти кого-нибудь, кто сможет вытащить Шелеку из куба. Там комплекс вины, сам не расколю, нужен ключ...

  Варт улыбался так, будто извинялся.

  У Юлги было освобождение от занятий на семь дней Бдения.

  Она могла бы поехать с ним.

  Она могла бы его поддержать и все такое.

  Она могла бы...

  - Я помогу тебе собраться, - сказала она и тоже улыбнулась.

  Лицо Варта чуть дрогнуло. Он сощурился, втянул носом воздух и досадливо поморщился, лишенный возможности что-то учуять:

  - Все точно в порядке?

  - Да, все хорошо, - продолжала улыбаться Юлга, - Ярт справится, я помогу. Если это нужно... ты говорил, чем дольше он в таком состоянии, тем глубже он, так? Значит, это нужно.

  - Нужно.

  У Юлги заныли скулы.

  Она помогла ему упаковать рюкзак и даже проводила их с Хако до калитки. К счастью, Варт не просил ее с ними поехать - она бы отказала, но не смогла бы этого объяснить.

  Потому что она боится Варта в такие моменты?

  Моменты, когда он циклится и смотрит не на окружающих - только на себя?

  Моменты, когда ему тяжелее всего?

  Когда он перестает думать, что делает другим больно или манипулирует их чувствами чтобы доказать что-то себе; и он в браслетах - так что даже не почувствует, что делает что-то не так, не почувствует чужой боли, которая всегда его останавливала.

  Она боится.

  Рео вытащил то темное, что Варт запихнул поглубже, подальше; вытащил на свет.

  Она устала.

  Она больше не может.

  А впереди еще Бдение...

  Она поднялась к себе в комнату, села на кровать и просто разрыдалась. Хорошо, что никто не пытался ее остановить - а то она бы разрыдалась прямо посреди толпы.

  Она даже заперла дверь. Она ни за что не хотела выходить; но в замке немножко пошуршали, дверь открылась и зашла мама.

  Мама никогда не умела правильно утешать Юлгу. Чтобы как по книжке, или как учили в ВГТУ работать с жертвами... С другими справлялась, но для Юлги у нее редко находились красивые и вдохновляющие слова. Она почему-то смущалась, или старалась неловко пошутить, или переводила все на какие-то совершенно посторонние темы.

  Но когда Юлга цеплялась за рукав ее формы - или, как сегодня, модного платья крупной вязки, - ей всегда становилось легче.

  - Слушай, Юли, ты чего? - хрипловато спросила Селия, - Там ничего страшного, мелкий срыв, никаких санкций, Рео сам полез, да еще и тебя оскорбил. Если даже заявит, ничего страшного. На похоронах только полнейший дебил к скорбящим лезет, если есть хоть немного мозгов, это как стихийное бедствие...

  - Я... не справилась...

  - И не должна была, - Селия вздохнула, - я, конечно, не явилась на большую часть обязательных уроков, которые должна была преподать тебе, как хорошая мать, но, мне казалось, я все-таки научила тебя здоровому эгоизму. Эмоции Варта - это не твоя ответственность. Срывы Варта - не твоя ответственность. То, что он твой парень, вовсе не значит, что ты должна контролировать его жизнь и подстилать соломки везде, где этот психотик может оступиться. - она убрала со лба Юлги выбившиеся из аккуратной косы пряди, - Ты совершенно правильно не поперлась сейчас в Орехен. Ты и так сделала все, что могла. Забудь. Давай-ка лучше мы все-таки позаботимся о тебе?

  - Я в поря... порядке, - ответила Юлга, преодолевая противную икоту.

  Слезы-то больше не текли, а вот икота только начиналась.

  - Оно и видно. Одни глаза остались, и те ты сейчас выплачешь. У тебя семь дней академического отпуска, я пока освободила расписание, давай лучше в Хаш махнем, а? Тетя Ато очень скучает. И Жаннэй возьмем. Должна ж она хоть раз год встречаться со своими птенчиками...

  - Но как же Бдение...

  Селия подняла Юлгины руки и повертела запястье.

  - Где колечко? Где браслетик? А нет ни колечка, ни браслетика. Моя дочь не замужем! И как же к тебе относится это Бдение?

  - Но я же...

  - Ничего не должна этому дому, пока Варт тебя не окольцует, - улыбнулась Селия, - не представляешь, как меня это радует. Поехали.

  - Но Жан же...

  - Я тут глава рода или кто? Напишу заявление на семидневный академический отпуск по семейным обстоятельствам, и ВГТУ отлично простоит недельку без тебя с Жаннэй. Не понимаю - ты что, не соскучилась по тете Ато? Не хочешь посмотреть на мелких... кто же они тебе получаются... племяшек?

  Юлга впервые за довольно долгое время прислушалась к себе.

  Только к себе.

  Наверное, это и есть тот этап отношений, когда все, чего девушке хочется - это уехать к маме.

  - Х-хочу.

  Она вернется. Отдохнет - и вернется.

  - Ну и поехали.

  Мама всегда утешала Юлгу очень неловко и неумело. Но у нее все равно это как-то всегда очень хорошо получалось.

  - Но... - сказала Юлга, еще немного послушав саму себя, - у меня есть еще одно желание. Ты мне поможешь, мам?

  - С чем же?

  - Хочу разломать эту идиотскую дубовую дверь в кабинет, за которой Пекх прячется. Очень хочу. Вот прямо сейчас.

  Она вернется. Она обязательно вернется.

  И без этой тупой двери дом станет только уютнее.

  - Конечно, - Селия встала и сбросила мокасины, как девчонка приплясывая от нетерпения, притопывая ногами в ожидании взлома с проникновением, - отличная идея, Юли. Просто великолепная. Вся в меня.

  Она привычно протянула ей левую руку - и Юлга за нее крепко ухватилась.

  Как в детстве.

  18.

  Свою первую курицу малышка Лин вскрыла, когда ей было пять.

  Ей очень хотелось знать, когда вернется домой их старый пес, Бото. Она спрашивала у родителей - мама сделала вид, что очень занята будущим супом, папа - что ему позвонили по телефону. Она спросила у бабуси Ван - она в ответ пару раз моргнула старческими слезящимися глазами и то ли притворилась, то ли взаправду уснула.

  Тогда Лин решила сделать так, как делала бабуля Лим.

  И взяла курицу из бабулиного курятника. И большой черный нож из бабулиного шкафчика с инструментами. И потрепанную книжку с картинками.

  Она перетащила стул от стола к углу, в котором стоял малый жертвенник, взобралась на него, распластала парализованную курицу, раскрыла книжку...

  Она не очень понимала, что убивает ее, когда это делала. Тогда вообще еще не очень понимала, что такое смерть.

  Но она смогла прочитать подробное объяснение в куриных потрохах. Важная оказалась часть ответа на вопрос "что случилось с Бото".

  Когда бабуля Лим вернулась, она не стала ругать Лин за то, что она взяла ее нож без спроса и заляпала паркет куриной кровью. Она наказала ее куда хуже: начала учить древнему и почетному искусству гадания по внутренностям и костям.

  Лин терпеть не могла учиться.

  Но подаренный на шестое день рождения маленький обсидиановый нож немного подсластил горькую пилюлю.

  И вообще.

  Потроха не врали, кости всегда давали мудрые советы, а еще и она единственная из всего младшего поколения семьи Ван удостоилась звания внучки бабули Лим.

  Лим Фан не была связана кровью с этой ветвью семейства Ван. Но бабуся Ван просто привела ее однажды, и с тех пор они все вместе жили под одной крышей.

  Лин бабуля понравилась с первого взгляда. И чучела ее понравились, и скелеты самых разных животных, и мешок с мелкими косточками, которыми бабуля всегда разрешала поиграть. И блестящие ножи. Поэтому она была очень рада, когда бабуля назвала ее не по имени, а просто "внучкой". Ну, еще ей теперь не приходилось откликаться еще и на шесть имен своих сестер и братьев, а то бабуля Лим их вечно путала.

  Любознательность поощряется новыми знаниями: вот, что Лин усвоила.

  И истребила немало живности в погоне за всяким интересненьким.

  Вчерашняя курица вот посоветовала Лин спрятаться в тени и не отсвечивать. Лин давно научилась заворачиваться в тени, как в мягкое одеяло, так что совет восприняла буквально: замоталась себе в тень дивана и ждала, когда же наконец закончится это утомительное сборище перед похоронами тетушки Талины. Не то чтобы она была очень привязана к тетушке Талине, но никогда еще не была на таких собраниях в своем родном квартале, и упросила бабусю Ван взять ее с собой, чтобы хоть разочек хорошенько осмотреться.

  Оно оказалось точно таким же, как все остальные скучные взрослые сборища. Взрослые болтали о скучище и группировались кучками.

  Ну, разве что, когда Лин брали на похороны тети, вышедшей замуж за землевика, там все были одеты в коричневое и черное, а здесь - кто во что горазд.

  Но курица обещала!

  И Лин ждала и верила. И дождалась.

  Мама Юлги - Юлгу Лин знала, а вот про маму Юлги знала только то, что она ее мама, - спустилась и объявила, что всем пора расходиться, а желающие посетить Бдения могут приходить к семи часам в зал Бдения номер два.

  И все разошлись. И бабуся Ван тоже разошлась. У нее в последнее время были нелады с памятью, поэтому разошлась она без Лин.

  А Лин осталась.

  Потому что мама Юлги разулась. Наверное, будет колдовать.

  И Юлга к ней пришла - тоже разулась.

  Юлга была с опухшими глазами и свежеумытая. Ревела, наверное. Но на похоронах это обычное дело.

  А Лин поплотнее завернулась в тень и тихонечко пошла за ними, к большой дубовой двери недалеко от лестницы.

  Это была очень солидная дверь. Как в сокровищницу. Из древнего дерева. От нее тянуло силой.

  И тут Юлга подпрыгнула и с разворота как вдарит по ней ногой: "бум!"

  И ничего.

  Только дядь Ярт пришел из кухни на этот бум.

  - Вы людей распугали, чтобы кабинет моего отца без свидетелей грабануть? - хмыкнул он. - Дайте помогу.

  И коснулся одного резного знака. Второго. Дерево послушно гнило под его пальцами, осыпалось трухой. Ярт был - хозяин дома. Он имел право делать, что хотел. И все здесь его слушалось.

  Он почти не смотрел за тем, что делал. Просто убивал дверь. Хотя - странная мысль. Разве дверь живая?

  - Жаль, я не могу просто грунтом долбануть, - вздохнула мама Юлги, слегка затосковав, - до-о-олго.

  - Молю, оставь мне хоть фундамент от этого дома на память. Это вы с Зеноком на страсти к разрушениям спелись? - предположил дядь Ярт. - Мужик на рекорд идет.

  - Не, просто он языком не треплет особо, только по делу. Нет этих разговоров про отноше-е-ения, куда мы движемся, серьезность... Не спелись мы, просто молча трахаемся.

  Юлга поперхнулась.

  - Я же просила, - мученически вздохнула она, - без подробностей.

  - Упс. - Селия пожала плечами. - Кстати, Ярт, раз уж мы тут о дверях, ну вот чисто теоретически, как думаешь, может, я все-таки подкину вам деньжат на машину?

  - Я не буду развозить мелочь по кружкам. Особенно Атана никуда не буду возить, - буркнул Ярт, - у него вечно такой вид, что он мне сейчас горло резанет. И Яльса тем более не будет. Мне вообще этот пацан не нравится, он как из книжек ужасов. Тихий ребенок, старательно скрывающий жажду убийства.

  - У него просто лицо выразительное.

  - Ага. И спиной к нему лучше не поворачиваться, - Ярт убил последний охранный знак, - все. Делайте, что делали.