Мира

— Эй… Ты живая?

Откуда-то из космоса я услышала тихий женский голос и медленно открыла глаза. Сфокусироваться было сложно, всё плыло и переливалось какими-то жёлто-красными бликами.

— Её зовут Мира.

— Я знаю…

Зажмурившись, я попыталась собрать силы в кучу и повернулась в сторону говоривших. При слабом свете ночника стало ясно: рядом со мной сидели Серж и Марьяна.

— Очнулась…

— На, попей. Только резко не дёргайся.

— Где я?..

— В рабской.

До меня не сразу дошёл смысл ответа. Я попыталась присесть на жёсткой узкой кровати, но по позвоночнику от шеи и до копчика пронеслась болезненная молния.

— Я же говорила. Без резких движений…

— Хорошо… — я повернулась на бок и упёрлась локтем в кушетку, чтобы попить.

В горле жутко першило. И вообще гортань болела, словно после нескольких сильных приступов рвоты.

— А что значит — рабская?..

— Комната, где мы живём. И ты теперь тоже.

— Что?!.. — я поперхнулась, и вода потекла по моему подбородку и груди. В этот момент я поняла, что лежу голышом, и попыталась найти, чем прикрыться, но вокруг не было ничего похожего на одеяло или одежду.

— Ты — рабыня. И поэтому теперь живёшь тут, — Серж повторил пояснения Марьяны.

— Но… Нет, подождите… — в моей голове творился полнейший хаос. — Разве… То есть… Рабыня — это же как… Ну… Образно говоря. Моё положение в интиме. Нет?

Они оба иронично усмехнулись и практически синхронно покачали головами.

— Нет никаких «образно говоря». Ты — самая настоящая рабыня. А Никитин — самый настоящий рабовладелец.

— Разве это возможно?.. В наше время?! — от ужасного осознания я даже перестала чувствовать боль во всём теле.

Марьяна с подозрением нахмурилась:

— Так ведь ты же сама пришла к нему, нет?

— Я? Я пришла… Пришла, чтобы получить зачёт… А потом… Никитин предложил мне отношения в обмен на закрытую сессию и дальнейшую учёбу…

— Забавно, — хмыкнул Серж. — Вот только про учёбу ты можешь теперь забыть. Вообще про всё забудь. Твой мир теперь — это рабская комната, «игровая» в обществе друзей нашего хозяина и клуб раз в неделю. А… Ну и ещё мы иногда ездим за покупками. Но это редкость…

— Как это — забыть?.. — я медленно моргнула, не веря своим ушам. — Мы — пленники? Я хочу уйти…

— Отсюда нельзя уйти, глупенькая, — Марьяна забрала у меня пластиковый стакан и вскрыла какую-то медицинскую упаковку. — Ложись. Тебя изнасиловали. Нужно обработать раны…

Я рухнула обратно на кушетку и болезненно застонала, резко вспомнив про поездку в клуб.

— Трое…

— Щенки Марии?

— Да…

— Не завидую, — она аккуратно протёрла спиртовой салфеткой мои соски.

— Ай!..

— Жжёт?

— Да…

— Потерпи. Иначе будет воспаление, — немного склонившись, Марьяна подула. — Сейчас пройдёт.

— Спасибо…

— Подожди, это ещё мелочи. А вот ниже…

Мы посмотрели друг на друга. Мне совсем не понравился неловкий взгляд рыжей девушки и извиняющийся излом её бровей.

— Что там?..

— Ничего смертельного, конечно. Но сидеть ты пару дней не сможешь. Держи, — она протянула мне новую упаковку.

Вскрыв её и стиснув зубы, я опустила руку к промежности и медленно провела по ней салфеткой. Жгло нещадно.

— Сзади тоже.

— Очень больно.

— Знаю. Но надо обработать и потом нанести заживляющую мазь.

Я не удержалась и всхлипнула от боли, когда добралась до ануса. Мало того, что он кровоточил. Всё вокруг и внутри припухло и горело.

— Вот, выдави немного и смажь. Спать лучше на животе, так быстрее затянется.

— Хорошо… — я взяла тюбик и сделала всё, как сказала Марьяна.

— Давайте быстрее. Никитин в бешенстве. Как бы не пришёл сюда раньше обычного, — Серж, звякнув длинной цепью, улёгся на своё место.

Он был пристёгнут за поводок к крюку, торчавшему из стены. Присмотревшись, я заметила, что и Марьяна тоже… Длины цепи хватало на небольшие перемещения по комнате. Но это было… как в кошмарном сне. Я по инерции прикоснулась к своей шее.

— Не переживай, — улыбнулась рабыня. — Утром тебя тоже пристегнут. Спи. Нас ждёт адовая неделька.

— Это из-за меня?.. Из-за того, что я отключилась там? — мне стало совсем не по себе из-за её слов.

— Да. Но в первый раз мы все теряли сознание. Ничего страшного. Переживём, — она встала с колен и опустилась на свою кушетку. — Спокойной ночи.

— Да… И вам… — я положила тюбик на пол и легла на живот.

«Боже… Рабство?!.. Как это возможно?.. Я же… Нет, это ведь бред! Надо как-то… Но как?..»

Сна не было ни в одном глазу. Я судорожно соображала, как освободиться, но… у меня не было никакой одежды, паспорт, карты и телефон остались в комнате наверху. У меня не было ничего…

«Ладно… Я посплю. Попытаюсь. А потом… Что-то нужно будет предпринять потом… Потом…» — глядя в окно, находившееся под самым потолком и надёжно защищённое металлической решёткой, я постепенно провалилась в сон.

* * *

Никитин

Я так и знал, что всё закончится отключкой.

С трудом сдерживая бешенство, я вернулся домой, скинул Миру в рабскую и только в самый последний момент решил пока не отыгрываться на Серже или Марьяне.

Спал тоже хреново — сказывалось неутолённое желание. Утром, рассматривая в зеркале тёмные круги под глазами, я предпочёл для начала позавтракать, а потом уже спускаться в цоколь. Но перед этим зашёл в комнату Миры, вытряхнул содержимое её сумки на кровать, забрал паспорт, наличку, карты, отключил от зарядки и вырубил её телефон. По пути на кухню скинул всё в ящик стола в кабинете и наконец-то занялся едой.

От сонливости меня спас крепкий кофе. Ощутив прилив бодрости, я взял несколько пакетиков быстрорастворимой каши для завтрака рабов и направился вниз.

— Подъём.

Но, заглянув внутрь, я понял, что они все уже проснулись и ждали моего появления.

— Здравствуйте, хозяин, — Серж и Марьяна поприветствовали меня в ответ.

А вот Мира промолчала, испуганно глядя куда-то мне под ноги.

— Ты должна произнести то же самое.

— Простите… — её голос был охрипшим и очень слабым.

Швырнув пакетики на стол, я подошёл к ней, пощупал лоб, потянул за руку, заставив встать, осмотрел со всех сторон. Синяков на ней было порядочно, но раны явно обработаны — на полу лежал тюбик с мазью.

— Пойдём. Побеседуем, — я защёлкнул на ней ошейник с цепью на случай, если эта дурочка планировала сбежать хоть голышом.

Она покорно поплелась следом за мной. Мы вошли в кабинет, и я закрыл дверь на ключ. Потом уселся в своё кресло и с минуту разглядывал стоявшую посреди комнаты обнажённую Миру, нервно обхватившую себя руками.

— Как только всё заживёт, я начну готовить тебя к повтору. Теперь уже серьёзно. Будешь ежедневно тренировать все свои отверстия.

По её бледному лицу скатились слёзы.

— В… Владимир Иванович… Я… Можно я уйду?.. Я никому не расскажу… Мне… Я не… — в её слабом хриплом голоске начала проскакивать истерика.

— Нет.

Ярко-голубые глаза смотрели на меня со всей вселенской печалью.

— Пожалуйста… Я… Я уйду из вуза… Я уеду… Я никому…

— У тебя больше нет никакого «я», Мира.

— Но… Но мои бабушка и дед… Они ведь… Их же…

— Хватит реветь!

— Можно им… хотя бы… звонить?..

Надо было что-то придумать с её родственничками. Если с Сержем всё было проще некуда, да и с Марьяной проблем не возникло, то тут я рисковал…

— Два раза в месяц. И будешь отрабатывать каждый звонок. Ясно?

— К… Как?

— Ой, я придумаю, не переживай.

Мира всхлипнула, но кивнула.

— Повернись ко мне спиной и нагнись. Хоть гляну, что натворили эти бешеные…

Покачнувшись, девчонка неловко повернулась и слегка расставила ноги. Я тихо чертыхнулся. Но температуры у неё не было, значит, внутренности остались целы.

— Ладно. Посмотрим, как пойдёт заживление.

Подхватив цепь, я увёл её обратно в рабскую, пристегнул к крюку и задумчиво посмотрел на Марьяну и Сержа. Оба застыли с наполовину опустевшими кружками каши в руках.

— Марьянка, готовься. Зайду через пару часов.

— Да, хозяин…