В 2008 г. У. Крафт опубликовал текст небольшой военной ведомости — в этом документе был приведен кадровый состав одного из войсковых подразделений, служивших в Римском Египте. Ведомость сохранилась в папирусе из коллекции Страсбургского университета (инвентарный номер P. Strasb. L8), текст составлен на латинском языке. На основании имен консулов У. Крафт датировал папирус временем около 300 г., т. е. эпохой Тетрархии, в документе в целом достаточно подробно расписаны штат войскового подразделения и его внутренняя структура. У. Крафт выделяет в этой структуре два ключевых элемента — турмы, обозначенные буквой (сокращением) Т, и декурионы — командующие турмами, они фигурируют в тексте под аббревиатурой dec. Собственно, турмы представляли собой внутренние боевые единицы, из которых как раз и состояло войсковое подразделение, упомянутое в папирусе[362]. К сожалению, папирус дошел до нас только фрагментарно, наиболее полно сохранились I и II колонки текста, соответственно, мы хотели бы привести интересующие нас строки именно из этих колонок, для удобства сведем все данные в таблицу (см. табл. 5)[363].
Таблица 5
* Подчеркнуто во всех случаях нами. — Е. Μ.
Если не считать строки с упоминаниями консулов, можно заключить, что в среднем каждая турма той войсковой части, которая фигурирует в папирусе, включала в себя по 9–10 человек (для удобства мы специально подчеркнули строки, в которых упоминаются воины той или иной турмы). У. Крафт пришел к выводу, что максимальное число воинов в турме доходило до 15 человек, в целом численный состав турмы варьировался от 10 до 15 человек, исследователь полагает, что турмы, перечисленные в папирусе, входили в состав алы, сама же ала, в свою очередь, насчитывала 200–250 воинов. У. Крафт отмечает, что в эпоху Диоклетиана многие старые алы, насчитывавшие ранее до 500 всадников (как известно, алы представляли собой кавалерийские подразделения), были разделены на более мелкие соединения, сохранившие ранг алы, но теперь насчитывавшие всего 200–250 человек штатного состава[364].
Конечно же, в оценке вопроса о численности ал и когорт в период Тетрархии следует понимать, что страсбургский папирус — всего лишь один из возможных примеров, он отражает данные (при этом далеко не полные, всего лишь фрагментарные) о численности только одного войскового подразделения, и все выводы, сделанные на основе сведений этого папируса, необходимо в первую очередь применять только к истории того подразделения, о котором идет речь в папирусе. Вряд ли мы можем с однозначной уверенностью распространять пример страсбургского папируса на все другие подразделения подобного типа и делать выводы об общих процессах, происходивших в организационной структуре позднеримской армии.
Тем не менее если распространять сведения страсбургского папируса на военную организацию Египта, то следует исходить из ряда критериев, среди которых важнейшими можно признать характер и размер крепости, где нес службу тот или иной военный гарнизон, а также должность командующего тем или иным войсковым подразделением Египта.
Наблюдения К. Цукермана показали, что в первой половине IV в. (и особенно в эпоху Тетрархии) в египетском диоцезе прослеживается интересная тенденция — многие алы находились под командованием офицеров в должности центуриона, при этом для самих центурионов такое командование было одним из этапов их карьеры, но важен и другой аспект — как отметил К. Цукерман, центурионы не подчинялись каким-либо другим вышестоящим офицерам той или иной алы (например, префекту или трибуну), но самостоятельно, от своего имени и на независимой основе командовали данным войсковым подразделением[365]. Исследователь пришел к выводу, что подобная ситуация была исключительной, в 340-е гг. нормальный (стандартный) порядок ранговой иерархии был восстановлен и алы вновь находились под командованием префектов или трибунов, пример же с центурионами К. Цукерман связывает с тяжелым положением, сложившимся в Египте в эпоху Тетрархии, когда провинцию сотрясали мятежи и нашествия варварских (кочевых) племен, живших к западу от дельты Нила[366].
Мы не знаем, сколько человек насчитывалось в тех алах, которыми командовали центурионы, тем не менее страсбургский папирус, цитированный выше, позволяет предположить, что центурионы вполне могли командовать алами, уменьшенными в численности воинов, — когда одна изначальная ала дробилась на несколько новых, более мелких соединений с тем же рангом, естественно, что эти новые алы претерпевали сокращение кадрового состава и насчитывали уже не 500 человек, как полная и классическая ала, а всего лишь 200–250 человек. Не исключено, что во главе этих воинов ставили как раз центурионов (судя по всему, легионных, которые специально для этого переводились из своего легиона, где они ранее несли службу).
В житии христианского мученика Мены (BHG3 1250), который, согласно тексту, служил во Фригии, в городе Котией (Τη Κοτυαέων ούν μητροπόλει… παραβαλών. — «Он направился в главный город Котией»), упоминается некий таксиарх Фирмилиан, этот офицер командовал войсковым подразделением Рутиллиаков (Αύτός δέ του καταλόγου των 'Ρουτιλλιακών άφηγούμενος. — «Он был начальником отряда Рутиллиаков») в период правления императоров Диоклетиана и Максимиана (Геркулия) (Βασιλεύοντος Διοκλητιανοΰ τε καί Μαξιμιανοΰ. — «Когда царствовали Диоклетиан и Максимиан»), идентификация названного подразделения в значительной мере позволит уточнить вопрос о численности ал и когорт в эпоху Тетрархии. Житие сообщает, что Мена «был занят военной службой и находился под командованием таксиарха по имени Фирмилиан» (Επιτήδευμα δέ ήν αύτφ τό στρατιωτικόν, ύπό ταξιάρχφ ταττομένφ Φιρμηλιανφ τοΰνομα), когда же он узнал о приказе императоров почтить языческих богов и провести соответствующие церемонии, Мена отказался выполнять этот приказ, за что и оыл осужден на смертную казнь[367].
А. Ланиадо отождествил таксиарха Фирмилиана с наместником (президом) Палестины, который упоминается в надписи из города Скифополис (современный Бейт-Шеан на севере Израиля), — исследователь датировал надпись 308–310 гг., т. е. последними годами правления императора Максимина Галерия (305–311), этот император упоминается в документе. Со ссылкой на Лактанция А. Ланиадо отмечает, что Галерий мог отправить в ближневосточные провинции профессиональных военных, наделив их функциями гражданских наместников, своей карьерой Фирмилиан демонстрирует пример подобных процессов[368], мы же хотели бы обратить внимание на еще один аспект — судя по всему, до перевода в Палестину Фирмилиан занимал должность трибуна, поскольку термин ταξιάρχος был греческим эквивалентом латинского термина tribunus[369]. Следовательно, Фирмилиан мог командовать алой, когортой или вексилляцией, тогда возникает закономерный вопрос о военном ранге, к которому принадлежало подразделение Рутиллиаков. А. Ланиадо скептически оценил достоверность сведении жития[370], тем не менее мы полагаем, что сведения жития о подразделении Рутиллиаков заслуживают доверия.
В 1982 г. Μ. П. Шпайдель представил несколько интересных папирологических и эпиграфических свидетельств, указывающих на то, что в эпоху раннего Принципата, т. е. в I–III вв., некоторые алы и когорты получали свое официальное название в честь имени офицера, который командовал алой или когортой, — большая часть примеров, приведенных Μ. П. Шпайделем, относится к I–II вв.[371], но мы полагаем, что подобная практика не утратила свою силу и в более поздний период. На наш взгляд, отряд Рутиллиаков — это войсковое подразделение, названное в честь своего командующего, Рутиллия (Rutillius), не исключено, что на латинском наименование данного отряда читалось как Rutilliaci.
Соответственно, с учетом материалов, рассмотренных Μ. П. Шпайделем, мы можем заключить, что, скорее всего, отряд Рутиллиаков — это когорта или ала под названием Rutilliaci, это подразделение получило такое официальное наименование в честь своего командующего, тогда мы логично можем заключить, что трибун Фирмиан не был первым командующим этой войсковой частью, скорее наоборот, она была создана до Фирмиана и ее первым командиром как раз и был офицер по имени Рутиллий.
Очевидно, ала/когорта Рутиллиаков входила в состав императорского комитата (гвардии) эпохи Тетрархии и в связи с этим дислоцировалась во Фригии, т. е. вблизи Вифинии, где, как известно, в городе Никомедия располагалась резиденция Диоклетиана. В целом, конечно же, остается возможность и того, что отряд Рутиллиаков был вексилляцией, но, как правило, вексилляции не называли по именам командующих, только по именам или порядковым номерам «материнских» легионов, из которых были выделены эти вексилляции, либо по названию города/местности, где была сформирована вексилляция.
Если же когорта/ала Рутиллиаков входила в состав императорской гвардии, вряд ли она могла насчитывать всего лишь 200–250 человек, очевидно, численность кадрового состава ал и когорт, расположенных ближе к центру, т. е. к резиденции императора, равнялась стандартной норме — 500 всадников, поэтому пример страсбургского папируса демонстрирует только отдельный, частный процесс, происходивший в отдаленных провинциях, таких как Египет, — собственно, сведения папируса можно применять только в отношении Египта, вряд ли мы можем распространить их на другие регионы.
А. X. Μ. Джонс пришел к выводу, что в эпоху Принципата алы и когорты насчитывали по 500 человек, это была стандартная (штатная) норма для подразделений подобного рода, легионы же насчитывали по 6000 человек каждый. В позднеримский период ситуация значительно изменилась — теперь, по мнению исследователя, в составе легионов полевой (экспедиционной) армии насчитывалось уже не более 1000 человек, для ал и когорт норма в 500 человек сохранила свое значение, вексилляции же в среднем насчитывали по 300–500 человек. Тем не менее, как полагает А. X. Μ. Джонс, во времена Диоклетиана римские пограничные легионы все еще насчитывали 6000 человек, их раздробление на более мелкие соединения произошло уже после Диоклетиана.
Материал по вексилляциям мы представили выше, в § 1 данной главы (одна вексилляция состояла из двух, максимум пяти легионных когорт, сами когорты насчитывали в среднем по 500–550 человек, каждая когорта могла выделить из своего состава примерно 100 человек, соответственно, вексилляция включала в себя до 500 человек, не более), количественный состав ал и когорт, к сожалению, можно восстановить только по косвенным данным, таким как страсбургский папирус, более точных свидетельств, сколько человек алы и когорты насчитывали, например, в период Тетрархии, у нас нет. Тем не менее ни один из известных нам документов не опровергает тезис А. X. Μ. Джонса о том, что алы и когорты насчитывали 500 человек, этот тезис кажется нам полностью аргументированным и обоснованным. Более того, выводы А. X. Μ. Джонса о легионах подтверждаются сведениями агиографической литературы и военных трактатов, вслед за А. X. Μ. Джонсом мы действительно можем заключить, что при Диоклетиане не только старые, но и новые легионы еще не претерпели радикального сокращения своей численности, создание легионов с 1000 человек кадрового состава развернулось уже после правления Диоклетиана[372].
Вегеций в своей «Эпитоме военного дела» отмечает, что «некогда в Иллирике было два легиона из 6000 человек каждый, которые назывались маттиобарбулами, так как искусно и с большой силой пользовались этим метательным оружием» (Nam in Illyrico dudum duae legiones fuerunt, quae sena milia militum habuerunt, quae, quod his telis scienter utebantur et fortiter, Mattiobarbuli uocabantu. — Veg. RM. I. 17, ed. C. Lang, перевод C. П. Кондратьева). Далее, как сообщает Вегеций, «Диоклетиан и Максимиан, ставши императорами, сочли нужным за их заслуги и доблесть назвать эти легионы маттио-барбулов один — юпитеровым (иовиановым), другой — геркулесовым и предпочли их всем другим легионам» (Diocletianus et Maximianus, cum ad imperium peruenissent, pro merito uirtutis hos Mattiobarbulos louianos atque Herculianos censuerint appellandos eosque cunctis legionibus praetulisse doceantur. — Veg. RM. I. 17, ed. C. Lang, перевод C. П. Кондратьева). К сведениям Вегеция следует добавить небольшой пассаж Аврелия Виктора, римского историка, жившего в IV в. — в своем труде «О цезарях» Аврелий утверждает, что почетные имена Диоклетиана и Максимиана — Иовий и Геркулий соответственно — дали названия и войсковым подразделениям, созданным в эпоху правления этих императоров: unde etiam militaribus auxiliis longe in exercitum praestantibus nomen impositum («отсюда было дано название и вспомогательным военным отрядам, которые далеко превзошли все (остальное) войско». — Аш. Viet. De Caes. 39. 18).
В исследовательской литературе приводятся разные оценки данных Вегеция и Аврелия Виктора. Д. Хоффманн предположил, что Аврелий Виктор имел в виду алы и когорты с наименованиями lovia и Herculia, эти подразделения несли службу на различных границах империи и представляли собой небольшие по численности гарнизоны. Соответственно, по мнению Д. Хоффманна, два иллирийских легиона, о которых говорит Вегеций, также были всего лишь когортами, располагавшимися в Иллирике. Д. Хоффманн приходит к выводу, что в период Диоклетиана эти когорты получили ранг легиона, но даже в новом ранге они не могли насчитывать по 6000 человек каждый, численность их кадрового состава примерно равнялась численности когорты[373].
Μ. П. Шпайдель полагал, что в пассаже Аврелия Виктора речь идет об ауксилиях — вспомогательных этнических соединениях, навербованных в основном из германских племен и служивших в позднеримской армии на регулярной основе. Μ. П. Шпайдель полагает, что многие такие соединения были созданы в эпоху Диоклетиана, первоначально они дислоцировались на рейнской границе, но затем, ближе к концу правления Диоклетиана, переместились на Дунай, где вошли в состав полевой гвардии Диоклетиана[374].
Не так давно Μ. Чарльз пришел к выводу, что легионы Mattiobarbuli, о которых говорит Вегеций, следует отождествить с двумя дворцовыми легионами (legiones palatinae) — Herculiani и loviani. Эти легионы, созданные еще в период Диоклетиана, представляли собой, как известно, старейшие из привилегированных войсковых подразделений позднеримской экспедиционной армии, элитные войсковые формации. Как полагает Μ. Чарльз, первоначально, в эпоху Диоклетиана, легионы Herculiani и loviani дислоцировались именно в Иллирике, т. е. в балкано-дунайских провинциях, поэтому именно там их и фиксирует Вегеций, позже, к концу IV в., они переместились в Италию, где продолжали нести свою службу вплоть до 420-х гг. Численность легионов Herculiani и loviani, по мнению Μ. Чарльза, в период Тетрархии, т. е. при Диоклетиане, как раз и составляла по 6000 человек в каждом, но к концу IV в. их кадровый состав уменьшился до 1000–1200 человек.
Μ. Чарльз отрицает, что дворцовые легионы Herculiani и loviani могли произойти от пограничных легионов с наименованиями I lovia и II Herculia. Подобную трактовку исследователь считает несостоятельной, поскольку слова Вегеция указывают на привилегированный, высокий, престижный статус подразделений Herculiani и loviani, которым они обладали изначально, с момента своего создания, тогда как легионы I lovia и II Herculia представляли собой рядовые пограничные гарнизоны, эти гарнизоны не могли сформировать столь элитные соединения, как дворцовые легионы Herculiani и loviani. По мнению Μ. Чарльза, между дворцовыми легионами Herculiani и loviani и пограничными легионами I lovia и II Herculia нет никакой связи, поскольку ранг дворцового легиона (legio palatino) четко предполагал, что подразделение с таким рангом изначально размещалось во дворце или в резиденции императора, тогда как отряды, выделенные из состава пограничных гарнизонов, как правило, сохраняли низкий ранг своих «материнских» легионов и продолжали нести службу на границе[375].
Мы же, наоборот, полагаем, что речь идет именно о пограничных легионах, носивших имена Herculia и lovia, эти легионы определенно создавались правителями-тетрархами для пополнения балкано-дунайской пограничной армии, для усиления защиты дунайской границы, постоянно страдавшей от нападений различных варварских племен. Слова Вегеция о численности данных легионов, конечно же, нельзя рассматривать как ошибку — на наш взгляд, они как раз служат весомым подтверждением точки зрения А. X. Μ. Джонса о том, что в период Диоклетиана и старые, и новые легионы все еще насчитывали по 6000 человек. У нас нет оснований подвергать сомнению сведения Вегеция, поскольку в тот период эффективная защита от варваров (готов, сарматов, квадов и других германских племен) была возможна только при наличии в легионах полного кадрового состава.
В § 1 данной главы мы показали, что выделение вексилляций из пограничных балкано-дунайских легионов, активно развернувшееся в период Галлиена, конечно же, привело к уменьшению численности этих легионов, в свою очередь, уменьшение численности легионов негативно сказалось на обороноспособности дунайского лимеса[376]. Соответственно, в середине 270-х гг. новый император Аврелиан вернул вексилляции в балканские провинции, но дислоцировались они там уже в качестве самостоятельных (независимых) войсковых подразделений — ни Аврелиан, ни Диоклетиан не стали возвращать вексилляции в состав их «материнских» легионов, поскольку для императоров было намного выгоднее использовать самостоятельные вексилляции, всегда готовые к перемещению на любой участок границы. Из этих вексилляций в любое время можно было сформировать полноценную мобильную армию, сам процесс мобилизации войск проходил намного быстрее и эффективнее в случае с вексилляциями, нежели с тяжеловесными и малоподвижными легионами.
Соответственно, старые балкано-дунайские легионы, возможно, испытывали недостаток в людских кадрах, их численный состав был ниже нормы, определенной как 6000 человек, но вряд ли мы можем сказать то же самое о легионах, располагавшихся на Ближнем Востоке, — эти легионы практически не были затронуты реформами Галлиена, соответственно, штатный состав легионов там как раз равнялся 6000 человек, эта цифра осталась неизменной для ближневосточного римского лимеса.
Именно поэтому, осознавая относительную слабость дунайских легионов по сравнению с ближневосточными (первые очевидно уступали в численности вторым), Диоклетиан решил исправить ситуацию и уравнять баланс сил в балканских регионах за счет новых легионов, носивших имена lovia и Herculia. Эти легионы были навербованы из населения иллирийских провинций (Паннонии, Верхней и Нижней Мезии, Македонии, Далмации) и размещались преимущественно на балканском фронте. Но чтобы полноценно улучшить защиту дунайской границы, Диоклетиану требовались легионы, насчитывающие каждый 6000 человек, поэтому мы полагаем, что дефицит численного состава старых легионов компенсировался благодаря размещению на Дунае целого ряда новых легионов с наименованиями lovia и Herculia, данные легионы включали в себя по 6000 человек в каждом, что и свидетельствует Вегеций.
Совсем иная ситуация сложилась в период т. н. второй Тетрархии, т. е. уже после отречения Диоклетиана (305 г.). В житии воина-мученика Орентия и его сподвижников (сослуживцев) содержится рассказ о том, как Орентий воевал с готами (скифами) в начале своей карьеры, — по словам автора жития, Орентий и его будущие сослуживцы «родились в правление царей Диоклетиана и Максимиана» (ύπήρχον έπί Διοκλητιανοΰ καί Μαξιμιανοΰ των βασιλέων) и впоследствии в качестве рекрутов сначала размещались в сирийской Антиохии, т. е. на Ближнем Востоке, а затем прибыли на дунайский лимес, во Фракию, для борьбы с готами (όρμώμενοι μέν των άφ' ήλιου άνατολών, στρατευόμενοι δέ μετά χιλίων διακοσίων τηρώνων ύπό 'Ρώδονα κουβικουλάριον έν τή Άντιοχέων πόλει, οΐ καί ήλθον έν τοίς Θρακωοις μέρεσι ταχθέντες εις λεγεώνα καλούμενον Λεγεάνδρου. — «Они направились из восточных земель — в составе 1200 рекрутов они служили в городе Антиохия под командованием ку-бикулария Родона, и они достигли земель Фракии, (где) их зачислили в т. н. легион Легеандра»)[377]. Житие уточняет, что война с готами развернулась «совсем недавно после смерти Диоклетиана, когда Максимиан получил царскою власть» (άρτι μετά τήν τελευτήν Διοκλητιανοΰ Μαξιμιανός τήν βασιλείαν κατασχών)[378].
Уточним, что автор жития допускает сразу несколько фактических ошибок, а также один явный анахронизм: 1) как известно, в 305 г. Диоклетиан не умер, а всего лишь добровольно отрекся от престола; 2) после Диоклетиана власть над балканскими и восточными провинциями получил не Максимиан, а Максимин (Галерий); 3) должность дворцового евнуха — кубикулария — стала частью государственного аппарата империи только начиная с VII в., не ранее, как об этом свидетельствуют византийские свинцовые печати. С VII в. придворный штат кубикулариев резко повышает свое значение, коренным образом меняет свою роль — теперь кубикуларии превратились в полноценных государственных чиновников, они во многом формировали кадровый состав центральной администрации, особенно в таких ведомствах, как финансовое управление и делопроизводство[379]. Слова о кубикуларии в житии явно отражают тот факт, что текст был написан не ранее VII в.
Тем не менее историческая основа сведений жития, на наш взгляд, заключается в упоминании точной численности рекрутов, вошедших в состав загадочного легиона Легеандра, — 1200 человек, что предельно примечательно. К сожалению, мы не можем идентифицировать войсковое подразделение, где служили Орест и его сподвижники, как какой-либо из известных нам легионов балкано-дунайских провинций, но, с учетом цитированной выше статьи Μ. П. Шпайделя, вполне можно предположить, что Легеандр — это имя собственное, другими словами, Легеандр — это имя командующего легионом, как правило, легионами командовали офицеры в должности префекта.
Соответственно, под легионом Легеандра фактически можно понимать любой легион балкано-дунайских провинций, но, на наш взгляд, предпочтительнее все же видеть в нем один из старых легионов, который дислоцировался на дунайском лимесе еще со времен раннего Принципата (I–II вв.). Напомним, житие уточняет время действия — «совсем недавно после смерти Диоклетиана» (άρτι μετά τήν τελευτήν Διοκλητιανοΰ), это свидетельствует, что события произошли в 305 или 306 г., а значит, сведения о численности рекрутов следует отнести скорее к старым, уже давно существующим легионам, нежели к новым легионам с названиями lovia и Herciilia.
Крайне сложно поверить, что легионы lovia и Herculia, только недавно созданные на дунайском лимесе и насчитывавшие в период Диоклетиана по 6000 человек в каждом (согласно Вегецию), в 305 или 306 г. внезапно были раздроблены на более мелкие соединения численностью по 1200 человек. Если же мы исключаем возможность дробления новых легионов lovia и Herculia, тогда, в свою очередь, житие Орентия подсказывает, какова была численность старых балкано-дунайских легионов в период Тетрархии, — судя по всему, именно они как раз и насчитывали 1200 человек, собственно, эта цифра, на наш взгляд, подразумевала необходимый штатный состав старых легионов, ту численную норму, которая регулярно пополнялась новыми и свежими силами. Старые балкано-дунайские легионы продолжали комплектоваться за счет принудительной рекрутской повинности, но, судя по всему, процесс комплектации завершался тогда, когда численность легиона достигала нормы, составляющей 1200 человек.
Очевидно, в связи с тем, что Диоклетиан создал целую серию новых легионов с наименованиями lovia и Herculia и эти легионы уже насчитывали по 6000 человек в каждом, у него не было особой необходимости доводить численность старых легионов до нормы 6000 человек, как раз наоборот, Диоклетиан, на наш взгляд, просто предпочел оставить старые легионы с той численностью штатного состава, которой они обладали уже к 284 г. — времени его восшествия на престол, т. е., как свидетельствует житие Орентия, 1200 человек. Судя по всему, старые легионы эпохи Принципата, продолжавшие дислоцироваться на дунайской границе, насчитывали именно столько воинов.
Конечно же, мы не исключаем, что отдельные новые легионы могли отправлять свои вексилляции в другие регионы, где разворачивались боевые действия, но эти вексилляции не оставались на отдаленных фронтах, а возвращались либо в свои «материнские» легионы, либо в свои родные провинции уже в качестве самостоятельных войсковых подразделений (подробнее мы рассмотрим историю легионов с наименованиями lovia и Herculia, точнее, историю вексилляций, выделенных из этих легионов, во втором томе нашего общего исследования).
Μ. Редде проследил, что некоторые оборонительные сооружения позднеримской эпохи (например, военный лагерь в Луксоре, Верхний Египет) могли вместить в себя гарнизон численностью не более 1500–2000 человек, но это, по мнению исследователя, еще не значит, что все легионы периода Тетрархии и во всех провинциях сразу были раздроблены на ряд более мелких войсковых соединений, — помимо мелких крепостей, существовали и более крупные, служившие лагерем для целого легиона[380]. На наш взгляд, тезис Μ. Редде, основанный на обширном археологическом материале, подтверждает сведения житийной литературы и военных трактатов — существовал целый ряд легионов (ближневосточные, а также новые балкано-дунайские, носившие имена lovia и Herculia), не претерпевших сокращения численного состава, процесс раздробления не затронул их в той же мере, как старые балканодунайские легионы, созданные еще в эпоху раннего Принципата. Соответственно, вексилляции с численным составом до 500–1000 человек или небольшие легионы, насчитывавшие до 1200 человек, размещались в средних или малых по величине крепостях, а легионы, насчитывавшие 6000 человек, несли службу в крупных фортификациях.
Две надписи, датированные 288 г., показывают, что даже в самом начале правления Диоклетиана алы и когорты не только продолжали занимать оборонительные сооружения в качестве регулярных гарнизонов, но и играли активную роль в усилении защиты пограничных регионов, — для удобства процитируем тексты надписей в таблице (см. табл. 6).
Таблица 6
Н. Поллард отметил, что эти надписи свидетельствуют об активном строительстве новых крепостей в первые годы правления Диоклетиана, тем не менее, по мнению исследователя, более крупные работы по реорганизации и восстановлению оборонительной системы Египта (особенно на юге региона) развернулись в 298 г. Н. Поллард связывает военную реорганизацию в южных землях Египта с необходимостью защиты от кочевых племен блеммиев, беспокоивших своими набегами территорию провинции[381].
Возможно, в 298 г. южная граница Египта действительно требовала особого внимания со стороны центральной римской администрации, поэтому Диоклетиан поспешил разместить там новые крепости и дополнительные войсковые гарнизоны, но цитированные выше надписи отчетливо показывают, что в более ранний период, в 288 г., Диоклетиан в равной мере проявлял заботу об обороне и южноегипетских, и североегипетских рубежей — надпись, упоминающая Первую алу фракийцев, происходит с территории Суэцкого канала, т. е. из Северного (Нижнего) Египта, а надпись, упоминающая Первую когорту лузитанов, была обнаружена в Южном (т. е. Верхнем) Египте[382].
Это значит, что фортификации эпохи Тетрархии действительно различались в зависимости от численности войсковых подразделений (гарнизонов), которые в них располагались, не было какой-либо унификации, единого архитектурного плана в возведении крепостей — их строили исходя из соображений тактики и стратегии, требований той или иной ситуации, а также характера военной организации того или иного участка границы. Поэтому в одном случае мы можем говорить о небольших гарнизонах численностью до 500 человек (алы, когорты и вексилляции), в другом случае — о более крупных гарнизонах численностью до 1200 человек (старые балкано-дунайские легионы эпохи раннего Принципата, к началу правления Диоклетиана уже раздробленные на ряд независимых и обособленных друг от друга вексилляций), а в некоторых провинциях (Ближний Восток) все еще дислоцировались легионы с полным кадровым составом, т. е. насчитывавшие 6000 человек. И в то же время, как показывает пример страсбургского папируса, ряд ал и когорт включали в себя даже меньше 500 воинов, всего лишь 200–250 человек, возможно, такие соединения находились не только в Египте, но и в других провинциях, тем не менее, к сожалению, у нас нет данных о размещении подобных ал или когорт в других регионах, за пределами Египта.
В целом в современной историографии до сих пор ведутся оживленные споры и предлагаются разные оценки численного состава отдельных видов позднеримских войсковых соединений, все эти оценки так или иначе отталкиваются в основном от позиции А. X. Μ. Джонса и — самое главное — от источникового материала, собранного им во II томе монументального исследования, к сожалению, без привлечения каких-либо новых источников, даже тех, которые уже давно были введены в научный оборот. При этом исследователи делают свои выводы о численности отдельных войсковых соединений на основе материала по периоду 350–425 гг., т. е. преимущественно с привлечением источников, повествующих о событиях второй половины IV и первой трети V в. Следует отметить, что материал по первой половине IV в. явно остается на периферии исследовательских интересов, этот период рассматривают и учитывают намного меньше, чем эпоху после 353 г., т. е. ту самую, которую своим трудом покрывает Аммиан Марцеллин. В качестве типичного примера назовем работы X. Элтона и обзорную статью А. Д. Ли в XIII томе обновленной «Кембриджской древней истории» — как предположил X. Элтон, численность вексилляций в позднеримский период составляла около 600 человек, дворцовые ауксилии (напомним, самый привилегированный вид войсковых соединений в позднеримской армии, они размещались непосредственно во дворце или в резиденции императора и несли там постоянную боевую службу) и легионы насчитывали по 1200 человек, рядовые подразделения экспедиционной и пограничной армии включали в себя по 400 человек для кавалерии и около 800 человек — для пехоты[383].
Примерно к тем же выводам пришел и А. Д. Ли, по его мнению, вексилляции, которые он рассматривает исключительно как кавалерийские подразделения, насчитывали 500 человек, пехотные легионы — по 1000 человек в каждом, ауксилии — от 500 до 800 человек[384].
Тем не менее, в отличие от названных авторов, мы в своих выводах опирались преимущественно на свидетельства тех источников, которые, во-первых, повествуют именно и только о периоде 253–353 гг., т. е. мы старались не выходить за хронологические рамки нашей работы, оценивали исключительно сведения по этому периоду, без искусственного смешения или переноса данных по более поздней эпохе на более раннюю, а во-вторых, некоторые из этих источников ранее совершенно не привлекали внимание специалистов по позднеримской армии, даже несмотря на тот факт, что эти тексты давно уже были опубликованы в печатных научных изданиях. Мы имеем в виду житие Орентия и его сподвижников, изданное еще в монументальной серии Acta Sanctorum болландистами, и папирологические документы, только недавно введенные в научный оборот, в данном случае — цитированный выше страсбургский папирус. Эти документы, на наш взгляд, показывают, что применительно к периоду первой половины IV в. сложно делать какие-либо однозначные выводы о численности того или иного вида войсковых подразделений, численный состав каждого такого вида менялся в зависимости от временного и географического контекста и не был стабильной составляющей.
Повторим, старые балкано-дунайские легионы насчитывали по 1200 человек каждый, поскольку они уже были раздроблены и значительно ослаблены задолго до периода Диоклетиана или Константина, новые же балканодунайские легионы с наименованиями lovia и Herculia, созданные в эпоху Диоклетиана, насчитывали по 6000 человек — в соответствии с полной, стандартной численной нормой классического римского легиона. Ближневосточные легионы в равной мере продолжали насчитывать по 6000 человек, поскольку они избежали процессов дробления, которые балкано-дунайские легионы претерпели во времена правления Галлиена, эти процессы не затронули ближневосточные пограничные гарнизоны. Старые алы и когорты действительно могли насчитывать по 300–500 человек, но были случаи, как свидетельствует страсбургский папирус, что эти подразделения имели и намного меньший по численности кадровый состав, насчитывали не более 200–250 человек, существование столь мелких гарнизонов было вполне обычной практикой для эпохи Тетрархии и Константина.