Прошло совсем немного времени, и мы снова были вместе. Даже Жнец не стал использовать свои способности то ли к телепортации, то ли к мгновенному перемещению на любые дистанции, и тоже воспользовался карнизом и лестницей.

— Теперь вдоль стены, — прошептал он, на всякий случай указав направление ещё и пальцем.

И первым же двинулся с места. Мы крадучись последовали за ним. Света звёзд вполне хватало, чтоб не натыкаться друг на друга или окружающие предметы. Но для того, чтоб сориентироваться, где мы, его было категорически недостаточно.

Вскоре нас остановила Шпилька. Держась за стену обшарпанного морского контейнера, брюнетка закрыла глаза и повела носом, словно принюхивалась к чему-то, как собака.

— Лайма пока не может выбраться, — наконец, проронила она тихо. — У входа в «Скат» дежурит пара вооружённых головорезов… Огнестрелы, холодняк и что-то ещё, химическое или вроде того…

— Ждут нас? — уточнил я, подняв взгляд на Жнеца.

— А кого ещё? — пожал плечами тот.

— Надо их отвлечь, — прошептала Аня. — Чтоб Лайма смогла выбраться…

— Ты просто не знаешь, на что эта собака способна, — покачал головой Жнец. — Она Шпильку способна унюхать через несколько кластеров, если перезагрузок не случится. Проверял в Улье…

— Слушай, у меня тут вопрос возник…

Я и сам удивился тому, что именно захотел спросить. И ещё тому, что хочу выяснить это не когда-нибудь в безопасности, а прямо сейчас.

— Как ты помнишь то, что было с тобой в Улье? Ты же вроде не тот же Жнец, а местный, цифровой? Мало того, что в тебе два разных… гм… человека уживаются, так от одного из них — ещё и две копии.

Вопреки ожиданиям, Жнец не начал своё обычное «расскажу потом, когда-нибудь, когда элитник на горе свистнет, а боги откажутся от своей божественности».

— Я просто вспомнил, — произнёс он. — До того, как в моей голове появился Скульптурист, я был… только собой. Но, как только Скульптурист представился, в моей памяти просто появилась ещё одна моя жизнь. Не знаю, как объяснить… Вроде бы вот только что я занимался зачисткой своего региона от ботов и знать ничего не знал ни про Улей, ни про другого Жнеца, ни про богов. И вот вдруг во мне сразу две памяти двух копий одного человека. Одна из них жива, вторая погибла, но обе — я. И обе же, как ни странно, занимались примерно одним и тем же почти в той же самой компании…

Шпилька подняла голову, и даже в ночной темноте было заметно, как загорелись каким-то полным надежды ожиданием её глаза.

— Да, — кивнул Жнец. — Но это не тот Танк.

— Я предполагала, — просто огласилась с этим Шпилька, не изменившись в лице.

Но взгляд её потух.

Мы снова двинулись в путь, стараясь держаться в тенях. В этом не было ничего сложного — постояльцы гостиницы спали, и только где-то на втором этаже горела одинокая тусклая лампочка. Жнец повёл нас закоулками, местами узкими, местами переходящими то в задние дворы таверн, заполненные воняющими тухлыми рыбными потрохами контейнерами, то в какие-то пустыри между строениями.

Вскоре Шпилька опять остановилась.

— Что? — как можно тише спросил Шайтан.

— Те двое, — произнесла брюнетка, и мы, как ни странно, сразу поняли, о ком речь. — Они пошли в гостиницу. Лайме не нравится их запах, слишком много в нём химии. Она ждёт, пока они начнут подниматься.

— Если начнут, — мрачно заметила Аня. — Им и проверять не нужно, что там с нами, достаточно владельца этой халупы найти.

— Но они не знают, что он в курсе покушения, — возразил я. — Так что пойдут напрямую.

Жнец кивнул, подтверждая мою правоту.

— Не будем задерживаться.

Лайма догнала нас, когда мы успели удалиться от обитаемой части Тортуги примерно на километр. Ткнулась носом в ладонь хозяйки, приветливо махнула хвостом Шайтану и полностью проигнорировала всех остальных.

Вход в катакомбы обнаружился ещё через километр и представлял собой неприметную яму в земле примерно метра два диаметром, мимо которой я бы прошёл, ничего не заподозрив — если бы своевременно её заметил. А если нет, то наверняка улетел бы на респ после того, как в результате короткого полёта встретился бы с дном.

Но, поскольку шёл я не сам, а за знающим дорогу Жнецом, полёта не случилось. Вместо него был долгий спуск по скользким, обросшим мхом камням, из которого состояли стены ямы. Не скажу, что это было трудно — выступы были достаточно крупные и удобные как для рук, так и для ног. Но и приятного я испытал за время спуска — практически ничего.

Благо ещё, Лайму взялся спускать сам Жнец, отказавшись доверить собаку даже Шайтану.

— Дальше я вас на время оставлю, — проронил он, когда мы все оказались внизу, в почти кромешной темноте.

— Чего-о? — первой высказала общее возмущение Аня. — Ты сказал, что сам нас поведёшь!

— Мне нужно удостовериться, что вас никто не выследит, — как ни в чём не бывало произнёс Жнец.

— Ну допустим. А выход нам как искать без тебя? — поддержал девочку я, борясь с желанием немедленно придушить этого выскочку, пообещавшего ответы, но опять намеревающегося слиться.

— Лайма вас проведёт, — не растерялся с ответом Жнец. — По моим следам. Здесь, на самом деле, недалеко.

— Не-не-не, так дело не пойдёт, — снова влезла Анютка. — Ты обещал ответы…

— … когда все мы вновь окажемся на большой земле, — напомнил ей Жнец. — Я не отказываюсь от обещания. И я вас найду. Теперь уходите.

— Так, стоп!.. — начал было я, но лёгкий порыв воздуха ударил в лицо, и я вдруг понял, что Жнеца больше нет. В смысле, рядом с нами. Вместо объяснений он просто исчез. Как, впрочем, он любил делать, судя по всему.

— Ну что, Лайма? — услышал я тихий голос Шпильки. — Хоть про следы он не наврал ведь, да?

Ответом ей было тихое ворчание.

— Тогда веди. Попробуем найти этот… пирс, — вздохнула Шпилька.

— Или умрём от голода и жажды в процессе поисков, — хохотнул Шайтан, но голос у него был совсем не весёлый.

Никаких источников света у нас с собой не было, поэтому Шпилька просто взяла Лайму за ошейник, Шайтан положил руку на плечо Шпильке, Аня Шайтану, а я — Ане. И вот так, мелкими шагами, чтоб не отдавить друг другу ноги и не оторваться, мы и двинулись вперёд, в темноту.

Мне этот путь показался вечностью. В какой-то момент мне в голову даже пришла мысль о том, что если я вдруг отпущу худенькое анино плечико, то навсегда останусь в этой темноте один, и не будет больше ни респов, ни нолдов, ни богов. Вообще ничего не будет, только пустое, сводящее с ума сожаление о том, что было и прошло. Или не было, но казалось реальным настолько, что…

Я потряс головой, отгоняя наваждение. И облился холодным потом, потому что от резкого движения едва не сделал то, чего буквально только что боялся больше, чем смерти — потерял плечо Анютки. Сжал пальцы, удерживаясь.

— Орк! — тут же прошипела девочка. — Ты охренел? В моём организме лишних костей нет!

— Аня! Держись крепче! — это уже был голос Шайтана. — Не отвлекайся на болтовню, ш-шайс-се!

— А ты не дёргайся, как ненормальный! — не осталась в долгу девочка. — Вот потеряемся с Орком — будешь зна…

— Мы почти на месте, — неожиданно громко произнесла Шпилька. — Лайма чует воду.

Вскоре все мы уже слышали плеск волн, бьющих в опоры, на которых лежали доски пирса, и в бок небольшой лодки. Но не успел я задуматься о том, как мы будем залезать в эту лодку и выплывать отсюда во всё той же темноте, как вдруг увидел маленький огонёк за стеклом старинной лампы.

— Вы не креветки, а черепахи, — недовольно поприветствовала нас Барракуда прямо из лодки. — Вам, смотрю, понравилось, когда за вами киллеров присылают, да?

— Мы тоже рады тебя видеть, — в голосе Шпильки послышалась симпатия. — Жнец не пошёл с нами, Лайме пришлось вести. Вот мы и задержались?

— Что, уже погоню за вами послали, да? — скривилась Барракуда, чьё лицо в тусклом свете фонаря выглядело осунувшимся и усталым. — Кайман где?

А вот этот вопрос заставил нас переглянуться.

— Почернел, — наконец, пришлось произнести мне. — Как в Бухте. Мы не знаем, как это случилось.

Барракуда на секунду прикрыла глаза.

— Ладно, с Альбатросом разбираться будете. Грузитесь в шлюпку, если хотите получить шанс остаться на свободе.