Я молча смотрел, как ниндзя корчится на полу и глухо мычит в импровизированный кляп. Следом за проступившими каплями палёной крови под кожей набухли нездорового вида вены, похожие на высохших дождевых червей.

— Не слишком? — вопросительно посмотрела на меня Шпилька.

Я всмотрелся в токи энергии по телу ниндзя и мотнул головой. Нет, ночной убийца был ещё очень далёк от смерти, Шайтан подогревал его кровь очень, очень аккуратно.

— Пусть распробует, как следует, — сухо добавил немец. — Минут через пять поинтересуемся, готов ли он говорить. Если нет — то я готов его кипятить хоть до утра. Завтрашнего.

Однако спустя десять бесконечных долгих секунд мне всё-таки пришлось остановить его взмахом руки — ниндзя опасно приблизился к пределу своего терпения.

Как только Шайтан отключил Дар, ниндзя шумно выдохнул, обмяк и повалился на пол. Пот стекал по его лицу ручьями, дыхание было частым и прерывистым, с сиплыми полувсхрипами-полустонами. Во взгляде его теперь был страх, но стоило мне только вопросительно наклонить голову, как он сменился ненавистью.

— Продолжай, — дав ниндзя минуту на передых, велел я.

— Это было только жжение, — произнёс Шайтан спокойным, почти будничным тоном обратившись к ниндзя. — Сейчас немного повысим градус накала. Белок сворачивается при температуре в сорок один градус. После сорока двух процесс становится необратимым. На всякий случай держу тебя в курсе — сорок один градус мы с тобой только что попробовали. Добавим десятую долю для начала? Уверен, твои ощущения будут усиливаться в геометрической прогрессии. Начнём, пожалуй, с… пяти минут. Постарайся за это время хорошенько подумать о том, не хочешь ли ты рассказать нам, зачем резал Орка. Кстати, твоё сознание не отключится из-за болевого шока, даже не надейся на это — Орк позаботится.

Я, честно, и думать не думал о том, что придётся удерживать ниндзя в сознании, но всё равно кивнул, когда тот скосил на меня глаза. Причин было две: необходимость запугать убийцу и повышение эффективности допроса, который мы начнём сразу, как ниндзя сломается. Иначе зря, что ли, мы тут эти далёкие не только от гуманности, но и от простой человечности методы применяем?

Ниндзя сглотнул. Его кадык дёрнулся.

— Ты не посмеешь, — выдавил он едва слышно.

— Ну вот, теперь мы знаем, что говорить ты умеешь, — Шайтан усмехнулся так, что, будь у меня на голове волосы, они бы точно встали дыбом. — Теперь надо смириться с неизбежным — ты всё нам расскажешь. Или, как вариант, твоё существование превратится в пытку — мы не нолды, но тоже понимаем, что убивать тебя нам резона нет.

Он снова активировал Дар. И да, одна десятая градуса действительно подняла уровень страданий ниндзя — я понял это по тому, как мгновенно изменилось его лицо. Из горла убийцы снова вырвался хриплый вой. Он на последних волевых даже попытался размозжить себе голову, с размаху долбанувшись об пол. Но забыл, что лобная кость — одна из самых прочных в человеческом теле. Лайма на его попытку отреагировала с ледяным спокойствием — взяла ниндзя за шкирку и просто заставила встать на колени.

Простоял он, правда, всего пару секунд перед тем, как рухнуть обратно на пол и забиться в конвульсиях.

Я смотрел на это и чувствовал… да ничего не чувствовал. Даже сомнений в правильности методов. Этот человек всего полчаса назад держал в руках скальпель и собирался выпотрошить меня, словно бычью тушу. Он не колебался. Так с какой стати я должен жалеть его сейчас?

Аня, однако, выглядела потрясённой. Лицо девочки побледнело, и она упорно старалась не смотреть на ниндзя и Шайтана.

— Ладно, время, — чуть раньше, чем намеревался, скомандовал я скорее ради Ани, а не из жалости к измученному убийце.

Шайтан моргнул, и ниндзя застонал от облегчения. Его тело сотрясала крупная дрожь, изо рта текла тонкая струйка слюны, смешанной с кровью.

— Ну что, готов говорить? — склонился над ним Шайтан и, на всякий случай, пригрозил. — В следующий заход поднимем ещё чуть-чуть.

Ниндзя дышал так, словно пробежал марафон. Его грудь вздымалась и опускалась с хрипом. Прошло не меньше минуты, прежде чем он смог поднять голову и посмотреть на немца. В его взгляде больше не было злости, только чистый животный страх перед невообразимой болью без конца.

— Чего… ты… хочешь? — выдавил он.

Вопрос почему-то был обращён к немцу, а не ко мне. Я переглянулся со Шпилькой. Та едва заметно кивнула — мол, давай, твой выход.

— Спрашивать буду я. Если мне не понравится ответ, то он, — кивнул я на Шайтана. — Добавит тебе ещё боли. Это понятно?

Ниндзя с трудом повернул лицо ко мне. Кивнул.

— Тогда вопрос первый. Кто ты? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Кешью, — без запинки ответил ниндзя.

Шпилька недоверчиво вздёрнула брови. Да, я тоже не был уверен, что убийца не врёт. Но проверить было пока что нечем.

— Зачем ты напал на нас?

Ниндзя облизал пересохшие губы, сплюнул кровь на пол. Лайма, лежавшая рядом, глухо зарычала, намекнув, что уборку он тут будет делать сам, при необходимости — в роли половой тряпки.

Кешью понял рычание по-своему.

— Мне… Мне нужен артефакт, — будто бы через силу выдавил он.

— Какой?

Перед тем, как ответить, Кешью молчал так долго, что я уже чуть было не дал Шайтану отмашку продолжать. Но ниндзя внезапно высоко поднял голову и дерзко бросил:

— Ты скажи.

Анютка, буквально минуту назад ещё немного жалевшая ниндзя, нехорошо прищурилась.

— Охренел, что ли? Это, может, Орк влез к тебе в номер и начал резать? Или всё-таки ты? Давай говори, а то Шайтан тебя быстро вскипятит!

Кешью усмехнулся с видом, говорившим «я так и знал». Но дальше упираться не рискнул.

— «Слеза Солнца».

Я постарался придать лицу выражение, в народе называемое покерфейсом.

— С чего ты взял, что она у меня?

Кешью снова долго молчал, видимо, оценивал, чем навредит себе больше: откровенностью или враньём. Но Шайтан ненавязчиво кашлянул, напоминая о себе. Кешью поднял взгляд на немца, и этого хватило:

— Мне так сказал… наниматель.

— Кто он?

— Я не знаю имени, — покачал головой Кешью.

— Шайтан, — позвал я. — Готов к ещё раунду?

— Нет! — Кешью дёрнулся. — Я… Я правда не знаю! Я не видел лица, и в инфо была какая-то галиматья у него. Он сказал, что кваз, прибывший на Тортугу с Барракудой, внутри своего тела хранит «Слезу». И если я её добуду, то мне простится один должок, и я смогу отсюда уплыть. Что-то сделал, чтоб у меня инфа тоже вся непонятная стала, сказал, что через сутки пройдёт. А ещё… ещё он заменил мне Дар. Я так-то внешность умею менять, а он сказал, что в течение суток я вместо этого смогу парализовывать иммунных и блокировать их Дары.

Я почувствовал, как холодеет внутри. Тортуга оказалась ловушкой, меня тут ждали. Кто-то кроме меня, Ани и Жнеца знал о «Слезе Солнца», о том, что она внутри меня. Только откуда? Ни я, ни Анютка точно не болтали лишнего. Жнец? Да не, я даже представить себе не мог ситуацию, в которой он открыл бы этот секрет врагам.

Или Жнец врал, и я был нужен ему исключительно как курьер? Ну, типа такой интересный и беспалевный способ доставки ценного предмета — в грудине иммунного, достаточно опытного, чтоб не растратить большую часть своих жизней на попытки понять, как же тут выжить.

— Давно он тебя нанял? — резко спросил я.

— В день, когда Барракуда с Альбатросом прибыли. Я должен был выждать, пока вы обустроитесь и расслабитесь. Но пришли нолды, и весь план накрылся. Я понял, что вы свалите с Тортуги при первом же удобном случае, и решил действовать.

— А что за должок? — неожиданно вмешалась Шпилька. — И кому?

Кешью скривился, и на лице его мелькнуло что-то вроде досады.

— Да там не должок даже, а так… не договорились. Он меня обещал на один кластер навести… Серый… Сказал, там полно всяких странных штук, которые можно задорого загнать барыгам. Ну а я чтобы ему оттуда тоже вкусного кое-чего приволок. Он артефакт, похожий на корону, хотел. Ну а я должен был его найти.

— И в чём оказалась проблема? — не тратя времени на длинные заходы, резко уточнила Шпилька.

— Да ни в чём! — Кешью скривился. — Я даже с Тортуги отплыть не смог. Буквально неделя прошла, как мы с ним говорили, и тут от него сообщение в чате пришло, что сделка разорвана, и он меня на краю света теперь достанет. Не оставит в покое, пока все мои жизни не заберёт. Ну я и трухнул чутка, заныкался в катакомбах, думал, пересижу, а там свалю нахрен отсюда и больше к пиратам ни ногой. А тут вы.