Вокруг вскинутой руки смуглого закрутился мрак. Вверху взвыл ветер, низкие чёрные тучи заслонили небо. Воздух будто бы разом остыл, и его ледяное дыхание почему-то напомнило мне про сырую стылость могильной ямы. Я подспудно приготовился к тому, что тьма сейчас рванёт к нам и сомнёт, словно фантик. Но…

Но ничего не произошло.

Смуглый медленно опустил взгляд на свою руку, словно она его подвела. Потом посмотрел на Скульптуриста.

— Я тоже кое-чему научился за века нашего противостояния… брат, — без улыбки произнёс тот и коротко кивнул Шпильке. — Не медлите.

Вот тут я и двинулся.

Мне повторять дважды не потребовалось. Я как-то сразу догадался, что сейчас тут будет разворачиваться нечто, от которого уж точно стоит держатся подальше таким, как я. Потому как один тот факт, что Жнец-Скульптурист смог переместить умирающего меня из Улья на Континент, при этом ещё и вылечив, а потом убить нас с Анюткой просто щелчком пальцев, уже недвусмысленно намекал на то, что пределы возможностей этого… существа сильно шире, чем я мог себе представить. И что-то мне подсказывало, что этот смуглый тип, ведущий себя так, словно он не жрец, а как минимум бог — не слабее своего оппонента.

Схватив Аню за плечо, я потянул её в сторону. Шпилька и Шайтан замешкались. Брюнетка смотрела на Жнеца так, словно искала в его лице что-то… Какие-то определённые черты или, может, выражения. И не находила. Немец (ну правда, ведь не капитан же он и не бот? Значит, немец, как следует из списка Лаки) тоже не спешил уходить. В отличие от Шпильки, он не искал в Жнеце-Скульптуристе кого-то другого. Он просто колебался.

— Уходим! — рявкнул я на эту парочку.

Но мои слова заглушил раскат грома, и в асфальт рядом со Шпилькой ударила молния. Проделала приличных размеров дымящуюся дыру и исчезла, оставив после себя запах расплавленного битума и озона. Следом сверкнула ещё одна молния, но она, в отличие от первой, не исчезла сразу, а провисела в воздухе несколько секунд, ветвясь и потрескивая.

Анютка, глянув на этот фокус, выдала короткое:

— Офигеть…

— Потом офигеешь, — оборвал девочку я. — Бежим!

Шайтан, будто очнувшись, схватил Шпильку под локоть и потянул прочь. К моему удивлению, по зубам он за это не получил. Наоборот, Шпилька подчинилась, из чего я сделал вывод, что взаимоотношения у этой парочки странные и… многогранные.

Куда побежали они — я не смотрел. Сам топал по той же улице, по которой пришёл сюда, и тащил за собой Анютку, к удивлению, не задавшую мне пока ещё ни одного вопроса. Повернуть к другим воротам я даже не пытался — был уверен, что там сейчас либо столпотворение, либо ворота перекрыты до, так сказать, выяснения. Поэтому путь оставался только один — вниз, к, собственно, бухте.

Молнии посыпались чаще. Они били по дорогам, по крышам, по столбам с фонарями. Мертвенно-белые вспышки резали по глазам и превращали пасторальный городок в место, полное мистических тайн, подкрашивая белёные фасады фиолетовым, а тени под арками превращая в чёрные провалы. Будто дыры в преисподнюю…

Здесь, в удалении от площади, жители Бухты всё ещё вели обычную жизнь. Внезапно налетевшая гроза удивила их, но и только. Они выглядывали из окон и с балконов, из дверей, с балконов. Кто-то с кружкой в руках, кто-то, явно оторванный от процесса чистки оружия, с его деталями и ветошью, кто-то в пижаме. Но все они смотрели на небо и настороженно пытались понять, что за хрень тут происходит.

— Все к пирсам! Живо! — донеслось с параллельной улицы голосом Шпильки.

Вообще, брюнетка производила впечатление хоть и хамоватой, но довольно разумной дамы, не склонной к панике и необдуманным действиям. Вряд ли бы она стала призывать жителей стаба бежать к пирсам без веской на то причины. Кроме того, у меня сложилось впечатление, что она была хорошо знакома со Жнецом-Скульптуристом, так что, скорее всего, понимала в происходящем немного больше, чем я.

— Эвакуация, граждане! — подхватил я, и прозвучало это намного эффектнее, чем у Шпильки. — Быстро, но без паники, продвигаемся к пирсам!

Паниковать никто и не собирался. Спрашивать, что случилось — тоже. Люди молча уходили с балконов, исчезали из окон, а спустя пару минут, уже полностью готовые ко всему, выходили из дверей.

И тут…

— Чернота! — донеслось с соседней улицы, где были Шайтан и Шпилька. Словно в ответ, ударила молния.

И тут послышались первые крики.

Сначала я не понял, откуда взялась паника. Ну чернота и чернота. Неприятно, но за пару секунд не убьёт, хоть само её появление в стабе уже грёбаное, бес его раздери, чёрти что. Но в Стиксе люди обычно не отличаются пугливостью, так что всё равно не понятно, откуда этот хоровой неконтролируемый страх. Я хотел уже даже открыть командный чат и спросить у Шпильки, что у них там творится. Но не успел.

Ещё одна молния ударила уже по нашей улице, и вокруг того места, где она расплавила дорогу, действительно начала расползаться чернота. Люди на этой улице при виде неё паниковать не стали, просто принялись обходить медленно разрастающееся пятно стороной.

Следующая молния ударила в дом. Вспышка выбила кусок штукатурки, и из образовавшегося пролома тоже поползла чернота — будто кто-то взялся обмазывать фасад густой смолой.

Чернота двигалась медленно, но уверенно. Добралась до балкона с ажурными ограждениями, переползла на опорную плиту. Затрещал бетон, плита надломилась. За доли секунды, которые занял полёт вниз, балкон успел почернеть уже весь и, коснувшись земли, рассыпался антрацитовой пылью. Поднявшись, пыль, несомая потоками воздуха, которые порождало движение людей, полетела в толпу…

…И чернеть стали уже люди…

— Орк, смотри! — крикнула Анютка.

Но я и сам уже понял, что паниковать действительно было из-за чего.

Пыль, влетев в толпу спешащих к пирсам людей, стала прилипать к одежде, к коже, к волосам. И где ей это удалось, люди тоже начали… чернеть. Буквально превращаться за доли секунды в статуи, замершие в тех позах, в которых их поймала пыль.

Теперь паника пошла и тут. Увидев почерневших людей, остальные бросились бежать. Кто-то упал, кого-то толкнули прямо на пылинки. Молнии лупили всё чаще, и люди стали превращаться в антрацитовые статуи и от их попаданий.

Схватив Анютку за плечо, я отступил под стену дома, ещё остававшегося обычным, и, глядя на ближайшую… статую… вызвал информационную панель.

Объект — иммунный, человечность высокая положительная. Не вооружён, умения Континента не выявлены. Находится под негативным эффектом… Ошибка, эффект неизвестен!

— Твою! — сквозь зубы процедил я и потянулся к статуе своим знахарским надзрением. Сразу понял, что она ещё жива. Попытался было влить в неё энергии, но та словно канула в никуда — будто женщина стала бездонным сосудом.

— Орк, что за чертовщина? — возмутилась Аня. — Это тот тип сделал? Который со Скульптуристом спорил?..

Я отвлёкся от женщины и кивнул. Не был уверен, что всё именно так, как поняла девочка, но других объяснений пока найти было негде. Ясно было одно — пора и самим свалить, пока я или Анютка не превратились в такие же вот статуи, которые даже непонятно, живые или не очень…

В этот момент кто-то из бежавшей к пирсам толпы случайно задел поражённую чернотой женщину. И та вдруг осыпалась на землю, словно изначально была не человеком, а созданной из этой чёрной пыли статуей.

Кто-то заорал так, что перекричал даже толпу. Я сосредоточился на оставшейся от женщины пыли. Ничего. Никакой информационной панели, никаких надписей, никаких следов жизненной энергии. Будто именно эта пыль всегда была только и исключительно пылью.

— Не давим! — заорал я я надежде, что толпа образумится. — Поднимайте упавших!

Слова долетели до ближайших нескольких человек. Но прислушались лишь трое. Остальные уже не разбирали дороги и не думали ни о ком, кроме себя. Вот осыпался пылью невезучий парень, застывший с поднятой ногой — именно в этом положении его и поймала молния. Следом превратился в прах суровый усатый рейдер с увесистым рюкзаком, которого догнала опасная пыль.

— Орк…

Я посмотрел на Аню. Лицо девочки выражало смесь из сожаления и твёрдой решимости.

— Орк, они тебя больше не послушают.

— Да, — как бы ни было неприятно это осознавать, но она была права. — Ты совершенно верно говоришь, Нют. Пора подумать о себе. Уходим.

Снова взяв девочку за плечо, я огляделся и нырнул в боковую улочку — бес знает, есть ли там дорога к пирсам, но это уж точно лучше, чем бежать в перепуганной толпе, не имея даже возможности просто свернуть в сторону.