Ночь на Тортуге выдалась шумной. Где-то стреляли, где-то пели пьяные песни, где-то дрались. Но в гостинице было относительно тихо. Я то просыпался, то снова проваливался в беспокойный сон, полный обрывков воспоминаний о сегодняшнем дне. Море за окном шумело, обещая покой, которого у нас, скорее всего, уже никогда не будет.

Утро началось с криков чаек и запаха свежего хлеба, доносившегося откуда-то снизу. Я выбрался из койки, разбудил Аню, и мы спустились в общий зал гостиницы, где нас уже ждали Шпилька и Шайтан. Лайма, как обычно, сидела у ног хозяйки и с надеждой поглядывала на дверь, нарочито часто облизываясь.

— Как спалось? — поздоровался я.

— Нормально, — откликнулась Шпилька и, хмыкнув, добавила. — Местные не беспокоили.

— А чего им беспокоить? — конечно же, не преминула влезть Аня. — Они же знают, что мы с Барракудой. Сивый, поди, всем уже успел растрепать.

— Да тут и трепать не надо, — поправил девочку Шайтан. — Деревня — она везде деревня, даже на острове. Тут все друг друга знают.

Выйдя из гостиницы, мы направились во вчерашнюю таверну. А после завтрака, не спеша, побрели вдоль берега, в сторону порта, где ремонтировались корабли. Утро было ясным, море искрилось, и Тортуга при таком свете выглядела почти как идеальное место для жизни. Только вооружённые и разодетые кто во что горазд местные жители своим видом напоминали, что мы не на тематическом курорте, а в мире, готовом убить нас в любой момент.

Поначалу шли молча — как-то не находилось тем для разговора. Но потом Анютка не выдержала:

— Долго нам ещё тут торчать? Мне это место не нравится.

— С чего бы? — поинтересовался Шайтан.

— А с того, что тут каждый второй смотрит на нас и думает, сколько мы стоим в споранах, — буркнула азиатка.

Камуфляж сидел на Ане мешковато, но в нём она выглядела воинственно, в отличие от одежды, доставшейся ей ещё на респе.

— Ты слишком мнительная, — не согласился с ней Шайтан, но по тому, как он сам постоянно оглядывался, было понятно — его тоже что-то беспокоит.

— Я мнительная? — возмутилась Аня. — Да я… Да ты… Да я Орка…

— Хватит, Анют, — остановил её я. — Сивый же чётко сказал — нас не тронут до тех пор, пока мы исправно платим и сами не лезем, куда не просят.

— Ага, скажи ещё, что веришь в этот дурацикий пиратский кодекс, — фыркнула азиатка. — Я вчера прошвырнулась тут по магазинам, знаешь, что узнала?

— Что?

— Да нас тут все уже обсуждают! Шепчутся про кваза и его отряд. Что у них там пэт и нулёвка с саблей, которая ей вот вообще не по уровню. Вот её, — она обернулась к Шпильке и ткнула в неё пальцем, — больше всех обсуждают. Размышляют, кто, как и сколько раз ей бы присунул, и гадают, с кем из вас двоих она спит. Кстати, Орк, большинство голосов за Шайтана.

— А мне-то что с того? — теперь возмутился уже я. — Ещё только слухами я не интересовался.

— А с того, что про нас знают уже примерно все, — тихо пояснила Шпилька. — И если бы мы прибыли не с Барракудой, а сами, то уже, наверное, выбирались бы с респа.

— Ш-шайс-се, — выдохнул Шайтан, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Во-во! — подтвердила Аня. — Надо сваливать.

— И как, интересно? — уточнил я. — Нанять корабль? Своровать?

— Надо спросить у Барракуды, — ожидаемо предложила Шпилька. — Может, она сама нас и отсюда и увезёт.

— Если она вообще захочет с нами связываться, — хмыкнула Аня. — У неё своих забот полно. Вон, большая часть эскадры на дне.

— Захочет, — твёрдо произнесла Шпилька, и в её голосе прозвучала полная уверенность в своих словах. — Она слишком часто и слишком рискованно впрягалась за меня, чтоб теперь просто бросить. К тому же, у неё наверняка есть план, иначе она бы ни за что не потащила меня сюда.

— Это ещё почему? — прищурилась азиатка.

Я молча обвёл взглядом Шпильку и Шайтана. Немец едва заметно пожал плечами, Шпилька медленно опустила ресницы.

— На Шпильке есть метка, по которой её находят нолды и эти… которые со Жнецом сцепились.

— Боги, мать их, — подсказал Шайтан. — Самозванные боги.

Шпилька кивнула.

— Чего-о? — остановившись от удивления, вытаращилась Аня и повернулась ко мне. — В смысле — метка? Орк, ты что, знал? Да нахрен она нам такая нужна? Орк, она нас всех погубит, выгони её из…

— Захлопнись, — тихо, но как-то очень весомо посоветовал Ане Шайтан.

И девочка, что удивительно, действительно замолкла. Хотя при этом обиженно засопела и бросила на меня такой взгляд, что я понял — придётся вмешаться.

— Никто никого никуда выгонять не будет, — вынес вердикт я. — У нас с тобой задание — создать команду. Шпилька в неё должна входить. Всё, Анют, точка, больше мы это не обсуждаем.

— Предатель, — обиженно процедила Аня, отворачиваясь.

Я счёл за лучшее не отвечать, и дальше мы снова пошли молча. Но мысли о метке не отпускали меня до самого порта.

Порт гудел, как растревоженный улей. Солнце поднялось уже достаточно высоко, воздух над пирсами задрожал, и в нём душной пеленой смешались запахи разогретой смолы, солёной воды и гниющей рыбы. Мы пошли вдоль причалов, лавируя между грудами ящиков, бочек и свернутых канатов. После анюткиного рассказа я был настороже и теперь уже и сам замечал направленные на нас цепкие взгляды местных. Никто не пытался с нами заговорить, но повышенное внимание ощущалось лёгшей на плечи пудовой тяжестью, которую никак не получалось сбросить.

Мы миновали центральную часть порта, где кипела основная жизнь, и вышли к его краю, где стояли остатки эскадр Барракуды и Альбатроса. Здесь пирсы были длиннее, а искорежённые парусники сиротливо жались друг к другу. Зрелище было печальнее некуда.

У бортов суетились люди. Стучали молотки, визжали пилы, виднелись фиолетовые вспышки сварки. Громкий отборный мат, густо сдобренный морскими терминами, разносился над водой.

Барракуду мы заметили сразу. Она стояла на пирсе возле трапа, уперев руки в бока, и что-то эмоционально втолковывала Глушителю. Рыжебородый выглядел уставшим до крайности — под глазами залегли тени, руки были измазаны в смоле. Он сосредоточенно кивал, поглядывая на здоровенную пробоину чуть выше ватерлинии пришвартованного корадля. Рядом с ними топтался ещё один матрос с каким-то чертежом, но Барракуда его игнорировала, полностью сосредоточившись на Глушителе.

— … я тебе русским языком говорю, так ты эту дыру не залатаешь — отвалится, как только в открытое море выйдем! Тут надо половину борта разбирать! А ты досками с паклей хочешь её заткнуть! — донеслось до нас, когда мы подошли ближе. — Это бриг, а не шлюпка!

— Капитан? — негромко окликнул я её, остановившись в паре метров, чтобы не мешать.

Барракуда обернулась, окинула нас быстрым, оценивающим взглядом и хмыкнула. В глазах её плескалась усталость, смешанная с привычной решимостью.

— А, креветки сухопутные, — поприветствовала она нас в своей неповторимой манере. — Хорошо, что пришли. Меньше бегать за вами.

— Ты нас искала? — опешил я.

— Нахрена? Про вас тут каждая вошь уже знает, и искать бы не пришлось.

— Слушай, капитан, — начал я. — Тут такое дело. Хорошее место эта ваша Тортуга, но нам тут задерживаться не с руки. Мы хотели поговорить насчёт отплытия.

— Отплытия? — Барракуда приподняла бровь и обвела рукой свои корабли. — Ты глаза разуй, кваз. На чём, по-твоему, мы поплывём? На этих развалинах? Да тут недели две надо, не меньше, чтоб эти тазы дырявые снова кораблями стали!

— Мы не можем здесь задерживаться, — попробовал настоять я. — Если сама не можешь нас обратно на землю доставить, может, посоветуешь кого-то, кто сможет?

— С её меткой, — Барракуда кивнула в сторону Шпильки, — вас ни за какие деньги никто на борт не возьмёт.

Плечи Шпильки едва заметно поникли, но больше она ничем не показала своего состояния.

— Значит, нам надо придумать, как эту метку снять, — не отступил я, хотя внутри сильно удивился, что Барракуда знает о метке. Вроде как ни Шпилька, ни Шайтан капитанше о ней не рассказывали…

— Разберёмся, — рубанула ладонью Барракуда. — Но, птенчики мои мокрые, сразу вам скажу — без меня вы с Тортуги никуда не свалите. Так что даже и пытаться не советую.

— Ты понимаешь, что это опасно? — негромко произнесла Шпилька, решив вступить в разговор. — Думаешь, что-то помешает нолдам напасть на Тортугу? Или надеешься, что они не сделают выводов и не пошлют ещё больше катеров? Чтоб уж наверняка?

— Что я думаю — дело моё, нулёвка, — в голосе Барракуды прозвучала сталь. — Но будешь дёргаться — сделаешь только хуже. А если послушаешь меня, то, может, мы эту проблему и решим. Или, думаешь, я просто так тебя сюда притащила?