Разговор утих сам собой, когда мы принялись за еду. Сивый как-то очень естественно потерял к нам интерес и отвернулся. Или сделал вид, что потерял, что мне казалось более приближенным к реальности. Залпом допил своё пиво и, пожелав нам удачи, вышел, позволив нам насладиться горячей пищей без лишних расспросов.

Готовили тут неплохо. Картошка была проварена как надо и смазана маслом, лук был свежий, словно его выращивали прямо тут, мясо сочилось ароматным жирком, а овощи отлично дополняли наш обед.

Даже Шпилька, обычно сдержанная, позволила себе расслабиться и с аппетитом уплетала мясо, то и дело подкидывая кусочки Лайме.

Когда первый голод был утолён, я откинулся на скамью и задумался о ночлеге. Самое время было заняться поиском гостиницы. Мы расплатились за еду — ценник, как ни странно оказался вполне вменяемый, — и вышли из таверны.

Гостиница «Сонный скат» нашлась без проблем. Она располагалась в каких-то двух шагах от таверны, на той же самой улочке. Хозяин, лысоватый мужичок с хитрыми глазами, поначалу попытался рассказать нам, как нынче тяжело вести делана Тортуге, но, услышав, что мы прибыли с Барракудой, резко поменялся в лице и, пролепетав что-то вроде «а чего сразу не сказали, что свои?», сдал нам две комнаты рядом по вполне умеренной цене.

— Орк, я с тобой, — заявила Аня, как только мы поднялись наверх.

— Кто бы сомневался, — вздохнул я.

Ни Шпилька, ни Шайтан не возражали и молча заняли соседнюю комнату — подозреваю, что никто из них не хотел оказаться соседом как раз Анютки. Лайма, разумеется, отправилась с хозяйкой.

Пока Аня обживалась, я решил, что пора, наконец, и мне заняться распределением очков, полученных за победу над катерами нолдов. Открыл меню и с удивлением обнаружил, что и без распределения прирос сразу на целый уровень — при том, что получил кучу штрафов из-за того, что был в одной команде со Шпилькой и Шайтаном вместо того чтоб примкнуть к Барракуде. Штраф был откровенно конский, но и без него очков я получил вполне себе приятное количество. Например, у меня нарисовалось целых две тысячи распределяемых на основные характеристики и столько же — на дополнительные.

Быстро оценив, что максимальный прирост у меня ожидаемо получила ментальная сила, а с ней досталось ещё выносливости и ловкости, я быстро раскидал основные очки так, чтоб выровнять развитие характеристик. Из двух тысяч в дело пошло тысяча семьсот тридцать. Оставшиеся никакой погоды мне пока не делали, так что их я вгрузил всё в ту же ментальную силу — с моим Даром электрокинеза развивать её вперёд других характеристик было более чем разумно. Очки допов разделил между гранями таланта, наблюдательностью и опёкой, вспомнив, как про эту характеристику уточняла у Шпильки Барракуда.

В итоге получил:

Сила: 25

Ловкость: 26

Выносливость: 26

Скорость: 26

Ментальная сила: 28

Сила, как обычно, отставала, и это даже было забавно, поскольку квазы, вообще-то, как раз физической силой намного превосходят других иммунных. Но в целом мне удавалось держать развитие ровным. Ментальной силе не хватало какого-то десятка очков, чтоб подняться ещё на уровень. Но её я развивал мощнее других характеристик более чем сознательно.

Закончив с распределением, я открыл глаза и с удивлением обнаружил, что в комнате нахожусь один. Когда и, главное, куда успела свинтить Аня, я понятия не имел. В том, что девочка сумеет за себя постоять, я был уверен. Но всё равно отпускать её вот так в месте вроде Тортуги не хотелось.

Со вздохом я поднялся с кровати и вышел в коридор. А там с удивлением встретил Шайтана. Бывший внешник стоял у окна в конце коридора и смотрел на море, уже начавшее темнеть в сгущающихся сумерках.

— Красиво, — негромко сказал он, когда я подошёл. — Море всегда красивое. Даже здесь, в этом аду. Я давно не был на море. Не помню, сколько лет.

— Ты скучаешь по дому? — спросил я, сам не зная, зачем, хотя намеревался вообще-то задать вопрос про Анютку.

Шайтан усмехнулся.

— Не особо. У меня, если так разобраться, и не было дома. Всю жизнь на службе провёл… — он махнул рукой. — А жить начал только после смерти, которая должна была наступить, но не сложилось. Такая вот ирония.

— Вся наша жизнь — ирония, — поддержал я, хотя ни черта не понял.

Мы помолчали. Где-то внизу шумела портовая жизнь, кричали чайки, стучали молотки — ремонт кораблей не прекращался ни на секунду. Похоже, Барракуда не намеревалась задерживаться на Тортуге. И я догадывался, почему.

— Что ты знаешь про метку? — спросил я.

— Шпилька сама не рассказывала? — удивился Шайтан. — Вы с ней вчера долго общались тет-а-тет.

— Как-то не коснулись темы, — пояснил я.

— Я и сам пока не очень много знаю. Я так понял, где-то кто-то успел поставить на неё метку, по которой нолды могут её отследить. Где, как, что из себя представляет эта метка — непонятно. Мы сейчас пытались сообразить, как это вообще возможно, но, ш-шай-с-се, пока ничего не придумали.

— Хочешь сказать, что пока мы не уберём эту метку, за нами так и будут гоняться нолды? — на всякий случай уточнил я, хотя всё и та было очевидно.

Шайтан кивнул и добавил:

— А чтобы убрать, надо её сначала найти. Потому что ни я, ни Шпилька в упор не понимаем, где эта метка может прятаться. Я ещё у Каюка попробовал издалека разузнать про метки, он сказал, что только слышал про такое. Вроде как где-то умудрился один игрок вызвать нолда, причём элитного, и его уделать. Но там вроде как метка была на браслете каком-то.

— Так, может, в нашем случае это не браслет, а какая-нибудь вещь? — предположил я. — Ну там сабля? Или та же футболка?

— Уже всё перебрали? Только футболка и осталась. Но в ней Шпилька с респа разгуливает, а Жнец сказал, что метка появилась позже.

— Тогда сабля, — резонно припечатал я. — Как бы она Шпильке не нравилась…

— Нет, — отмёл вердикт Шайтан. — Шпильку выловил мур по имени Кислый. Вёз к нолдам, когда на него напала Барракуда. Сабля Шпильке от Барракуды досталась. Так что нет, тут что-то другое. А что — сами никак понять не можем. Жнец нужен, может, хоть он что полезное мог бы сказать. Но непонятно, выжил ли он вообще в Бухте. Всё-таки шестеро на одного. И эти шестеро, в отличие от Жнеца, твёрдо решили стать богами Стикса.

Мы немного помолчали, думая каждый о своём. Но я решил, что прохлаждаться некогда.

— Ты, случайно, не видел Аню? Она куда-то ушла, пока я с очками разбирался.

— Видел, — просто ответил немец. — Она сказала, что ей надоел этот дурацкий розовый костюм малолетки-стриптизёрши, и она хочет нормальный камуфляж.

— Странно, что не предупредила, — нахмурился я.

— Ничего странного — она тебя к Шпильке ревнует, — хмыкнул Шайтан. — Говорю на случай, если ты не заметил сам.

— Да заметил, но… — выдохнул я. — Мы с ней не в тех отношениях…

— Так она и не про отношения. Подруга твоя боится, что её сместят с места главной помощницы героя. Вот и бесится.

— А что, Шпилька настолько ценна? — попытался отшутиться я.

И сразу понял, что неудачно. Да, брюнетка ценна настолько. Это с ней Жнец-Скульптурист возится как с писаной торбой. Это её Барракуда вытаскивает из лап мура и гробит свою эскадру в бою с нолдами.

Это, конечно, не значит, что Шпилька займёт место Ани (хотя я в принципе никак не мог представить, как можно занять чужое место). Но как объяснить это девочке — оставалось загадкой.

* * *

Аня вернулась в сумерках, и приторно-розовые шорты и маечка действительно сменились привычной «берёзкой».

— Орк, мы пожрать забыли перед сном, — с порога заявила она.

Я пока не был голоден, но вообще девочка была права. Это в Улье голод был просто голодом. Тут он, в первую очередь, представлял из себя шкалу, влияющую при сильной просадке на характеристики. А значит, держать её заполненной было необходимо.

— Вот что бы ты без меня делал, а? — без перехода поинтересовалась Анютка и вывалила на стол две пачки лапши быстрого приготовления в пластиковой упаковке-тарелке.

Рядом она поставила термос и посмотрела на меня с превосходством.

— Не знаю, Ань, — примирительно произнёс я. — Честно, не знаю. Спасибо, что заботишься.

Девочка, даже в сумерках заметно хмурая, просияла.