Попробовал снова, но привычный отклик мастерской не пришёл.

Я ткнулся в наруч. Пятьдесят кубов пространственного хранилища отозвались сухим эхом, и кто-то будто выкачал из него воздух вместе с содержимым. Медальон дальней связи на груди тоже молчал.

Чудно. Закрыли все двери разом, а ключ отобрали и проглотили.

Сизый туман над плитами лежал чуть выше колена и не шевелился, даже когда я прошёлся вдоль стены. Тени от колонн стояли неподвижно под висящими сферами. Где-то в глубине капала вода и отстукивала ровный ритм.

— Уютненько. Прям как у тёщи на чердаке.

Я хмыкнул собственной шутке. Сейчас, посмотрим что тут и почем.

Активировал «Слабое место». Двадцать маны в минуту, с моими двадцатью семью я мог позволить себе ровно одну минуту любопытства, прежде чем останусь с пустым резервом.

Зрение наложилось вторым слоем, и я прошёлся вдоль кладки. Скользнул взглядом по колоннам и плитам под ногами, дошёл до базальтовой стены на том месте, где минуту назад горел портал. Ждал хоть одной подсветки, хоть искорки на каком-нибудь шве.

Ничего.

Камень оставался мёртвым: ни ловушек, ни магических узлов. Либо в зале действительно пусто, либо местная магия выше моего классового навыка на пару порядков. Учитывая, что пространственная магия здесь не работала, я ставил на второе. Отключил навык.

Поздравляем! Ваш уровень повышен!

Текущий уровень: 2 8

Запас маны увеличен: +1

Вы получили дополнительное очко навыков: +1

Двадцать восьмой. Хм. Пока меня утянуло в этот каменный мешок, полки продолжали молотить монстров на седьмой этаж, и опыт капал мне на счёт с каждой убитой тварью.

Я потёр подбородок.

В последние дни я осознанно загонял весь входящий опыт в «Эхо Удара» — раскачивал лимит накопления, доводил навык до приличного потолка. И довёл. Пятьсот тысяч единиц хранимой энергии — это один полноценный удар, способный размазать по стенке тварь уровня на тридцать выше меня. Девять контрударов для точечного распределения. На текущем этапе этого более чем достаточно. Дальше вкладывать в «Эхо» пока было бы бессмысленно. Тело и так с трудом выдерживает такую нагрузку.

Поэтому я переключил поток на основной уровень. Пора было расти самому, а не только складировать чужую силу.

До тридцатого оставалось всего два уровня. Сколько на это уйдёт?

Я вызвал системное окно с очком навыков и пролистал доступные ветки. И увидел там все старые, слабые навыки.

Ничего, такого, на что стоило бы тратить очко навыка прямо сейчас. После тридцатого уровня система должна подбросить что-нибудь поинтереснее — новые ветви, скрытые навыки, может, даже эволюцию класса. А я не из тех, кто тратит последнюю монету на хлеб, когда через два дня на прилавок выложат меч.

Свернул системное окно и снова уставился на сизый туман, неподвижно лежащий над плитами. Пошёл в центр.

Туман у ног разошёлся ровным кругом метра три в поперечнике, словно кто-то заранее протёр себе сцену тряпочкой. Очень предупредительно с его стороны.

И тут, я почувствовал, как чеё-то тяжёлый взгляд лёг между лопаток.

Чужое спокойное оценивающее внимание, какое мастер бросает на принесённую в починку железку.

— Хозяин дома, не стесняйся. Я уже на твоём ковре наследил, выходи знакомиться.

Туман в десяти шагах сгустился, свернулся в столб и осел человеческой фигурой. Полупрозрачный мужик в простой ремесленной робе, с фартуком в пятнах и коротким молотком за поясом. Лицо без возраста, ничем не примечательное.

Только давление от него шло такое, что туман в радиусе пяти шагов лёг на пол и больше не трепыхался.

Фигура двинулась вокруг меня по кругу, и шагов не было слышно, потому что сапоги парили в полпальца над плитой. Взгляд незнакомца скользил по мечу, по доспехам, как смотрят на бракованную заготовку, прикидывая, в переплавку её отправить или сразу в отвал.

— Ошибка, — выговорил он без эха, прямо мне в голову. — От тебя смердит Смертью, искатель. Подобному отребью место в её свите, а не в моём зале испытаний.

— И тебе доброго вечера, любезный, — я перехватил меч поудобнее, но поднимать не стал. Драка с полупрозрачным дедом, который материализуется из тумана, в мой план на сегодня ну ни как не входила. — Навыки от Смерти достались мне трофеем. Я завалил рыцаря-проводника и забрал с трупа всё полезное. Самой костлявой не присягал, в свите её не числюсь, да и вообще предпочитаю торговать. Сам, кстати, тоже по ремеслу. Точильщик.

Фигура остановилась напротив, ещё раз смерила меня взглядом и качнула головой, словно слышала такие отговорки по несколько раз на дню.

— Мне всё равно, точильщик ты или сапожник. Связался со Смертью значит умрёшь.

В правой ладони ремесленника проступил кинжал с чернёным клинком и золотой насечкой на рукояти.

И полетел мне в лицо.

Я ушёл с линии, поймал клинок за рукоять в полуобороте и развернул лезвием от ладони. Самого лезвия касаться не стал, чутьё подсказало.

Поднёс к глазам.

Кинжал «Поцелуй Смерти»

Урон: 4400

Прочность: 799/800

Эффект: Любой, коснувшийся клинка, через 5 секунд уснёт Мертвым сном. Запущен обратный отсчёт: 4… 3…

Подарочек с двойным дном и таймером в придачу. Решение пришло раньше, чем я успел договорить с самим собой.

— Заточить.

Кинжал вспыхнул белым, и очищающая концепция прошлась по лезвию короткой волной. Магическая структура проклятия осыпалась беззвучно, а отсчёт в системном окне погас на двойке.

Поздравляем!

Кинжал «Поцелуй Смерти» успешно заточен!

Кинжал «Поцелуй Смерти» (+1)

Урон: 4411 (из них 11 — чистый урон)

Прочность: 798/800

Эффект: Проклятие Мертвого сна — разрушено

Запущена Рулетка Фатальности…

Кручу-верчу, кому подарок подарю…

ВНИМАНИЕ!

Выбран эффект: Разрыв души. — +0.01%

Я хмыкнул.

Рулетка сегодня пребывала в добром расположении духа.

Раз уж кинжал мне подарили, то грех не отблагодарить. Заточить. Заточить. Заточить…

Десять заточек ушло за десяток секунд. Мана просела на десятку, а кинжал в руке потяжелел и налился густой темнотой по кромке.

Кинжал «Поцелуй Шестерни» (+11)

Урон: 4521 (из них 121 — чистый урон)

Прочность: 788/800

*Эффект: Разрыв души. — +0.11%**

— Лови. Ответный жест вежливости.

Я подбросил кинжал в ладони и метнул обратно.

ВЖУХ!

Из-за спины ремесленника вытянулась механическая рука на сегментированных шарнирах и поймала кинжал за рукоять. Жёлтая сталь, латунные сочленения, гравировка по запястью складывались в работу явно не на коленке. Рука втянулась обратно и поднесла клинок к лицу хозяина.

Туман у его ног снова поднялся до колена, словно незнакомец на секунду отвлёкся и забыл его прижимать. Он поднёс кинжал ближе к глазам и долго, пристально рассматривал лезвие, поворачивая клинок то одной гранью, то другой.

— Проклятие… разрушено, — выговорил он медленно. — Очищающая концепция. Неужели…

Взгляд поднялся на меня, и куда-то делась та снисходительная скука, с которой меня встречали. На её месте появилось что-то вязкое и неприятно острое.

Я под этим взглядом изображал расслабленного ремесленника, к которому в кои-то веки заглянул коллега.

— Ты обладаешь Легендарной Заточкой, — произнёс мужик уже совсем другим тоном. — Навыком, который создал давний друг моего оригинала, такой же из пятнадцати, что заложили Лабиринт. Я — клон Вельтора, Артефактора Первых Путей. Один из тех же пятнадцати.

Один из пятнадцати заложивших лабиринт.

Тот, кто прокрутил Систему как часовой механизм, высыпал в основание этой бездны этажи, расы, классы и Буферные зоны. И его «давний друг», такой же из верхушки, в один прекрасный момент сел и слепил мне в подарок навык, на котором я последние месяцы строил каждый бой и поход.

А Сиси, моя Система интеллектуальной заточки, оказывалась его созданием или она такое же клон, как и сам Вельтор? Думаю, что всё же нет, но внутри у меня бушевала буря, о виду я не показывал.

— Кто ты такой, искатель? — повторил Вельтор.

— Геральт. По прозвищу «достаточно-точильщик-чтобы-разобрать-твоё-проклятие». Раз уж пошли откровения, ответь и ты. Чем тебе так насолила Смерть?

Вельтор сцепил руки за спиной и качнулся с пятки на носок.

— Это давняя история, — проговорил он размеренно. — Если хочешь её услышать, сначала пройдёшь моё испытание. До тебя сюда вошло полторы тысячи претендентов, и ни один не справился. Справишься — расскажу о Смерти и сделаю тебе предложение.

— Заманчиво, ничего не скажешь, — я опустил остриё Проклятого меча на плиту и оперся на крестовину. — Только знаешь, я бесплатно даже жене не улыбаюсь. Жены у меня, правда, нет, но это уже к глубине моего скептицизма. С виду ты мужик мутный, да ещё кинжалы швыряешь без предупреждения. Так что либо предлагай нормальную ставку, либо я пошёл искать выход. Дверь, кстати, ты мне за спиной любезно замуровал, так что искать буду долго и шумно.

Вельтор выдержал мой пронзительный взгляд и заговорил с прежней размеренностью.

— Лабиринт раздаёт награды по заслугам. Пройдёшь испытание — выберешь один из трёх моих лучших Артефактов.

Три лучших артефакта одного из пятнадцати создателей Лабиринта.

Я подержал паузу ровно столько, чтобы дед не подумал, что я кинулся на его подачку, как голодный пёс.

— Ладно, уговорил. Но если артефакты окажутся ржавыми ложками, я тебе вторую половину этого подарочка верну в глаз.

— Испытание начнётся немедленно.

Клон Вельтора пошел рябью и рассеялся обратно в туман. Светящиеся сферы под сводом погасли одна за другой, и зал захлестнула чернильная темнота.

Я перехватил Проклятый меч обеими руками и прислушался.

Воздух заходил волнами. Плиты под подошвами поползли в стороны, словно кто-то с той стороны пола двигал гигантскую мебель. Где-то справа загрохотал камень о камень, потом отозвалось слева.

Когда сферы вспыхнули снова, зал успел перекроить себя целиком.

На месте пространства с колоннами теперь стоял тесный пятак шагов десять в поперечнике, обнесённый каменными стенами в три моих роста. В стенах темнели четыре арочных прохода по сторонам света, и из каждого тянуло сухим металлическим воздухом. В глубине отчётливо лязгало железо о железо, со скрипом несмазанных сочленений.

Лязг. Лязг. Лязг.

Я прищурился, глядя в темноту коридоров.

— Хорошо, Вельтор. Давай посмотрим, что у тебя здесь за испытание.

Из дальнего проёма донёсся шаг сервоприводов. В темноте вспыхнули пары красных глаз и поплыли ко мне на уровне груди.

— Иди ко мне, маленький.

Первое существо вынырнуло на свет — крупный пёс, размером с большого волка, с шарнирными суставами и пастью в два ряда зубьев. За ним шёл второй, его брат близнец. Светящиеся глаза смотрели мне в переносицу, и я почти умилился такой их целеустремлённости.

Железные, значит.

Я взглянул на Проклятый меч в руке. Тринадцать тысяч урона при восемнадцати единицах прочности. Каждый удар по такому пёсику будет просаживать его прочность, а железяка не живая, не даст очки прочности для его ремонта.

— Полежи пока, дорогой. У тебя сегодня выходной.

Я повесил меч на пояс и встроил точильный кирпич в левую ладонь. Правая осталась пустой, и это было даже к лучшему, потому что мне всегда найдётся, чем поделиться с новыми знакомыми.

Первый прыгнул, а я подставил под его морду левую ладонь. Зубья сомкнулись на кирпиче, металл скрипнул о неразрушимую кожу, и тварь повисла, дёргая шеей. Эхо Удара плеснуло в грудь, и заряд пошёл в копилку. Второй ударил с фланга, поймал ту же ладонь боком, и в копилку упало ещё немного энергии.

Я стоял посреди зала вкопанным столбом и любезными ударами принимал гостей.

Когда счётчик в груди налился до рабочих значений, я перехватил переднюю лапу первого пса и провернул её в сочленении. Высвободил заряд точечным толчком прямо в шарнир, и стальная конечность с хрустом осталась у меня в руке. Пёс осел на три лапы и возмущённо загудел.

— Заточить!

Обломок вспыхнул белым, металл потёк и обрёл форму короткого клинка с рукоятью из шарнирного шарика.

Гладиус механический (+1)

Урон: 191 (из них 11 — чистый урон)

Прочность: 1100/1100

Качество: зелёное

Эффект: Кража жизненной силы — 0.04%

Прелестно. Урон, правда, ещё детский, поэтому я загнал в гладиус десяток заточек подряд, не отрывая взгляда от приближающейся пасти. Мана таяла, металл наливался темнотой по кромке, и цифра урона стремительно ползла вверх.

Двадцатая заточка догнала клинок до достаточного значения. Я нырнул под прыжок второго пса, развернулся через плечо и прошёл гладиусом по его шее снизу вверх. Чистый урон не заметил сопротивления шкуры и голова отошла отдельно от туловища.

Первый пёс попытался дотянуться до меня тремя оставшимися лапами, и я снял ему вторую конечность тем же приёмом, после чего вогнал клинок в глазницу. Внутри конструкта что-то лопнуло, и тварь застыла.

Я вернулся к первой туше, отломал ей третью лапу, и сделал восемь заточек. В коридорах снова пошёл лязг.

— Ну вот, размялся. Кто следующий?

Звук шёл с двух сторон, и в двух проёмах загорелись четыре пары огоньков.

— Удвоение, какое прогрессивное испытание. Не удивлюсь если потом будет еще и восемь.

Псы вышли четвёркой и развернулись веером, отрезая мне центр зала. Я врубил Ловкость кобры на полную и пошёл им навстречу.

Первая пара ушла в воздух одновременно, а я скользнул между ними, чиркнул левым гладиусом по брюху одного и правым по горлу второго. Чистый урон справлялся на ура, так что я не выбирал место для удара, а просто резал там, где было удобнее по руке.

Третий зашёл со спины, но я пропустил его прыжок над собой, развернулся в полуприседе и вогнал гладиус ему под нижнюю челюсть. Четвёртый замер, оценивая обстановку красными глазами. Я пнул в него обломок лапы первой волны, пёс щёлкнул пастью на подачку, а я уже стоял у его бока и втыкал клинок в шарнир шеи.

Тишина продержалась секунд десять. Потом гул пошёл сразу из трёх коридоров, и тёмные проёмы расцвели восемью парами огоньков.

— Ну да, прогноз сбывается.

Восьмёрка работала уже стаей, шла фронтом и обоими флангами одновременно, с попыткой обхода. Я закрутился в центре, отбивая морды гладиусами и оставляя на полу куски металла. Темп шёл выше моих возможностей…

Один пёс подловил момент. Пока я выдёргивал клинок из горла соседа, он зашёл с тыла и зубьями полоснул меня по правому предплечью поверх наруча. Доспех разошёлся со скрежетом, и по коже потекла горячая полоса.

Рефлекс сработал раньше головы, и левая ладонь дёрнулась к наручу за зельем.

Жест замер на середине.

Наруч молчал.

— Твою ж мать.

Ладно. Раз я остался без зелий и склада запасных клинков, придётся включать голову.

Отшагнул и сменил стойку. Дистанция сейчас была важнее скорости, гладиусы пошли работать на длинной руке. Пасти псов нельзя было подпускать ближе чем на клинок. Оставшихся семерых я снимал по одному, выбирая угол под каждый удар, и когда последний застыл на боку, рука уже подсохла, а дыхание выровнялось.

Я осмотрел предплечье. Полоса вышла неглубокой, но болела.

Гул вернулся рокотом, и во всех четырёх проёмах одновременно зажглось шестнадцать пар точек.

Я прикинул дистанции. Четыре направления и пять секунд до смыкания кольца. Стоять в центре с двумя гладиусами и пробитым предплечьем означало медленное самоубийство.

Хм. А что, если осторожность сегодня надевает другую маску?

Раз кольцо псов собирается за пять секунд, у меня ровно столько же времени, чтобы сломать им порядок, раньше, чем они сломают кости мне.

Выбрал ближайший проход и сорвался с места первым.

Псы только начали разворачиваться в строй, когда я влетел в их построение клином. Левый гладиус снёс ведущему псу голову, правый прошёл в брюхо второму. Третий не успел закрыть пасть, и я вогнал ему обломок собственной лапы под верхнюю челюсть. Четвёртый и пятый легли в общем темпе, под ту же инерцию.

Стая попыталась сомкнуться вокруг меня, но коридор оказался узким, а я уже работал на их территории. Здесь шестнадцать против одного превращалось в одного против двух, потому что больше в коридоре во фронт не помещалось. Гладиусы мелькали дугами, и каждую новую отметину на бедре и плече я заносил в общий счёт, не сбавляя темпа.

Последний пёс попытался удрать обратно в темноту, но я метнул ему вслед гладиус, и клинок вошёл в спину по самую рукоять.

Тишина легла на эту мини арену. Я стоял посреди разбросанного металлолома, тяжело дыша. Подобрал гладиус, обтёр его от смазки о бедро. И вышел на центр пятака, заваленного металлоломом.

— Пятая волна, выходи.

Тишина продолжалась.

Потом из ближнего коридора донеслись шаги. В темноте загорелись знакомые огоньки, и был их… Опять шестнадцать пар? По логике удвоения их должно быть тридцать два.

— Хм. Шаблон сломался. Дедушка, у тебя ресурсы кончились или фантазия?

И тут из мглы выступила первая фигура. Огого. Это был уже не пёс.

В зал тяжело вышел стальной медведь и встал на задние лапы. Длинные металлические когти угрожающе сверкнули, пластинчатая шкура ходила волной при каждом шаге. За ним из мглы выступили ещё пятнадцать таких же.

Медведь поднялся на задние лапы и обрушил передние на плиту, отчего камень брызнул осколками с голову размером.

Я опустил оба гладиуса остриями вниз и улыбнулся.

— Наконец-то, а то с собачками я уже начал скучать.