Когда я спустился в зал, то застал там дивную картину: Бри старательно полировала пол и столы, Мейси развлекала ее чтением вслух. Донни, натянув перчатки, с хмурым видом заряжал лежащие перед ним на столе револьверы. Услышав мои шаги, он поднял взгляд и укоризненно вздохнул с видом великомученика:

– Как ты мог?

Мне самому стало интересно, что же такого ужасного я смог, но тут я разглядел, что именно декламирует Мейси – и все вопросы отпали сами собой: Уильям Шекспир, «Ромео и Джульетта»

– Ты сам говорил, что старик Билл – гениальный парень, – пожал я плечами и быстро сменил тему: – Ты как, в порядке?

– Нет, – сердито буркнул фейри, – ибо вынужден слушать всякий вздор.

« Ужель любовь нежна? Она жестока,

Груба, свирепа, ранит, как шипы», – громко, с выражением произнесла Мейси.

– Хотя с этим утверждением я согласен, – нехотя признал босс, отложил в сторону заряженный ствол, усмехнулся и посмотрел на меня в упор: – Сегодня составишь компанию нашему патеру, золотце. У него какие-то дела, а в одиночку по городу разгуливать пока не стоит.

– Э-э, хорошо.

Больше распоряжений не последовало, и я подошел к столику Мейси. Бри, оказывается, уже успела принести туда мой завтрак, и в нетерпении топала ножкой, ожидая продолжения истории: мол, ешь давай и не отвлекай чтицу.

«А, так с тобой была царица Меб!

То повитуха фей. Она не больше

Агата, что у олдермена в перстне.

Она в упряжке из мельчайших мошек

Катается у спящих по носам.

В её повозке спицы у колес

Из длинных сделаны паучьих лапок;

Из крыльев травяной кобылки – фартук;

Постромки – из тончайшей паутины,

А хомуты – из лунного луча», – взахлеб читала Мейси.

Донни мрачнел все больше и больше, и патроны в барабан запихивал с такой злостью, словно в каждой ячейке сидело по английскому классику.

– Гнусная клевета! – объявил фейри, закончив начинять одну железяку другими.

– Ой! – с сердитым хлопком книга закрылась, вывернулась из рук чтицы и, проехав по полу, скользнула в опущенную ладонь местного литературного критика.

– Этот пасквиль я конфискую, – заявил он, поднялся на ноги, окинул нас сумрачным взглядом, встряхнул волосами – и исчез.

«Позер», – хмыкнул я мысленно.

Бах! Бах! – послышались наверху звуки выстрелов. Кажется, портрет Шекспира прирос новыми дырками.

«Позер и псих».

Мне определенно нравилось начало этого дня.

Жаль только, что закончился он далеко не так весело.

«Какие-то дела» Магнуса ожидаемо оказались связаны с церковной тематикой: бывший коллега, отец Андреас, обеспокоенный странным поведением некоторых прихожан, подозревал, что имеют место случаи одержимости. А нашему патеру в деле изгнания бесов равных не было. Среди людей, конечно.

Церковь, где служил отец Андреас, находилась неблизко – на юго-западной окраине города – и мое умение открывать тайные тропы пришлось очень кстати. Правда сначала нужно было разобраться еще с одним вопросом.

Сделать это оказалось несложно: убедившись, что за нами нет слежки, мы просто зашли в одну из забегаловок, имеющих внутри телефонную будку.

Трубку долго не брали, я даже подумал, что Доэрти куда-то ушел, когда, наконец услышал недовольное «Алло», сменившееся оживлением, стоило только представиться.

– Как успехи? Ты тренировался? – спросил он меня строго – и тут же рассмеялся. На заднем плане что-то дзынькнуло и, кажется, упало на пол.

«Да уж, потренировался так потренировался», – подумал я и спросил то, ради чего, собственно и звонил.

– Уэйн, кому ты рассказывал о наших уроках и о свирели?

Флейтист задумался и начал перечислять. Знакомых в Чикаго он успел завести предостаточно и молчаливостью не отличался. Скоро мне стало ясно, что о необычном инструменте мог узнать кто угодно – от музыкантов оркестра и Сола с ребятами до девиц в баре и людей О'Кифф.

– Э... подожди, у тебя какие-то неприятности из-за этого? – запоздало спохватился Доэрти. – Боже, Арти, но ты не говорил, что нужно держать язык за зубами, я и... О нет, ты что украл эту свирель?

Я заверил его, что инструмент получен мной честно, что я не в чем его не обвиняю, но прошу не распространяться обо мне и моем звонке в частности и получил горячие заверения, что так и будет.

– Ладно, Арти, мне пора, – заторопился Уэйн, крикнул кому-то «Иду-иду » и тут же пояснил охотно: – меня такая девчонка ждет, это что-то. Всю ночь спать мне не давала.

Пожелав ему хорошенько повеселиться, я повесил трубку и вышел из будки.

– ...так что, думаю, вина Доэрти только в том, что он излишне общителен и говорлив, – сделал я вывод, после того, как рассказал о разговоре Магнусу, – настоящая находка для шпионов и интриганов.

Патер был склонен со мной согласиться, и я вздохнул с облегчением: подозревать в чем-то доверчивого Уэйна мне очень не хотелось.

Дорога предстояла неблизкая, а возможности поговорить один на один с Магнусом Лиром мне раньше не представлялось. Поэтому я воспользовался ей и спросил c осторожностью, как так вышло, что он из священника стал учеником фейри да еще управляющим в баре.

– О, это фесьма интересная история, – ответил «святой отец», поправляя очки, и спокойно, размерено – будто читал заранее отрепетированную проповедь, поведал мне ее.

Отец Магнус прибыл к нам из Европы несколько лет назад. Для своего возраста он сделал неплохую карьеру в церкви, был на хорошем счету, не страдал суевериями и, помимо всего прочего, показал себя очень толковым экзорцистом. В Америку он приехал ненадолго, чтобы поделиться опытом, и вовсе не планировал здесь задерживаться. А потом наткнулся на Берди.

Поначалу он принял ее за очередную соблазнительницу – она была далеко не первой красоткой, пытающейся совратить с пути истинного молодого симпатичного священника. Хотя отца Магнуса все не покидало ощущение, что эта настырная девица чем-то отличается от других. В конце концов он заметил в ней отголоски чего-то темного и решил на свой страх и риск изгнать из нее «демона». Что едва не закончилось плачевно для девушки, которая, как выяснилось позже, и сама была наполовину «нечистью». Объяснять возникшую ситуацию пришлось непосредственно начальству Берди. Так Магнус познакомился с Донни.

Тот, несмотря на обстоятельства, пришел в восторг от встречи, сначала взял патера на мушку, а потом вдруг обозвал «талантливым парнишкой», «толковым колдуном» и пригласил в «Нору» поговорить. Разговор вышел крайне занимательным. После него Магнус месяц-другой изучал все, что смог найти о фейри и волшебном народце, включая и средневековые материалы из церковного архива. И, наконец, решил, что раз сидхе по сути своей – отказавшиеся от неба, но не падшие ангелы, то и колдовство их не может считаться богомерзким, а, значит, учиться ему можно. Потом он изучил все письменные источники о Святом Патрике, который, как утверждалось, переманил в христианство некоторых жителей Холмов, и вдохновился этим примером. После долгих раздумий, испросив благословения вышестоящего священства, он сменил сутану на мирскую одежду и поступил под начало Донни, намереваясь повторить этот подвиг.

Сам фейри, разумеется, знал о чаяниях ученика, но относился к ним с иронией: мало ли какие у кого странности, а в деле Магнус был надежен как скала. Ну а Берди в нем и вовсе души не чаяла и в обязательном порядке «искушала» его несколько раз на дню, что давно уже стало традицией и перешло в забавный, доставляющий массу удовольствия всем зрителям и участникам ритуал.

Далеко не все священники одобряли внезапный переход своего коллеги на крайне сомнительную должность, даже из тех, кто знал об истинной причине этого. Многие считали народ Холмов разновидностью нечистой силой, сатанинским отродьем, а затею Магнуса – неосуществимой и вредной. Но были и те, кто видел в ней большой потенциал и возможность усилить положение церкви. Например, отец Андреас, к которому мы сейчас и направлялись.

– Он пришел ф фосторг от этой мысли. Но он фо фсем умеет видеть хорошее. Очень сфетлый челофек, сам уфидишь.

С «увидеть» вышло некоторое затруднение – отец Андреас исчез. Его не было ни в церкви, ни в саду к немалому удивлению прихожан (священник вставал рано и очень любил первые утренние часы проводить именно здесь), дом его был закрыт и никаких предупреждающих записок на двери обнаружено не было.

– Как странно... – медленно перебирая четки, заметил Магнус. – Долшно быть, что-то случилось, мошет, позфонили и пришлось срочно ехать?

– Так телефон у нас третий день уже не работает, – подала голос одна из прихожанок. – Чтобы позвонить приходится воон куда ездить – и она махнула рукой в сторону виднеющихся вдалеке домов.

– Может, он туда и отправился? – подхватил седой джентльмен в усах, похожий на фермера, кажется, местный сторож.

На всякий случай, ни на что не надеясь, мы еще постучались в дверь, а я, к тому же еще и в окно, – оно было зашторено и ничего, кроме ткани в цветочек, разглядеть за ним не получалось. Но тут мне почудился из приоткрытой форточки запах, который заставил встать дыбом все волосы на теле: тяжелый, удушающий аромат лилии и густой, сладко-ржавый – крови.

– Магнус, – позвал я, холодея, – надо вскрыть дверь.

Должно быть, выражение моего лица было в тот момент красноречивей некуда, потому что патер не задал не единого вопроса, осмотрел дверь, положил очки в нагрудный карман, потом попросил всех отойти подальше и двумя точными ударами ноги вышиб ее. Не будь ситуация столь напряженной, я обязательно поинтересовался бы, кем он был до того, как стать священником.

Разум, интуиция, память – все во мне протестовало против одной только мысли идти туда. Я прекрасно понимал, что увижу внутри, но другого выхода не было – и я шагнул в дом вслед за Магнусом, инстинктивно набрав в грудь воздуха, будто собирался нырнуть в холодную мутную воду Чикаго-ривер.

Отец Андреас лежал на ковре в центре небольшой гостиной с раскинутыми в стороны руками. Сутана, распахнутая и изрезанная крупной бахромой, расходилась от них черными крыльями. Все остальное, к великому сожалению, было мне уже знакомо.

Мозг лихорадочно отмечал и залитую кровью грудь, и кровавое месиво вместо горла, и цветы на изуродованном лице, и иссеченный пах. Голова закружилась, желудок будто обратился в лед и скакнул вверх к самому кадыку, в ушах зазвенело, засвистело, будто кто-то нашептывал эти слова на ухо:

«Глаза их смотрят – и не видят, уста их осквернены ложью, а чресла – похотью. Им нет прощенья...

С трудом я смог взять себя в руки. Только мысль о том, что Магнусу сейчас куда хуже, помогла собраться с мыслями.

– Назад! – крикнул я тем, кто шел за мной. – Совершено убийство, нужно вызвать полицию.

Патер, стоявший над телом со склоненной головой, отнял от лица руки и повернулся в мою сторону.

– Арчи, – произнес он, – изфести инспектора Харриса и позфони в агентстфо. Смошешь?

Голос его был сух и надтреснут.

– Конечно, – я опрометью бросился на улицу, хотя спешить, строго говоря, было уже некуда. Но скопившаяся нервная энергия не давала возможности действовать спокойно.

Вспомнив о том, что телефонной связи поблизости нет, я расспросил местных жителей, где здесь ближайший работающий телефон, одолжил у сторожа велосипед и поехал в указанном направлении.

Все время, пока ноги крутили педали, в голове заезженной пластинкой звучала заунываная песня из моего кошмара, а перед глазами так и стояла недавно увиденная картина. И это заставляло меня ехать все быстрее и быстрее.

У телефонной будки я обнаружил такую очередь, будто это был единственный телефон на всю округу Так долго ждать мне не хотелось, я достал из кармана карту тайных троп города и с радостью отметил, что неподалеку отсюда открывается одна из них, та, что ведет в район южного делового центра. И вот там-то телефонных будок столько, что в очереди точно стоять не придется.

Я отправился туда и через десять минут уже входил в здание телеграфа.

Чтобы меня соединили с Харрисом пришлось выдержать целую словесную баталию с дежурным полицейским, а после изложения сути дела еще и выслушивать витиевато оформленное мнение инспектора о мировом беспорядке, отбитых маньяках и идиотах-детективах, которые взялись помогать с расследованием, а вместо этого только работу подкидывают.

– Я бармен, а не детектив, – проворчал я в трубку, набирая агентсво «Дэр-и-Дэр».

На мое счастье Линдси оказалась на месте и обещала передать полученную информацию в «Нору» и лично мистеру Ди.

С чувством выполненного долга я вышел из здания телеграфа, но успел сделать от силы шагов десять.

Меня уже ждали молодчики в темно-зеленых кепи. Люди О'Кифф.

Скорее всего они заприметили меня по пути сюда, тогда я меньше всего думал о предосторожности и отводе глаз. Вряд ли, конечно, они устраивали засаду, просто я очень удачно попался им на глаза.

Два рослых парня конвоирами пристроились по бокам, еще один как гриб вырос сзади. Разглядывать мне его, конечно, было некогда, но что-то в его фигуре показалось мне смутно знакомым.

Скверная ситуация. Очень скверная.

– Прогуляемся, мистер?

«Гулять» предстояло к автомобилю, припаркованному на другой стороне улицы. И лучше бы мне придумать что-нибудь, пока меня не затолкали в салон.

Силясь найти выход, я шевельнул пальцами – и ощутил на запястье холодок почти невесомого браслета.

«Самое время позвать Донни», – отметил я – и не стал. Сложно сказать, почему. Наверное понимал, что в противном случае перестану себя уважать. И так уже отличился по всем пунктам...

«Нужно выждать момент, улизнуть и дать деру до ближайшей тропы», – решил я. Вступать в схватку сразу с тремя парнями нечего было и думать.

Отличный план, кто бы спорил, но вот над воплощением его стоило поразмыслить, а времени осталось в обрез.

Арсенал моих колдовских трюков к этому моменту был до обидного мал – отвод глаз да умение взаимодействовать с ближними предметами. Но последнее скорее напоминало дешевые фокусы, чем что-то полезное: притянуть стоящий рядом стакан или смести движением пальцев лист бумаги со стола я еще мог, а что-то большее – извините.

Первым делом я вообразил себя внутри воздушного шара. Отвод глаз не поможет исчезнуть, если за тобой пристально наблюдают, но дает неплохие шансы ускользнуть в суматохе. А именно ее я и планировал устроить.

Дождавшись, когда мои сопровождающие вступят на проезжую часть (и будут вынуждены частично отвлечься, чтобы смотреть по сторонам), я собрался, изо всех сил представил, как движением снизу вверх луплю моих сопровождающих по козырькам, так чтобы кепи слетели назад и заставили запрокинуть головы, и тут же, не ожидая результатов, резко ушел вниз и метнулся в сторону, едва не под колеса проезжающего авто.

Маневр мой, можно сказать, увенчался успехом. По крайней мере меня не скрутили сразу, не сбили с ног, но парень справа оказался слишком уж расторопен. За мной он бросился тут же, без промедления. Его рука хватанула воздух над моим плечом, так близко, что пальцы скользнули по ткани пиджака. Двое оставшихся замешкались, да и под колеса машин кидаться не захотели, и в результате заметно поотстали. Мы же неслись друг за другом.

Я бежал так, что ног под собой не чуял, и все же никак не мог оторваться от своего преследователя. Убегать, мне, конечно, и раньше приходилось. Но вот так, когда тебе в буквальном смысле наступают на пятки, – это ни с чем не сравнимый опыт. Которого я предпочел бы не иметь вовсе.

Я слышал только свист в ушах и громкий топот, сердце так и норовило выскочить из груди. Ни дать ни взять заец, рядом с которым клацает зубами злобный волк.

Маршрут я прикинул заранее: через пару улиц отсюда на карте был отмечен еще один тайный путь, проложенный, кажется, Дэрианом. Вот туда-то я и несся как угорелый, стараясь заходить на повороты так, чтобы не дать возможности преследователю хоть на дюйм уменьшить расстояние между нами. Он, надо сказать, тоже не плошал и не отставал ни на шаг.

На последнем повороте я дал маху: немного вильнул в сторону, чтобы не вляпаться в подозрительно блестящую лужу, запнулся о неровность и едва не клюнул носом. Но парень за мной, ухватил меня за шиворот, протащил за собой шаг-другой и с размаху прижал к стене.

Я извернулся и лягнул его, попав в голень.

– Пас-скуда, – хватка его чуть ослабла, но обрадоваться порадоваться этому я не успел: этот гад зарядил мне в челюсть. Я успел немного отклониться, но приложил он меня прилично: голова мотнулась в сторону, в щеку дернуло болью, рот наполнился кровью.

Боль неожиданно придала сил. Я дернулся, вывинтился у него из рук и сумел проскочить у этого амбала под мышкой, замечая одновременно две вещи: начало тайной тропы – до нее оставалось всего-то шагов пятнадцать – и то, что пока мы тут мило беседовали, отставшие было парни успели нас догнать.

Положение мое было незавидным – двое людей О'Кифф вот-вот настигнут меня сзади, один – злой, как ирландец, лишенный выпивки, – впереди. Сейчас он наставит на меня пушку – и конец..

Почти одновременно мы выхватили он – пистолет, я – свирель. Я успел на долю мгновения раньше. Успел – и бросил ее парню О'кифф в руки, в надежде на то, что она заинтересует ирландцев куда больше меня самого.

В целом, я угадал: амбал машинально схватил инструмент и замешкался на долю момента. Это дало мне небольшую фору: я пулей пронесся мимо него и почти не снижая скорости, с ходу, влетел на скрытую тропу.

И только тогда позволил себе остановиться и перевести дух.

Теперь я точно знал: эту тропу открыл мистер Ди. Только его дорогам был присущ голубовато-сизый туман, стелящийся здесь по земле, легкий пронизывающий ветерок, свежий до холодного, тонко пахнущий зеленой травой и вереском.

Я отдышался, ощупал лицо – губа разбита в хлам, хорошо хоть зубы на месте, – сплюнул кровь, и, не торопясь, пошел дальше, тщетно пытаясь вспомнить, куда же ведет этот путь. И через некоторое время замер, не веря своим ушам: отчетливые звуки шагов и голоса послышались сзади. Кто-то шел за мной по тропе. Расстояние на дорогах фейри – очень непостоянная величина, но голоса я узнал – та самая троица. И мгновением позже хлопнул себя по лбу: значит, мне не показалось, что лицо одного из парней мне знакомо. Я даже имя его вспомнил – Гэри. Он пару раз заходил в «Нору».

Выходит, он умеет видеть тайные тропы и работает на ирландцев. Паршиво.

Я прибавил шаг, выскочил на улицу в забытом богом переулке, свернул наугад направо и через некоторое время убедился, что дорога привела меня в абсолютно глухой Т-образный тупик.

Что за невезение!

Это место напоминало каменный колодец – ни лестниц, ни карнизов, даже окна заложены – с небольшими лазейками внизу, но через те если только кошка пролезет.

Я прижался к стене, прислушиваясь и пытаясь понять, что делать дальше: ждать здесь или идти обратно?

– Гре-ейстон?

Я не сразу понял, откуда доносится этот голос и поначалу счел его порождением собственного воображения, потом опустил взгляд и целую секунду пялился на знакомого, кремового цвета, котяру с холодными голубыми глазами.

– Фух, Дэриан, – наконец выдохнул я с облегчением, – вы очень вовремя.

– Разве? – Выражение кошачьей морды стало на редкость скептическим.

Я шепотом, очень быстро – в нескольких предложениях – объяснил ситуацию.

– Ты прав, я вовремя, – согласился он, неторопливо прошествовал мимо меня, абсолютно беззвучно запрыгнул на стоящие у стены деревянные ящики и царственно сел, обвив лапы роскошным хвостом.

В этот момент я так и видел мистера Ди невозмутимо сидящим за столом в кабинете: сплетенные пальцы с острыми ногтями и выжидательный взгляд. Последний, впрочем, и в животном обличии у него превосходно получался.

Дэриан, похоже, и не думал трогаться с места, а между тем парни О'Кифф уже сошли с тропы. Их шаги гулко разносились по переулку. Как и обещания найти «паршивого щенка» и кое-куда засунуть ему его «свистелку». Это несколько нервировало.

– Вы собираетесь что-нибудь делать? – беззвучно, одними губами прошептал я.

Чертов фейри и когтем не шевельнул, зато улыбнулся так тонко и издевательски, что посрамил бы и Чеширского кота.

Видишь ли, Грейстон, – котья морда сохраняла неподвижность, но его холодный бархатистый голос отчетливо звучал в голове, – ты очень нам все осложняешь.

– Вам? – тут же переспросил я.

Голубые глаза неотрывно буравили меня неуютным взглядом.

– И мне, – подтвердил Дэриан. – Но, в основном, Донни. Я давно бы с радостью от тебя избавился, но дал слово не причинять тебе вреда, – тут кот досадливо фыркнул. – Что не помешает мне смотреть, как это будут делать другие, раз представилась такая возможность.

Я конечно, и до этого знал, что мистер Ди не питает ко мне теплых чувств, но такого не ожидал. Впрочем, хлопать глазами и восклицать: «Да за что же!» времени не было: голоса преследователей звучали уже совсем близко, а рассчитывать, как только что выяснилось, я мог только на себя.

«К черту Дэриана», – решил я.

Я еще плотнее вжался в стену рядом с ящиками, в надежде прошмыгнуть по ней к выходу, медленно достал из кобуры пистолет и осторожно взвел курок.

Нервы мои были напряжены до предела, дыхание казалось оглушительным.

«Я должен отсюда выбраться, должен, должен, должен...»

Звук тихих, подкрадывающихся шагов раздался рядом, – и время снова растянулось изнутри, вмещая в каждую секунду множество событий.

В тот момент, когда вооруженные преследователи вошли в «колодец», кот издал ехидный смешок. Слышный только мне – это я понял уже потом . Тогда же меня будто по оголенным нервам полоснули.

В приливе праведного гнева я схватил мохнатого поганца за шкирку и безо всякого почтения швырнул брыкающегося кота в лицо ближайшего из парней. Откуда только силы взялись: кошачье обличье мистера Ди весило не меньше двадцати фунтов.

Фейри взбесился, полосуя воздух и все, что под лапы попадет, острыми когтями. Амбал заорал дурниной, его приятель, колдун Гэри, таращился на этот бардак с выпученными глазами, и я смог проскочить у него под носом. И только тогда понял, что просчитался: третьего с ними не было . Он обследовал другую часть проулка, но, услышав шум, поспешил мне навстречу со стволом наперевес.

Сзади послышались окрики «Стой!» и выстрелы.

Я несся вперед, почти равнодушно уже смотря на направленное на меня дуло.

– Стоять, щенок!

«Да пропади вы все пропадом!», – думал я. Или не думал? Мне просто отчаянно хотелось в этот миг оказаться подальше отсюда.

Я очень четко слышал звук выстрела, когда стоящий впереди головорез нажал спусковой крючок.

Бах!

Потом что-то сверкнуло перед глазами – и проулок взял и исчез, будто сменился кадр кинофильма. Я оказался в узком тоннеле, напоминающем тайную тропу в миниатюре. По инерции я пронесся по нему, а потом неведомый монтажер снова вырезал кусок пленки и приклеил дальше тот, где я со всей дури влетаю кому-то в спину.

Ударом из легких вышибло воздух. Перед глазами мелькнула черная ткань костюма, оказавшаяся вдруг у самого носа. Слух уловил уже становящийся привычным грохот перестрелки. Под этот вот аккомпанемент я повалился вперед вместе с жертвой моего внезапного наскока и инстинктивно зажмурился.