Рухвата мы, конечно же, не поймали. Лучники, что засели наверху, без приказа стрелять не решились, а я не догадался сразу распорядиться не жалеть гада. До последнего надеялся живьём его взять.

Такой пленник и канцелярию имперскую осчастливит, и со мной полезными сведениями поделится.

Если, конечно, получится его разговорить.

Увы, не получилось. Оказавшись за воротами, беглец, как я и предполагал, бесследно растворился среди палаток и навесов. Мои люди прочесали там всё не один раз, а разведчики с птицами осмотрели прилегающую территорию, но нехороший человек будто провалился.

Только время зря потратили.

Чёртов бунт и последующие попытки поимки «купца» стоили мне тысяч болтов. Нет, я не растратил их на стрельбу, я их попросту не сделал.

Потому что другими делами занимался.

Как оказалось, бессмысленными…

Я, конечно, приспособился «заряжать» боеприпасы в любой обстановке, целую группу помощников ради этого при себе держал, но тащить «сырьё» туда, где может пролиться кровь, не рискнул. Да и как бы выглядела такая деятельность в той обстановке? Непонятная возня у всех на глазах незамеченной не останется.

Не надо давать шпионам южан пищу для любопытных донесений.

А то, что в той толпе без вражеских глаз и ушей не обошлось, нисколечко не сомневаюсь. Да, те события, при которых в стране сменилась власть, катастрофически обескровили южную агентуру. Шпионов и пособников врагов, выступивших в ту ночь открыто, почти всех растерзала уличная толпа. Немногие попали к нам в руки живыми и на допросах они обычно долго не запирались, выдавая тех, кто на рожон в ту ночь не полезли. Также я некоторое время после этого оставался в городе и успел улучшить охрану на воротах, благодаря чему попалось немало новых агентов.

Но после моего отъезда всё быстро вернулось на круги своя. Да и как ни старайся, все лазейки не перекроешь и каждому в душу не залезешь. Так что глаз у противника здесь хватает.

Да и рук тоже. Не считая того тёмного, что так эпично выпотрошил себя на пороге, хозяйство Паксуса дважды подвергалось нападениям. Один раз кто-то упорно пытался поджечь склад с опасным содержимым, зарезав при этом охранника, второй раз поджог удался, но огонь успели потушить до того, как он охватил ящики с опасным содержимым. И вряд ли это поработали свои, потому что свои здесь в первую очередь воруют, а уже потом случается всё остальное. Также в городе убили несколько мастеров и их подмастерьев. Все они занимались военными заказами, и некоторые смерти нельзя объяснить одним лишь криминалом. Дважды травили колодцы в районах казарм, из-за чего погибло несколько десятков горожан, и я уже сбился со счёта, сколько раз яд пытались подсунуть мне.

Ну да ладно, меня в этой статистике можно не учитывать. Наверняка очередные «приветы с ближнего севера», очень уж популярен в империи тихий способ устранения неугодных аристократов.

Случаев диверсий можно вспомнить немало, и нет сомнений, что одними диверсиями деятельность вражеской агентуры не ограничивается. На юг идут донесения с различной информацией, и я не хочу, чтобы мои манипуляции с боеприпасами стали строками отчёта какого-нибудь наблюдательного рыцаря плаща и кинжала.

Так что минимум минус тысяча с лишним болтов.

Ну да ладно, это ещё гуманно. Если вспомнить, сколько я потерял из-за тех пустых переговоров…

Нет, лучше не вспоминать.

Причём переговоры пустые во всех смыслах. За победу над тем жутким големом знаете, что мне дали?

Ничего не дали.

Вообще ничего.

Я даже решил было, что ПОРЯДОК эту победу не заметил. Но нет, в логах запись нашлась. Он что-то невнятное сообщил о некоем событии непредвиденном и предложил мне подождать, пока это событие реализуется в определённой мере. Что это означает, я не понял. После несколько раз под строкой многоточия появлялись, а затем и они перестали меня беспокоить.

Сколько ещё ждать результата и дождусь ли чего-либо – неизвестно. Впервые сталкиваюсь со столь бесконечной задержкой.

Кое-какие трофеи достались из солдат, попавших под взрыв. Там ведь не только мёртвые вокруг валялись, среди них и раненных хватало, и некоторых из них добило из-за меня. Спасибо, что южане за это кровопролитие ничего не предъявили.

Они рядовых за людей не считали, да и понимали, что не останови я тогда монстра, он бы успел куда больше дел наворотить.

Команда незадачливых мстителей одарила меня щедрее, но ничего особенного я с них не получил. Примени рунный конструкт на того мага, глядишь, и вытащил бы что-нибудь интересное, но не рискнул разряжать четверть бесценного заряда на единичную цель.

Раньше разряжал полностью почти на месяц без особых раздумий, но сейчас, в ожидании серьёзной битвы, вынужден сдерживаться. И хотя, гоняясь за Рухватом, пожалел о своей скупости, позже признал, что поступил правильно.

Ну откуда мне было знать, что в скором времени «каменные валенки» понадобятся?

И вообще надо подумать о получении качественных навыков контроля. Так-то мне известно несколько способов ими обзавестись, но они будут слишком малоэффективными даже на приличных уровнях, против прокачанных альф применять такие умения бессмысленно. А противников попроще я в большинстве случаев без лишних хитростей догоню.

В миссию возвратился с невесёлыми и противоречивыми мыслями. Навстречу предупредительно выскочили Кьян и Шатао, перехватили вдвоём окта за узду, и, естественно, при этом молчать не стали:

– Доброго вечера молодому господину!

– И хорошей ночи!

– Да, хорошей.

– Не такой, как у Дорса.

– Да, чтобы без плёток и криков.

– И без унижений.

– Никто унижения не любит.

– Лишь некоторые.

– Меньше криков, крепче сон.

– И меньше болезненных ощущений.

– Глас вот до сих пор от таких ощущений избавиться не смог.

– Лекари ему не помогли.

– Потому что местные коновалы не могут травмы души лечить.

– Сегодня опять бегает и кричит.

– Никак не может старую боль забыть.

– И унижения тоже забыть не может.

– Сильно кричит.

– Нам его даже почти жалко.

– Он вас почему-то ищет.

– Лекаря для души ему искать надо, а не вас.

– Хотя это не наше дело.

– Да, не наше, но все знают, что когда больно, надо к лекарю идти.

– А не к деснице.

– А заболело у него, когда он ту женщину увидел.

– Мы тоже её увидели.

– У нас ничего не заболело.

– Но могло и заболеть.

– От её вида любой человек заболеть может даже без унижений.

– Устрашение она вызывает.

– Да, очень страшно.

– Прям очень.

– Глас даже не кричал, он визжал.

– Да, как девочка визжал.

– Он даже охрану звал.

– И по глазам было видно, что хочет мамочку позвать.

– Требовал, чтобы они эту женщину арестовали и казнили.

– Но охрана его не послушала.

– Гласа охрана не уважает.

– Распространяет о нём унизительные слухи.

– На наш взгляд, слухи правдоподобные.

– Не знаю, кто охране разболтал такое.

– Это точно не мы.

– Да, не мы, мы разболтать не могли.

– Потому что нам ничего не рассказывают.

– Поэтому мы не всё знаем.

– Но о многом догадываемся.

– Мы же сообразительные.

– Так! Стоп! – скомандовал я. – Значит, Глас меня ищет?

– Да, ищет.

– Вас ищет.

– И орёт сильно.

– Как услышите крик, это Глас.

– И это значит, что он где-то рядом вас ищет.

Мне ни Глас не интересен, ни очередная причина его истерических воплей, так что я, даже не подумав его искать или звать, направился к кабинету.

Но не тут-то было, – голос императора выскочил навстречу:

– Где тебя носит, Гедар?! – взвыл он. – Там… Там… Прикажи арестовать! И стражников тоже арестовать! И вербовщиков в подвал! Всех в подвал! И казнить! Казнить! Всех казнить!..

– Что за визг? Глас, ты имперский аристократ, или крестьянка, которую против её воли волокут на сеновал? Чётко и ясно объясни: чем ты недоволен и что я, по твоему мнению, должен по этому поводу предпринять. Я тебя выслушаю с уважительным видом, после чего пошлю в задницу и отправлюсь заниматься своими делами.

– Да как!.. Да как ты!.. Ты!.. Да как смеешь! Аааааа! Это же ты! Ты! Я знал! Знал! Ааааа! – крики Гласа стихали по мере того, как он мчался от меня по коридору куда-то прочь.

Аммо Раллес, выглянув из кабинета, с удивлением посмотрел ему вслед и просил:

– Куда это он так быстро и шумно направился?

Я пожал плечами:

– Непонятный момент получился. Я ведь его послать не успел, лишь направление указал. Зачем он так быстро туда побежал? Странный какой-то…

Глава миссии интригующе улыбнулся и даже подмигнул:

– Кажется, мне известна причина его нервозности. Молодой человек неожиданно встретился со старой знакомой, и эта встреча его сильно взволновала. Ох уж этот юношеский романтизм.

– Мне и на Гласа плевать, и на всех его знакомых, и на романтику, – устало отмахнулся я, заходя в кабинет.

И остановился, будто на стену бетонную налетев.

Не ожидал увидеть здесь Брунгильду.

Да, огромная мужеподобная женщина вполне могла заменить бетонную стену.

Или даже стальную.

Меня остановила, и танк тоже остановит.

Сегодня она оделась более чем прилично, но не женственно. В мужские вещи. Но перед глазами вставал иной, более привычный её образ.

Тот самый, что, по-видимому, сильно запал в израненную душу голоса императора.

– Вот и он тоже занервничал, – склонившись к моему уху, вкрадчиво произнёс Аммо Раллес.

Опомнившись, я возразил:

– Дело не в нервах, просто не ожидал здесь увидеть постороннюю. Приветствую, Брунгильда.

– Здравствуйте, господи десница. Простите, что я тут. Господин Аммо Раллес попросил меня подняться. Он почему-то думал, что вы будете рады меня увидеть и лично принять решение.

Голос у Брунгильды под стать внешности, так что я едва удержался, чтобы не вздрогнуть.

– Какое решение?

Брунгильда потупила глаза, и стеснительно заелозила ступнёй размера эдак сорок седьмого.

Если бы тяжёлый бульдозер мог смущаться, его смущение выглядело бы примерно так же.

– Да я так… я тут решила стране помочь. И вообще… Ну… делом заняться. Мужикам их место показывать, тоже, конечно, полезно, но как-то оно не моё, что ли. Да и что это за мужики? Странные они какие-то. Я это… Пошла вот к вам, к вербовщикам вашим. Говорю, дайте мне ваш самострел, я его руками голыми взведу, без глупой железяки вашей. Её долго крутить надо, а я так, по-простому, это же быстрее получится. А они давай смеяться. Не люблю, когда смеются надо мной, вот я и осерчала слегка. Немного поучила их уму-разуму. А тут подошёл господин Аммо Раллес, как всегда вежливый, предложил мне с ним пройтись. Сказал, сам десница должен решение принять по вопросу моему. И вот я пришла. Сижу тут.

Внимательно выслушав женщину, я, для начала присел за свой стол, после чего вопросительно уставился на Аммо Раллеса.

Глава миссии изобразил свой любимый жест – развёл руки:

– Наша милая Брунгильда выбросила в окно двоих вербовщиков, а третьим принялась протирать пол. И это не фигура речи, она действительно затеяла там уборку. Его лицом вытирала. Охрана миссии не решилась вмешиваться в процесс и сообщила мне о происходящем. Я счёл, что в вербовочном пункте не настолько грязно, чтобы таким экстравагантным способом приводить его в порядок. Достаточно мебель разбитую убрать, немного подмести, и можно дальше работать. И так как на тот момент там ещё не вся мебель была разбита, я счёл, что Брунгильду следует отвести сюда, где она в спокойной обстановке под моим присмотром дождётся вас и вашего вердикта. Заодно и вспомнили с ней несколько презабавных моментов, о которых я вам как-нибудь непременно расскажу. В другой обстановке. Более интимной. И да, господин Глас как-то возбуждённо себя повёл, когда меня с ней увидел. И до сих пор не может успокоиться. Но не обращайте внимание, вы же сами знаете, какой он нервный.

Я устало протёр глаза. Как же хорошо, что у меня есть Герой ночи. Без него я бы и половину того, что сделано, не успел завершить. Но в последнее время даже его не хватает.

И как же прекрасно, что я его на людях не активирую. Не хочу даже думать о том, что случится, если Брунгильда попадёт под магическое обаяние родовой силы Кроу.

Надо хоть немного начинать отдыхать по ночам, иначе рискую к подходу врага превратиться в сонную развалину.

– Получается, ты, Брунгильда, решила записаться в арбалетный полк? Так?

– Да, господин Гедар, всё так. Я ведь грамотная, читать умею, а у них на бумаге, что на стене у дверей висит, написаны требования к кандидатам. Там перечисляют самую малость, что надо иметь. Как это… Во: минимальные требования. А у меня всё больше, чем на той бумаге, значит, я подхожу. А они давай смеяться. Мол, баб не берём, или берём, но посмазливее, и для известных дел, а не в полк. Только в бумаге ничего нет ни про то, что не берут нас, ни про известные дела. Я ведь проверила, каждое слово прочитала. И на бумаге той, между прочим, печать ваша стоит. Значит, получается, вы не против нас, баб. И коли так, выходит, эти вербовщики вас не уважают, раз против написанного такое говорят. Ну я осерчала и за вас, и за себя, а я даже когда спокойная, меня мужики до заикания боятся. Умные, конечно, боятся, дураки о страхе не думают. Ну да это пока меня не узнают, не думают, я-то быстро их уму-разуму обучаю. Вот и этим маленько навела шороху, чтобы знали, кого уважать следует.

Я вновь посмотрел на Аммо Раллеса, а тот в который раз развёл руки:

– Когда такая женщина чего-то хочет, у меня сердце сразу тает. Не тот она цветок, чтобы вербовщикам на потеху отдавать. Вот и решил, что вы, как никто другой, грамотно распорядитесь такой перспективной кандидаткой. Я ни разу в жизни не встречал никого, кто бы мог сравниться с вами в трепетности при подборе кадров. Вы только посмотрите на Брунгильду: сама, без учителей, научилась грамоте и счёту, а это признак нерядового ума. С низов, с бродяжек подброшенных поднялась до звезды в известном нам заведении. Между прочим, заведении элитном, попасть туда своего рода честь, и как по мне – честь немалая. После того, как её туда взяли, быстро сократили расходы на охрану. Потому что Брунгильда боевым молотом и палицей машет так, что вряд ли во всём городе десяток жителей наберётся, которые могут с ней в этом сравниться. Умеет молчать, что для женщин даже не золото, а чистые алмазы. Никогда не слышал, чтобы она чего-то боялась, а вот чтобы боялись её – слышу регулярно. И, наконец, вот вам вишенка на торте: представьте, как упроститься ваша задача, когда в дальнейшем снова и снова придётся пресекать истерические выходки Гласа. У вас ведь в любой момент под рукой будет наша чудная красавица.

– Так не под рукой, а в полку арбалетном, – рассеянно поправил я.

Глава миссии снова развёл руки:

– Я всё сказал, господин Гедар. Ваше дело услышать меня, или проигнорировать.

Рассеян я был от хронического переутомления и от того, что именно в этот момент мечтательно представлял, что на самом деле Рухват от меня не сбежал. Попался таки у ворот, не смог проскочить сквозь решётку. И вот я его взял тёпленьким и задаю всякие вопросы интересные, а наглый мерзавец смеётся в ответ и в лицо плюнуть норовит.

Потому язык мой почти без указаний разума сработал:

– А скажи, Брунгильда, ты бы могла допросить сильного мужчину? Ну… такого, который говорить отказывается, а мне, допустим, надо чтобы он побыстрее признался в содеянном.

– Сколько времени на расспросы дадите, господин? – деловито уточнила Брунгильда.

– Ну… допустим сутки.

– За день он у меня сознается даже в том, чего никогда не делал. А если вам сильно надо будет, так ещё и сделать успеет.

Дверь резко распахнулась в свойственной Дорсу бесцеремонной манере:

– Гедар, у меня тут вопрос возни…

Здоровяк осёкся на полуслове, вытаращился изумлённо, и даже дёрнулся глаза протереть. Но вовремя вспомнил о минимальных требованиях к благородному поведению и ограничился вопросом:

– Стесняюсь даже спросить, но не молчать же… Какой Хаос притащил сюда Брунгильду?!

– Оказывается, господин Гедар палача для своего идзумо ищет, – ответил Аммо Раллес. – Есть мнение, что она неплохая кандидатура. Вот, расспрашиваем понемногу.

– Раллес, Гедар, быстро берите её без расспросов, пока она не передумала, – торопливо протараторил Дорс и, выскочив в коридор, заорал во всю мощь глотки: – Глас! Дружище! Ты где?! Радуйся, у меня для тебя прекрасная новость!

* * *

Снег понюхал россыпь трофеев на ладони, отвернулся, фыркнул.

Я уже давно подозреваю, что у окта есть свой Баланс, и конь, в отличие от «раннего меня» относится к равновесию трепетно. Очень избирательно действует, расчётливо. Сегодня игнорирует предложенное, а завтра покажешь то же самое, может что-нибудь выбрать. Особенно придирчив к знакам навыков. Или они его грузят сильнее всего прочего, или некоторые умения для лошадей не вполне подходят, и требуют выполнения разных предварительных условий. То и дело замечаю, как на отдельные с явным интересом посматривает, однако упорно отказывается.

Я вообще не представляю, как он определяет то, что ему годится в этот момент, что можно выбрать попозже, а что не годится в принципе. Знаю, что Состояния и атрибуты Снег обычно берёт без заминок, некоторые трофеи Хаоса ему тоже очень по вкусу, а вот прочее или игнорирует, или придирчиво обнюхивает и осматривает.

Пытался даже наладить с ним полноценный разговор. Приказал слугам подготовить комплекты букв на досках, и доски эти выложил перед Снегом. Называл слова и показывал, как их набирать. Но тот или читать не умеет, или не желает со мной общаться таким образом.

В общем, диалог не задался, конь так и не выдал свои тайны.

Эх, поймать бы кого-нибудь осведомлённого. Не наездника, а того, кто сведущ в разведении этих необычных животных. Но, подозреваю, такие спецы у южан – штучный товар, и вряд ли их погонят воевать в далёкую нищую страну.

Ладно, даже прокачивая окта «вслепую», я многого добился. Щит ветра, что он ставит, держится всё дольше и дольше, и хотя полноценные испытания проводить опасаюсь, не сомневаюсь, что конь способен принимать на него серьёзные атаки. В сочетании с его аномально-крепкой шкурой защита выходит двойная.

Ради этого пришлось повысить коню стихию Ветра и магические атрибуты. Благо, с передачей ноль проблем, и таких трофеев у меня хватает. В этом направлении лишь сущностей вечно недостаёт, так что их всего ничего выделил.

И после того, как я их коню скормил, он впервые согласился взять боевой магический навык. Если посмотреть чуть левее, в саманной стене конюшни можно заметить вмятину, от которой расходятся трещины. Это след Кулака Ветра, оставленный при демонстрации полученного умения. Не очень-то серьёзный ущерб, но для начала неплохо.

С тех пор стихийные трофеи я скармливаю Снегу за городом, убедившись в отсутствии посторонних глаз.

Да, для меня эти кони – та ещё загадка, но хватает ума, чтобы понимать – мой окт существенно отличается от всех прочих. Я не поленился, проверял остальных элитных коней на любовь к трофеям, общаться по-всякому с ними пытался, но всё без толку.

Очень может быть, что даже южные конезаводчики не в курсе, на что способны некоторые их питомцы. Никогда ни о чём подобном не слышал и не читал.

Не всякий догадается коню скармливать дорогостоящие трофеи. Это почти то же самое, что золото ему в глотку отправлять.

Почти – потому что «золотая диета» обойдётся гораздо дешевле.

Готов ли конь к тому, что нам предстоит послезавтра или даже завтра?

Не знаю.

Я не уверен, что сам к этому готов…