Нет смысла делать вид, что все заинтересованы в экономическом развитии. Использование нефти в виде горючего для ламп было невыгодно для китобойной отрасли, а также для тех, чья экономическая и социальная власть была связана с ней. Развитие новых видов общественного транспорта не принесет выгоды нефтеперерабатывающей индустрии, строителям автомагистралей и компаниям, производящим автомобили, а также всем тем, чьи экономические и общественные интересы связаны с этими отраслями. Белых расистов, включая бессознательных расистов и сторонников патерналистских взглядов, не устроит ситуация, при которой разработкой и выпуском новых экономически важных видов продукции и услуг займутся черные.

В развивающихся экономиках, даже если в них существуют установившиеся виды деятельности, которым не был напрямую нанесен ущерб появлением новых товаров и услуг, всегда найдутся люди, чья экономическая и социальная власть препятствует этой деятельности. Это вопрос разделения компетенции. По мере роста экономики старые, укоренившиеся экономические интересы теряют свою значимость и влияние. Более того, с головокружительной скоростью происходит расширение именно новых видов деятельности (возникающих практически с нуля). Совсем не обязательно, чтобы при этом объем старых видов деятельности снижался в абсолютных и финансовых показателях, — зачастую они даже начинают расширяться в ответ на общее развитие, но по отношению к нему они все же оказываются в убытке. Что-то подобное происходит и с людьми, извлекающими социальную и экономическую выгоду из всего этого. Маловероятно, что охотники в Чатал-Гюйюке продолжали бы править, как в прежние далекие времена, когда при родовом строе не существовало торговли и иных способов добыть пищу, кроме охоты.

Непропорциональное распределение голосов при выборах законодательной власти штатов США в пользу сельских территорий, поселков и маленьких стагнирующих городков стало анахронизмом, но это точная картина политической, социальной и экономической власти в эпоху, когда такая система была введена. В ту пору власть была лояльна именно к этим группам населения — фермерам, людям из маленьких городков, чья значимость на фоне быстрого развития остальной экономики в целом снизилась. Короче говоря, экономическое развитие всегда ниспровергает существующее положение вещей.

Карл Маркс писал, что принципиальный конфликт в экономической жизни промышленно развитых стран заключался в серьезном столкновении интересов собственников и рабочих. Но это вторичный тип конфликта. Согласно Марксу, революции должны происходить в промышленно развитых государствах, но на самом деле они случаются в основном в экономически отсталых, стагнирующих странах. С точки зрения его концепции невозможно понять поведение профсоюзов: в реальной жизни они, наделенные законным статусом, успешно взаимодействуют с работодателями; интересы профсоюзов и владельцев компаний во многом совпадают. Отсутствие конфликтов в интересах рабочих: если итогом этих конфликтов станет уничтожение бизнеса, на который они работают, им же будет хуже. Также в интересах профсоюзов, чтобы их отрасль не изменялась технологически: именно это часто приводит к конфликту профсоюзов с работодателями, и более того — к конфликту интересов с другими отраслями промышленности (и рабочими этих отраслей), производящими новые машины. Солидарность рабочего класса есть не что иное, как экономический вымысел.

Точно так же не совпадают интересы хорошо организованных рабочих с интересами тех, у кого нет серьезной работы, кто является «лишним» в застойной экономике, и, следовательно, тех, кто недополучил товары и услуги. Создав условия для расцвета творческой активности этих людей, можно изменить сложившийся порядок, опрокинуть существующее положение вещей, что приведет к устареванию некоторых видов деятельности и снизит относительную значимость других. Конечно, творчество «лишних» людей побуждает развитие экономики, ее процветание и рост; но это также угрожает другим рабочим и работодателям, связанным со старой деятельностью, которой потенциально угрожает развитие новой. Неслучайно требования чернокожего населения о предоставлении им контроля над процессом образования в негритянских гетто сталкиваются не только с интересами школьных отделов (работодателями), но и с интересами объединений директоров школ и профсоюзов учителей (служащими); причем конфликт с последними представляется более серьезным. То, что изменения могут пойти на пользу детям и привести к значительному развитию образования, не берется в расчет теми, кому это несет угрозу. Конечно, если большинство рабочих, занятых в экономике, считает, что их уровень благосостояния не растет, и практически все они не удовлетворены сложившимся положением вещей, они могут объединиться в борьбе. Но экономика к этому моменту должна прийти в состояние глубокой стагнации, в этом случае, возможно, их выступлению суждено увенчаться успехом.

Я думаю, что первичный экономический конфликт возникает между людьми, чьи интересы связаны с уже упрочившимися видами экономической деятельности, и теми, кто заинтересован в появлении новых ее видов. Этот конфликт не затухает, за исключением времен застоя. Новые виды экономической деятельности сегодня — это стабильная деятельность завтра, которой, в свою очередь, будет угрожать дальнейшее экономическое развитие. В этом конфликте, при прочих равных условиях, побеждают стабильные виды деятельности и те, чьи интересы с ними связаны. Они, по определению, сильнее. Единственно возможный способ сохранять и поддерживать экономические возможности для новых видов деятельности — это наличие «третьей силы», которая бы защищала их слабые и зарождающиеся интересы. Такую роль могут играть только правительства. И иногда, но, к сожалению, на протяжении лишь короткого времени, так и происходит. Но поскольку развитие ниспровергает сложившееся положение вещей, оно вскоре низвергнет и правительства. Когда развитие продолжается в течение какого-то периода времени и дает толчок новым значимым видам деятельности, правительства в своей власти опираются на интересы тех, кто занимает прочные позиции, а не на тех, чьи интересы и деятельность еще находятся в процессе становления.

На протяжении всей истории человечества большинство людей в большинстве мест большую часть своего времени влачили жалкое существование в странах с застойной экономикой. Города с развивающейся экономикой были исключениями, а история их развития — непродолжительной. То здесь, то там начиналось бурное развитие городов, побуждаемое процессами, описанными мною в этой книге, затем они впадали в состояние стагнации во благо тех людей, которые находились у власти. Я не из тех, кто верит в то, что летающие тарелки привозят существ из других солнечных систем, из любопытства вмешивающихся в наши земные дела. Но если бы такие существа объявились, со своими чудесными хитроумными приспособлениями, можно быть уверенными, что нам не терпелось бы разузнать, как работают их технологии. Однако первый вопрос, который хотелось бы им задать, совсем другой: какие правительства им удалось изобрести, чтобы оставаться открытыми для новых возможностей экономического и технологического развития, вместо того чтобы блокировать их? Без полезного совета из космического пространства эта проблема по-прежнему остается одной из самых насущных и наименее изученных.

Если какие-то группы людей на земле будут по-прежнему «мутить воду» и революционизировать периоды экономического развития, можно с абсолютной уверенностью говорить о некоторых особенностях будущих городов. Города не станут меньше, проще или более специализированными, чем сегодняшние. Скорее они станут более крупными, сложными, многоликими и разнообразными по сравнению с нынешними городами. Беспорядочное сочетание старого и нового в них будет бросаться в глаза в еще большей степени, чем сейчас. Столь милые сердцу современных градостроителей, знакомые читателям научной фантастики и утопических романов упрощенные, бюрократизированные города противоречат процессам развития городов и их экономики. Согласованность и монотонность, пусть и приукрашенные пеной нововведений, не являются неотъемлемыми признаками развивающихся и экономически активных городов. Это характеристики стагнирующих поселений. Для кого-то образ будущего, в котором жизнь устроена проще, чем сейчас, а работа стала настолько обыденной, что почти незаметна, кажется притягательным и волнующим. На других такая картина наводит тоску. Неважно. Данный образ не имеет никакого отношения к развивающимся экономикам, определяющим будущее. В высокоразвитых экономиках будущего работы будет больше, а не меньше, чем сегодня, и она станет более разнообразной. И многие люди в больших растущих городах окажутся вовлеченными в необычные виды бизнеса, способствующие развитию экономики через пробы и ошибки. Они столкнутся с острыми практическими проблемами, которые мы сейчас себе и представить не можем. Они добавят новую работу к старым видам деятельности.