…Грендель — в древнескандинавской мифологии, земноводный монстр, наводивший ужас на жителей Севера, пока не был побеждён героем викингом по имени Беовульф…

…Резкий ветер с воем гнал позёмку по бескрайней белой равнине. Казалось, никто и ничто не способно выжить в этом ледяном безмолвии. Но неожиданно, в злое завывание ветра вплёлся долгий, тоскливый вой, и громкий, на грани истерики собачий лай. Они знали, что станут его добычей. Он был властелином этой пустыни. Тем, кто решает, кому жить, а кому стать его пищей. Горячая кровь, и сладкая плоть. То, что так сильно будоражило и манило его к себе…

Керн с хрустом вырвался из объятий векового льда, и дежурная смена дружно заулыбалась, с облегчением переводя дух. Получилось! Труд двух десятков лет и огромного количества полярников был закончен. Теперь, нужно было опустить в скважину контейнер для забора пробы, и можно со спокойной душой радировать на большую землю, что всё получилось. Что им удалось, наконец, пробуриться сквозь толщу льдов, и добраться до единственного в своём роде пресноводного озера, непонятно как оказавшегося посреди вод ледовитого океана.

Быстро прикрыв скважину специальной заглушкой, чтобы избежать попадания в неё посторонних частиц, старший смены, буровой мастер Махмудзянов, обернулся к друзьям, и с облегчением переведя дух, сказал:

— Всё, мужики. Мы своё дело сделали. Теперь, пусть научно стукнутые решают, что дальше будет.

Стоявшие вокруг скважины буровики дружно закивали головами. Не смотря на то, что людей в экспедицию подбирали, словно в отряд космонавтов, мелкие прения между буровиками и научным составом экспедиции всё равно возникали. Группа в тридцать человек не может провести без малого год в ограниченном пространстве зимовья, и при этом хоть иногда не сцепиться по какому-нибудь пустяковому поводу. Особенно, если учесть, что учёных в экспедиции было всего десять человек. Остальной состав группы считался вспомогательной командой.

Именно это и было камнем преткновения между учёными и остальной группой. Привыкшие отдавать распоряжения, не задумываясь о последствиях, научно стукнутые, как их называли буровики, то и дело нарывались на грубость. Увлёкшись какими-нибудь новыми данными, учёные то и дело требовали подать или принести им какой-то предмет, на что в ответ регулярно раздавалось:

— Тебе надо, сам и сходи.

И дело тут было не в классовой ненависти и не в неприятии конкретно этих людей. Очень часто, учёные попросту забывали, что находящиеся в зимовии люди, или вернулись с вахты, или готовятся заступить на неё. До драк, само собой не доходило, но иногда, подобные стычки заканчивались скандалами. Понимая, что должен гасить подобные вспышки, начальник партии, профессор Васенков, человек на первый взгляд не самых выдающихся статей, решительно вставал между спорящими сторонами. Буровики, были мужиками серьёзными, поэтому, вполне могли отвесить обидчику основательную затрещину, или отшутиться так, что объекту шутки долго пришлось бы приходить в себя.

Только присмотревшись к профессору, непосвящённый человек мог при внимательном наблюдении заметить, что Васенков не так уж и безобиден. Чуть выше среднего роста, сухощавый, жилистый, он принадлежал к той уже почти забытой когорте энтузиастов, которые усиленно продвигали изучение карате по книгам и паршивого качества видеозаписям. Его наголо стриженый череп мог бы стать эталоном для проповедников нацизма во времена второй мировой войны. Но сам профессор с улыбкой отвечал на вопрос о своей национальности:

— Тайна сия есть тайна великая. Кавказские горцы, донские казаки, сибирские охотники и поморские рыбаки в одну кучу.

Сам Васенков родился в Питере и, отслужив в армии, поступил в институт, став геологом, как всегда мечтал. Романтика дальних походов и ночёвок у костра привела его в институт Арктики и Антарктики, откуда он и отправился на свою первую зимовку. За северный полярный круг. После развала советского союза, когда вся российская наука оказалась на грани уничтожения, развалилась и его семейная жизнь.

Жена, не выдержав безденежья и долгой беспросветности, забрала дочь, и использовав первую же подвернувшуюся возможность, уехала в Германию. Будучи этнической немкой, она подпадала под программу возвращения соотечественников. С тех пор, Васенков проводил больше времени в экспедициях, чем дома, стараясь заполнить работой вдруг возникшую пустоту. И вот теперь, после долгих лет ожидания, правительство решило возобновить работы по изучению Антарктического шельфа, для чего и была создана данная экспедиция.

Буровые работы, остановленные в смутные времена, были начаты снова, и Васенков, с головой погрузился в изучение добытых образцов льда. Первые же данные повергли весь научный отдел экспедиции в тихую эйфорию. Приблизительный возраст вмёрзших в лёд ракушек насчитывал несколько сотен тысяч лет. Тихо проклиная доисторическую технику, и отсутствие хорошего финансирования, профессор то и дело задумчиво поглядывал в сторону, где стояли роскошные домики канадской экспедиции.

Но полученные инструкции не допускали двойного толкования. Все полученные материалы и данные должны были быть закрыты и засекречены. Начавшая приходить в себя после перестройки и перестрелки Россия вступала в очередную гонку. Но теперь не вооружения, а промышленного развития. Это здорово напрягало заклятых друзей и партнёров страны, но помешать этому развитию открыто, они не могли. Это было бы вмешательством во внутренние дела. Улыбаясь и держа в кармане фигу, они старательно вставляли палки в колёса везде, куда только могли дотянуться.

Именно поэтому, все полученные данные нужно было держать в строжайшем секрете до того момента, когда академия наук будет готова обнародовать их, а значит, мечта воспользоваться великолепной техникой и оборудованием так и останется мечтой. Ко всему прочему, от соседей начали поступать странные сообщения. То и дело, у всех зимовщиков начали бесследно пропадать собаки. Не смотря на широкое применение техники, собачьи упряжки использовались всеми экспедициями регулярно.

Но настоящие ездовые лайки, это особые животные, приспособленные выживать там, где человек запросто может погибнуть от переохлаждения. Несмотря на сильные морозы, упряжные собаки жили на улице, и прекрасно себя чувствовали. Больше того, попав в тепло, лайки буквально заболевали. У них поднималась температура, они отказывались от пищи и становились вялыми. Но самое главное, эти собаки, не знали страха. В Антарктике не было опасных хищников, и нападать на них было просто некому.

Тем не менее, лайки пропадали. Дошло до того, что оставшихся упряжных собак даже начали охранять. А самое странное, что собаки стали пугливыми, и частенько, по ночам, заходились лаем, пытаясь оборвать привязь и удрать вглубь ледника. Что могло вызвать такую реакцию бесстрашных животных, зимовщики не понимали, но на всякий случай, информация о странном поведении собак была обнародована.

К счастью, или к несчастью, но собак в русском зимовье не было. Содержание ездовых собак, дело не простое, а главное, не дешёвое, так что, руководство института, направляя экспедицию в Арктику, решило не напрягать лишний раз бюджет и обойтись только техникой. Сам Васенков, собак любил, но управлять ими так и не научился, так что, об отсутствии в экспедиции ездовых собак, сильно не жалел. Но странное поведение животных у соседей, заставило его насторожиться.

Именно обо всех этих странностях размышлял профессор Васенков, когда из бурового отсека поступила радостная новость. Узнав, что бурение закончено и теперь в скважину можно запустить контейнер для забора образцов, Васенков быстро отложил бумаги и, заперев лабораторию на ключ, бегом отправился к буровой. Следом за ним тяжело топая и отдуваясь, спешили остальные члены научной группы.

Увидев начальство, Махмудзянов чуть усмехнулся и, картинным жестом указывая на прикрытую горловину скважины, громко сказал:

— Прошу, господа. Мы своё дело сделали, теперь, ваша очередь.

— Спасибо, Наиль, — кивнул ему Васенков. — Всем спасибо, мужики, порадовали.

Опытный буровой мастер, проработавший на нефтепромыслах много лет, Махмудзянов только усмехнулся в ответ, и неопределённо пожав плечами, скомандовал:

— Пошли, мужики. Дальше, не для наших мозгов дела.

Дружно заулыбавшись, вся смена не спеша, покинула помещение буровой. Проводив их задумчивым взглядом, Васенков тяжело вздохнул и, подойдя к большому железному шкафу, принялся отпирать замок. Достав их него длинный контейнер, он ловко прицепил его к тросу и, вставив в скважину, подошёл к пульту управления подъёмником. Обведя собравшихся внимательным взглядом, Васенков сделал глубокий вздох и, улыбнувшись, тихо сказал:

— Ну, с богом, — и решительно нажал кнопку.

От волнения и напряжения, улыбка вышла натянутой, но никто из собравшихся этого не заметил. Это был особенный, можно сказать, исторический момент, который вполне заслуживал того, чтобы его отметить. Мощный электромотор не громко заурчал, приводя в движение барабан, на который был намотан тонкий трос. Вообще, все работы на буровой проводились только при помощи электричества. Дизельная электростанция находилась на поверхности ледника, и от неё, вниз, в помещение буровой был, протянут кабель.

Сама буровая была оборудована в глубине ледяной шапки южного полюса, и если на поверхности, температура периодически опускалась ниже отметки в минус пятьдесят градусов, то в глубинных галереях она постоянно держалась на отметке в минус пятнадцать. Система искусственной вентиляции позволяла поддерживать температурный режим на нужном уровне, во избежание ненужного подтаивания ледника. Провалиться в ледяную воду никто не хотел. Галерея была вырублена в толще льда на глубине пятнадцати метров. Поэтому, все работавшие на бурении были вынуждены ходить только в тёплой одежде, при этом, иногда очень напоминая настоящих колобков.

Спустя сорок минут, оборудованная системой автоматического отключения подача троса отключила мотор, и Васенков, в наступившей тишине, принялся тихо отсчитывать положенные для заполнения контейнера пятнадцать секунд. После цифры ноль, он снова вздохнул, и нажал на кнопку подъёма. Мотор снова загудел, медленно сматывая трос. Косясь на медленно перемещающийся по направляющим тросоукладчик, профессор с замиранием сердца ждал результата добычи пробы.

Обнаружить посреди ледяного безмолвия, в толще антарктических льдов пресноводное озеро, граничило с фантастикой. Именно им, предстояло сделать эту фантастику, реальностью. Ждать было невыносимо, но ничего другого им не светило. Наконец, концевик тихо щёлкнул, отключая подачу питания, и все собравшиеся дружно уставились на мокро поблёскивающий контейнер, плавно покачивавшийся над скважиной.

Решительно шагнув к контейнеру, Васенков не удержался и, коснувшись пальцем стекавшей по стенке контейнера капли, сунул его в рот.

— Пресная, — срывающимся от восторга голосом прохрипел он.

— Егор Михайлович, ты совсем ума лишился. Тянешь в рот всякую гадость. А если в ней какой-нибудь вирус? — растеряно возмутился один из членов экспедиции.

— Не удержался, — смущённо признался Васенков. — Ладно, не отравился ведь. Так что, пошли колбы с ретортами настраивать. Нам теперь работы предстоит, непочатый край.

Шутка заметно разрядила обстановку, и вся команда, дружно направилась к выходу из буровой. Теперь, им предстояло долго и старательно изучать всё, что удалось добыть путём такого долгого и упорного труда. Старательно запечатав скважину, профессор снял с троса контейнер и, держа его, словно младенца, медленно отправился следом за сослуживцами. По большому счёту, для него это и был младенец. Детище его долгой работы. Но теперь, когда буровые работы были закончены, ему предстояло сделать всё, чтобы свободные от вахты буровики не ударились в безделье. Первая заповедь любого начальника гласила:

— Чем бы, дитя не тешилось, лишь бы без дела не сидело.

Этот не хитрый постулат он усвоил ещё во времена своей службы в армии. Так что, профессору предстояло решить ещё одну проблему, прежде, чем он сможет со спокойной совестью заняться наукой. Осторожно, чтобы не поскользнуться на ледяных ступенях, профессор поднялся на поверхность, и быстро пройдя на рабочую половину станции, аккуратно положил контейнер на стол.

* * *

Привычно вслушиваясь в монотонное тарахтение дизельного двигателя, Руслан перелистнул страницу книги, и вздохнув, захлопнул её. Чтиво оказалось совершенно бестолковое, не смотря на заманчивое название и роскошную обложку. Что называется, обёртка не соответствует содержимому. Хотя, для дежурства в крошечной коморке рядом с постоянно молотящим мотором, вполне подходило. Но читать не хотелось. Как не хотелось, и разгадывать кроссворды, сборник которых лежал узком столе.

Отложив книгу, Руслан закинул руки за голову и, прикрыв глаза, задумался. Странная штука, эта жизнь. Поступая в военное училище, он и подумать, не мог, что однажды, вдруг окажется не где-нибудь, а в самой нижней точке земного шарика. На южном полюсе, да ещё и в должности простого дизелиста. Разве могло ему придти в голову, что годы, проведённые в армии, вдруг окажутся, никому не нужны, а вся его подготовка и гроша ломаного стоить не будет. Годы учёбы, литры пота, пролитые во время физической подготовки, километры марш-бросков от Рязани до Коломны, и всё псу под хвост из-за одного ранения.

Тот день он помнил чётко. До последней минуты. До того момента, когда пуля из винтовки снайпера вошла ему под правую ключицу и, пройдя через весь торс, сверху вниз, вышла над костями таза. Лёгкое и печень оказались задеты по касательной, но большая кровопотеря и болевой шок лишили его сознания. Так что, погрузки в вертолёт и последующей операции он просто не помнил. Очнулся он через трое суток, когда почти все врачи уже решили, что молодой капитан так и не выйдет из комы.

Их атаковали на марше, когда рота проходила через зелёнку. Пулемётная очередь заставила солдат залечь, и приготовиться к долгой перестрелке. Трое, шедшими в головном охранении солдат, так и не поднялись с земли. Следом за пулемётом, затарахтели автоматы, и среди этого грохота, Руслан отчётливо расслышал злое рявканье снайперской винтовки. Чуть приподнявшись, он попытался засечь снайпера, но тут же вынужден был снова спрятаться за камень.

Духи старательно выбивали офицеров, чтобы потом легче было расправиться с рядовым составом. Кучка едва обстрелянных ребят не могла долго противостоять хорошо натасканным террористам. Рота ответила беглым огнём по лесу, но эта была просто попытка прижать противника к земле, чтобы перевести дух и хоть как-то сориентироваться в происходящем. Выглянув ещё раз, Руслан успел заметить пулемётную точку и, окликнув снайпера, быстро описал ему ориентиры, мечтая заполучить в руки его винтовку.

Снайпер, сообразив, о чём он говорит, быстро разобрался с расчётом, и дышать сразу стало легче. Теперь, любая попытка заметить пулемётчика была обречена на провал. Но и снайпер противника тоже времени даром не терял. То и дело, по камню, за которым залёг снайпер роты, щёлкали пули. Отлично понимая, что долго так продолжаться не может, Руслан попытался сместиться, чтобы рассмотреть прыткого стрелка. Именно в этот момент, он и получил свою пулю. Как потом оказалось, снайперов было двое. И пока один играл с бойцом роты в дуэль, другой старательно выцеливал командирский состав.

Дальше, была боль, беспамятство и долгие месяцы лечения в госпиталях и больницах. Любимая родина, как всегда, оказалась на высоте. Едва придя в себя и начав самостоятельно передвигаться, Руслан вдруг выяснил, что задним числом уволен в запас по состоянию здоровья и может катиться на все четыре стороны. Начмед госпиталя, седой полковник медицинской службы, заикаясь и пряча глаза, выдал ему все необходимые документы и, пожав на прощание руку, тихо сказал:

— Прости сынок. Сам понимаешь, это не моя прихоть.

— Понимаю, товарищ полковник. На вас, я не в обиде, — грустно улыбнулся Руслан, пожимая протянутую ладонь. — Наоборот. Спасибо, что с того света вытащили.

Получив направление в гражданскую больницу, он вернулся домой и, успокоив родителей, отправился долечиваться. Мать, едва увидев бледную тень собственного сына, прижалась к нему, пряча лицо на груди и тихо заливаясь слезами. Отец, сжимая зубы и сглатывая комок в горле, поглаживал по плечу, тихо, приговаривая:

— Ничего. Ничего. Зато живой.

Вообще, стремление сына связать свою жизнь с армией было неожиданно и непонятно. В конце концов, смирившись, они махнули на его выбор рукой, и даже гордились, что их сын сумел самостоятельно поступить в одно из самых элитных учебных заведений страны. Рязанское военное училище воздушно-десантных войск. Благо, к моменту поступления, у будущего курсанта были разряды по карате, боксу, и дзюдо. Да и школу он закончил чуть-чуть, не дотянув до золотой медали.

Отменное здоровье, крепкая психика и умение, а главное, желание учиться помогли ему добиться желаемого. Получив погоны, а вместе с ними и направление в Псковскую десантную дивизию, он мечтал о военной карьере, а в итоге, получил инвалидную пенсию. Поправив здоровье, Руслан принялся искать работу. Сидеть на шее у родителей, едва сводивших концы с концами, ему не позволяли гордость и воспитание.

Благо, завести семью во время учёбы он не успел, и потому, узнав о наборе дизелистов в полярную экспедицию, не задумываясь, отправился на собеседование. Сидевшая в отделе кадров замшелая грымза, едва узнав, что перед ней бывший офицер, уволенный по ранению, попыталась указать ему на дверь, но Руслан, не вступая в долгие споры, просто поднял на вытянутых руках стол, за которым она сидела, вместе с пыльными бумагами, лежавшими на нём.

Стол этот, явно помнивший и революционные попойки и работу людей из НКВД, был сделан из древесного массива и весил, чуть ли не больше самого Руслана, но умение направлять свою злость в нужное русло придало парню сил. В итоге, проникшись этой демонстрацией, и туманными намёками на то, что в их войсках даже раненных просто так не увольняют и не отпускают, грымза оформила его документы, сходу сообщив, что окончательное решение будет принимать компетентная комиссия.

Плюнув на эту ушибленную параграфами дуру, Руслан принялся терпеливо дожидаться очередного вызова из института. В собственной компетентности и способности разобраться с любой поломкой он не сомневался. Недаром же их в училище без малого два года мучили технической подготовкой. А все двигатели современных боевых машин, являются дизельными. Ко всему прочему, навыки электромеханика, полученные на курсе по минированию и взрывотехнике, тоже оказались не лишними. Но самым весомым аргументом для проводившего собеседование мужика, совершенно неожиданно оказалось то, что Руслан не пил. Вообще.

Именно это и стало последней точкой, заставившей беседовавшего с ним мужчину отложить документы Руслана в сторону и решительно подытожить:

— Всё. Вы приняты.

— Неужели так важно, пью я, или нет?- растерялся Руслан.

— Вы не поверите, молодой человек, сколько проблем возникает на этой почве в экспедициях, — вздохнул мужчина. — И ладно бы, они просто спирт понемногу таскали. Так они ведь умудряются на камбузе сахару наворовать, дрожжей, и такого самогона нагнать, что дух вышибает. Нажрутся до поросячьего повизгивания, а потом несколько дней работать не могут. С бодуна. Ходят, трясутся. Или похмеляться начинают. Что ещё хуже. А в экспедиции каждый день на счету. План работы на весь год заранее расписан.

— Понятно, — удивлённо кивнул Руслан.

— Откровенно говоря, вы меня удивили, — неожиданно признался мужчина. — В первый раз вижу офицера, который вообще не пьёт.

— Ну, до ранения бывало, конечно, — улыбнулся Руслан. — Не сильно, но иногда позволял себе расслабить вожжи. В нарушение спортивного режима. А когда зацепило, пришлось совсем отказаться. Да я и не болел этим никогда.

— Спортсмен значит, — кивнул мужик. — Слышал я, как вы нашу Клару Карловну уговорили. Столом. Кстати, а вам разве никакие лекарства или процедуры больше не требуются?

— Теперь уже нет. В крайнем случае, обычное обезболивающее, — пожал Руслан плечами. — Но ведь и у здорового человека может голова, или зуб разболеться.

— Это, да. Это, конечно может. Ну да ладно. Будем надеяться, обойдётся, — снова вздохнул мужик, протягивая Руслану руку.

— Такое впечатление, что я вам не нравлюсь, — не удержался Руслан, отвечая на рукопожатие.

— Наоборот. Нравишься.

— А чего тогда вздыхаете?

— Команда уж больно разношёрстная получается. А это очень плохо. Тридцать человек на ограниченном пространстве почти год. Это не шутка. Тут психологическая совместимость важна. Иначе, до беды не далеко.

— Ну, с людьми я всегда ладить умел, — пожал плечами Руслан. — Да и основам психологии нас в училище учили. Как-никак, с людьми работаем. Работали, — поправился он, растеряно, усмехнувшись.

— Ну, дай-то бог, — кивнул мужчина, сделав вид, что не заметил его оговорки.

Два месяца, проведённые на борту теплохода пролетели незаметно. Благо, там было с кем поболтать и сыграть партию в нарды. К этой восточной игре Руслан пристрастился на Кавказе и научился ловко выстраивать свои камни, перекрывая противнику доступ к «дому». Ему вообще нравилось это сочетание удачи и тактических способностей человека. В отличии от шахмат, основанных на математических расчётах и логике, здесь присутствовал элемент неожиданности. Никогда не знаешь, какой гранью повернутся к тебе зары. Кубики, на которых были нанесены точки. В других играх их обычно называли костями.

Но с началом зимовки, дела пошли не так весело. Четверо дизелистов делили сутки по шесть часов на дежурство, не считая пересменки и ремонтных работ. Выходные, отгулы и тому подобные отпуска просто отсутствовали, по причине не имения в них необходимости. Да самой станции им пришлось добираться вертолётами. Судно причалило к острову Стюарт, принадлежащему новой Зеландии и являющемуся одним из самых ближайших островов к южному полюсу, на котором существует хоть какая-то жизнь. Далее, через море Амундсена, на ледник.

До истории с вооружённым конфликтом по поводу Фолклендских островов, советские зимовщики использовали их и огненную землю для подобных целей, но после захвата этих территорий британцами, этот путь стал для Российских экспедиций недостижим. Поэтому, приходилось терять время и сжигать тонны авиационного топлива, перебрасывая всё необходимое для зимовки грузовыми вертолётами. И вот теперь, после окончания всей этой суматохи, Руслан всё больше приходил к выводу, что уже просто готов озвереть от скуки.

Деятельная натура парня требовала движения, работы, адреналина, а вместо этого, только монотонные дежурства под рокот дизеля и бесконечная тягомотина пустых разговоров. От безделья, он даже начал сам искать себе занятие, добравшись и до научных лабораторий. Оттуда его естественно быстро отправили обратно в общий кубрик, но и это его не успокоило. Закончилось всё это так, как и должно было закончится. Проходя по узкому коридору, он столкнулся с одним из учёных, как всегда, спешившего по своим учёным делам.

В итоге, после не самого сильного столкновения, научно стукнутый оказался сбитым с ног, а куча бумаг и какие-то образцы разлетелись по всему коридору. Не ожидавший такого результата от случайного столкновения, Руслан попытался, было извиниться, но ушибленный принялся вопить так, словно парень его старательно избивал. Не выдержав потока посыпавшихся на него оскорблений, Руслан ухватил истерика за грудки, и одним рывком вздёрнув на ноги, уже занёс над его головой кулак, когда в коридоре появился Васенков.

— Что тут происходит ⁈- в полный голос выкрикнул профессор, перехватывая карающую длань.

— Случайно в коридоре столкнулись. Я извиниться пытаюсь, а он орёт так, словно я ему специально всё испортил, — коротко поведал Руслан, одним движением отбрасывая скандалиста на несколько шагов. — За такие слова я тебе крыса канцелярская, голыми руками язык вырву.

— Вы слышали это ⁈- снова завопил учёных хлыщ.

Руслан давно уже замечал, что этот так сказать учёный, отличается повышенной склочностью и снобизмом, то и дело, пытаясь унизить остальных членов экспедиции.

— Слышал, — коротко кивнул Васенков. — И не могу не признать, что молодой человек совершенно прав. За такие слова действительно нужно язык вырывать. И я бы советовал вам, Валентин Максимилианович, научиться сдерживать свои эмоции. Я даже не сомневаюсь, что Руслан наткнулся на вас случайно. Потому что, сделай он это специально, вас бы уже пришлось тащить в медицинский блок.

— Да как вы смеете ⁈- снова заверещал ушибленный.

— Смею, как видите, — зарычал в ответ Васенков.

Этот сноб изначально вызывал у профессора стойкое чувство неприятия, своими, заносчивостью и мелочностью. Доцент этот относился к категории так называемых, непризнанных гениев, которым все встречные и поперечные стараются подложить свинью. Даже если они очень далеки от науки и к самому доценту не имеют никакого отношения. Теория всемирного заговора в действии. Но заговор этот создан с единственной целью, навредить именно ему, Валентину Максимилиановичу Царапко.

Васенков изначально был против его участия в экспедиции, но покровитель этого стукача, сумел настоять на том, чтобы доцента включили в состав зимовщиков. В том, что Царапко регулярно стучал на своих сослуживцев, профессор знал абсолютно точно, и именно поэтому не имел никакого желания иметь под боком почти профессионального доносчика. Так что, разыгравшаяся в коридоре трагедия весьма позабавила профессора, который уже жалел, что вышел из своего кабинета так рано.

— И имейте в виду, уважаемый доцент, что я не всегда могу успеть вовремя, чтобы защитить вас от расправы, если вы не прекратите вести себя с остальными членами экспедиции подобным образом, — жёстким тоном отрезал Васенков.

— Вы мне угрожаете?- растерялся доцент. От удивления у него даже голос осёкся.

— Я вас предупреждаю, во избежание ненужных эксцессов с далеко идущими последствиями, — резко ответил профессор, на последней фразе бросив на Руслана долгий, настороженный взгляд.

Сообразив, что он пытается о чем-то предупредить, Руслан неопределённо пожал плечами и, помолчав, не громко произнёс:

— Как я уже сказал, всё произошло случайно. Но оскорблений я ни от кого терпеть не собираюсь. Не для того живу.

— Но он испортил мне все образцы, — снова завёл свою волынку доцент.

— Значит, возьмите другие. И чтобы я больше не слышал от вас подобных высказываний, — осадил его Васенков и, ухватив Руслана за локоть, приказал:

— Ко мне в кабинет. Живо.

Испустив мученический вздох, парень покорно последовал за профессором, отлично понимая, что выволочки не избежать. Войдя в крошечный кабинет руководителя экспедиции, он, молча, не дожидаясь приглашения, уселся на единственный свободный стул и выжидательно покосился на Васенкова. Не спеша, опустившись в своё кресло, профессор чуть усмехнулся и оперевшись локтями о стол, не громко сказал:

— Слушай меня внимательно, Руслан. То, что я скажу, должно остаться строго между нами. Царапко, стукач. И не по принуждению, а по зову сердца. Есть, к сожалению, такая категория людей. Хлебом не корми, дай заложить кого-нибудь. И о сегодняшней истории, он сочинит такой эпистоляр, что любая «Война и мир», по сравнению с ним, детским лепетом покажется. Так что, в ближайшие несколько дней, постарайся нигде не бывать в одиночку.

— А дежурства?- развёл руками Руслан.

— Ну, в дизельную он за тобой не полезет, а вот спровоцировать где-нибудь в жилом блоке, вполне может. Вся беда в том, что он считает себя значимой величиной, с которой все обязаны считаться, хотя, если быть до конца откровенным, в науке, он не больше чем посредственность. Но в любом случае, имей это в виду. Не позволяй какому-то снобу сломать себе жизнь.

— Думаете, меня могут осудить за мордобой?- иронично усмехнулся Руслан.

— Знаешь, как говорят? Толи он шубу спёр, толи у него, непонятно, а вот душок неприятный остался. Будь осторожен. К сожалению, в нашей жизни не всегда можно разрешить все вопросы крепким кулаком. Бумажки и не таким парням жизни ломали.

— Ясно. Буду иметь в виду. Спасибо, — кивнул Руслан и, поднявшись, вышел из кабинета.

* * *

Пользуясь тем, что ветер стих, а температура на улице не опустилась в запредельные зоны, Стив Морган вышел из жилого блока и, сдвинув на кончик носа тёмные очки, задумчиво посмотрел в ту сторону, где располагалась русская станция. Не смотря на давно уже закончившуюся холодную войну, противостояние между востоком и западом продолжало существовать, и именно это противостояние теперь заставляло мистера Моргана серьёзно нервничать.

Проклятые русские снова каким-то непостижимым образом сумели обойти их, умудрившись найти озеро в толще ледяной шапки. И теперь, все достижения, которые они смогут обнаружить при помощи этого озера, снова достанутся им. Даже если отбросить возможность наличия под озером углеводородов, сам факт того, что русские снова сумели совершить прорыв в науке, выводил Моргана из себя. Их снова обошли. И кто? Какие-то русские, которые только-только сумели выбраться из той экономической задницы, в которую их так старательно запихивал госдепартамент.

Самое неприятное, что от их резидента, которого его служба каким-то неведомым образом умудрилась запихнуть в эту экспедицию, до сих пор не было ни слова. Он словно забыл, для чего его отправили сюда и что он должен делать. Впрочем, Морган вполне допускал мысль, что сообщать ему пока попросту не о чем. Если вспомнить, что оборудование, которым русские проводили бурение, было выпущено ещё во времена Сталина, то в этом ничего удивительного нет. Было удивительно только то, что это оборудование всё ещё работало.

Ещё одна неприятность заключалось в том, что у него и его подопечных не было ни малейшей возможности подобраться к этому озеру незаметно. Имея под рукой отличное оборудование, они смогли бы запросто получить все необходимые для изучения данные. Но это было невозможно. Пресноводное озеро находилось на территории, условно названной российской, и влезать туда без приглашения, означало нарваться на серьёзные неприятности.

Будучи офицером разведки военно-морского флота, Морган с удовольствием придавался фантазиям на тему проведения спецоперации по захвату русской станции и склонению всех российских участников экспедиции к сотрудничеству. Само собой, у русских наверняка есть пара карабинов, и даже те, кто способен эти карабины применить по назначению, но для элитных бойцов это было не важно. Замечтавшись, Морган не услышал, как из блока вышла Кетти Оши, и лёгким шагом подойдя к нему, с интересом спросила:

— Вы ждёте в гости русских?

— С чего вы это взяли?- улыбнулся Морган, пряча за улыбкой и любезным тоном собственное недовольство.

— Стоите, и напряжённо всматриваетесь в ту сторону. А там, насколько я помню, никого кроме русских нет, — улыбнулась в ответ женщина.

— Вы правы во всём, кроме одного. Я никого не жду. Просто вышел немного подышать и подумать.

— И что придумали?

— Ничего особенного. А что вас заставило выйти из тепла?

— Мы наткнулись на что-то странное. Думаю, вам нужно это увидеть, — быстро ответила Кетти и, развернувшись, решительно зашагала к жилому блоку.

Задумчиво посмотрев ей в след, Морган неопределённо пожал плечами и, цинично хмыкнув, подумал, какова эта Оши в постели. Так же пытается командовать или наоборот, природа берёт своё, и она из ярой феминистки превращается в ласковую кошечку.

— Завернуть бы тебя в позу и вдуть так, чтобы серёжки послетали, — подумал Морган и, сплюнув, последовал за ней.

Пройдя через жилой блок, он вошёл в служебные коридоры и, увидев, как Кетти свернула в лабораторию, удивлённо покрутил головой. Похоже, эти головастики умудрились найти что-то такое, что заставило их обратиться к главе службы безопасности. Именно в этом качестве Морган, и семеро его парней были прикомандированы к экспедиции. Спасатели, проводники и служба безопасности. Пройдя в лабораторию, Морган огляделся и, подойдя к столу, на котором стоял компьютер, громко спросил:

— Что тут у вас случилось?

— Мы наткнулись на систему подлёдных пещер. Вот посмотрите. Эти линии, пустоты. Своего рода коридоры, которые соединяются в одной точке. Эта пещера по размерам, превосходит футбольный стадион.

— И что? В чём проблема?- не понял Морган.

— Нам нужно пробиться в эту пещеру и как следует исследовать её, — ответил профессор Солсбери. Рыжий великан с пивным животом, очень напоминавший вставшего на задние лапы полярного медведя.

— И в чём проблема?- снова спросил Морган, всё ещё не понимая, что от него требуется. — Думаете, там может найтись что-нибудь опасное? Боитесь озверелых пингвинов?

— Речь идёт не о пингвинах, а о том, что вошедшие туда люди окажутся отрезанными от внешнего мира. Самое главное, это температурный режим, который нельзя нарушать ни в коем случае. Иначе, исследователи могут оказаться погребёнными под тоннами подтаявшего льда.

— Что если сделать своего рода тамбур, который будет отсекать приток воздуха с поверхности? А сам коридор к этим пещерам сделать наклонным. Тепло всегда поднимается вверх. Это даже я помню. Так что, одна дверь на входе в саму пещеру, вторая у входа в коридор, вот и решение проблемы, — пожал плечами Морган.

— А это идея, — весело усмехнулся Солсбери.

— И ради этого вы меня позвали?- удивился Морган. — Неужели так сложно было придумать такую простую вещь?

— Наше дело, изучать факты, а не придумывать всякую ерунду, — огрызнулась Анита Гроссман. Ещё один профессор, которую Морган с первой минуты охарактеризовал для себя, как старую грымзу, хотя было ей всего лишь сорок семь лет.

— Плох тот профессор, который не способен найти выход из трудного положения, чтобы добраться до вожделенного материала, — не удержался Морган.

— Мы позвали вас не только ради этого, хотя должен признать, что идея с тамбуром, весьма толковая, — вмешался в их пикировку Солсбери. — Вот здесь, в самом большом зале, наш сканер обнаружил какие-то странные крупные вкрапления. Точнее говоря, места, в которых температура на пару градусов выше, чем общая температура самого помещения.

— И сколько таких точек?- спросил Морган, насторожившись.

— Полтора десятка. Но самое странное то, как они расположены.

— И как же?- мрачно спросил Морган, которому уже надоело это скармливание информации по кускам.

— Если смотреть на главный зал в плане, можно сказать, то основная масса этих вкраплений расположена по кругу, и ещё две, в нескольких метрах от самых больших коридоров, а один, вот здесь, в районе стены, — ответил профессор, тыча пальцем в монитор и постепенно переходя на менторский тон.

Понимая, что это происходит не специально, а в силу укоренившейся привычки, Морган отбросил эмоции и задумался. Делать замечания человеку, который большую часть своей сознательной жизни читал лекции студентам, он считал пустой тратой времени. К тому же, из всех гражданских, набранных в эту экспедицию, именно с Солсбери можно было иметь дело. Огромный профессор отличался редким благодушием и частенько смущался, когда ему делали подобные замечания.

— Это может быть выход термальных источников?- подумав, спросил Морган.

— Исключено, — презрительно скривилась Гроссман.

— Почему?- тут же повернулся к ней специалист по безопасности.

— В Антарктиде нет термальных источников, это известно любому школьнику.

— Только я не школьник. Как тогда вы объясните появление этих коридоров?- злорадно усмехнулся Морган. — А заодно, и появление в толще льда пресноводного озера.

Заметно стушевавшись, Анита Гроссман неопределённо пожала плечами. На плечо Моргану упала медвежья лапа Солсбери, и профессор задумчиво протянул:

— Думаю, мистер Морган в чём-то прав. Термальные источники пробили в толще льда русло, по которому вода и пар уходят из этого лабиринта. Это объясняет и наличие пустот, и вкрапление тёплых точек. Но тогда, возникает вопрос. Откуда взялись перепады в горизонтальных уровнях коридоров?

— Вода всегда течёт по пути наименьшего сопротивления, и если плотность льда в местах возникновения коридоров была разной, то и сами коридоры будут на разных уровнях, — подумав, ответила Кетти Оши.

— Похоже. Очень, похоже, — всё так же задумчиво протянул Солсбери. — Нам нужно начать пробивку тоннеля в основной зал этого лабиринта, но сначала, нужно подготовить роботов.

— Зачем?- не поняла Кетти.

— Последние метры прохода будут долбить они, а не люди, — решительно ответил профессор.

— Но почему? Чего вы боитесь?- возмутилась Гроссман.

— При чём тут страх?- развёл руками Солсбери. — Вы не учитываете возможную разницу в давлении, нарушив которую, мы рискуем вызвать активацию источников, и как следствие, заполнение коридоров водой. Мы не знаем, сколько лет эти источники находятся под покровом ледяной шапки и каково давление в подземном озере.

— Если оно вообще есть, — не унималась Гроссман.

— Что вы хотите этим сказать?- повернулся к ней Морган.

— Я не верю в вашу теорию термальных источников, — решительно заявила женщина.

— А я и не говорил, что являюсь истиной в последней инстанции. Во всяком случае, я хотя бы пытаюсь выдвинуть гипотезу, происхождения лабиринта. Вы же, только фыркаете и критикуете всех подряд, при этом, не предлагая ничего полезного, — огрызнулся Морган.

Понимая, что он абсолютно прав, Анита взяла себя в руки и, сделав глубокий вздох, ответила:

— Вы правы. Простите. Я повела себя глупо.

— Ничего, это со всеми бывает, — без улыбки кивнул Морган. — Но я всё-таки хотел бы послушать ваше мнение. Что это такое, по-вашему?

— Не возьмусь утверждать точно, но, скорее всего, это что-то живое, — помолчав, неожиданно выдала она.

— Живое ⁈- растерялся Морган. — Подо льдом, на такой глубине, и при такой температуре?

— Температура лабиринта, приблизительно минус двадцать пять градусов ниже нуля по Цельсию. Для некоторых животных, это далеко не предел. Вспомните, даже такие теплокровные млекопитающие как собаки, запросто живут в условиях полярного холода. Всем известные породы, хаски и маламуты, даже начинают болеть, если температура окружающей среды поднимается выше минус пяти градусов. Конечно, я сейчас говорю о собаках, родившихся и живущих именно в условиях севера.

Но если мы вспомним, что многие, например, земноводные, легко впадают в спячку при наступлении холодов, и их общее состояние ни чем не отличается от смерти, то такой вариант вполне возможен. Всю зиму, лягушки спокойно проводят под снегом, а весной, как ни в чём не бывало, продолжают жить. Но, с учётом местных постоянных температур и, практически полном отсутствии какой либо растительности, я вполне допускаю, что это какие-то морские животные, приспособленные к жизни, как в воде, так и на суше. Пример, киты, дельфины, тюлени, моржи, крокодилы, список можно продолжать долго.

— Хотите сказать, что стая тюленей прокопала себе в толще льда лабиринт и регулярно приплывает сюда отдохнуть?- спросил Морган, складывая руки на поясе и засовывая большие пальцы за пряжку ремня.

— Я не знаю, что это за животные, но думаю, что они просто обжили эти коридоры, используя их для своих целей, — ответила Гроссман, заметно, смутившись.

— Признаюсь вам откровенно, большей чуши я в своей жизни не слышал, — не удержался Морган. — С чего вы взяли, что это животные?

— Взгляните на экран. Только внимательно, — надувшись, ответила женщина. — Источник тепла не равномерен, как это было бы при наличии термальных источников. Самое интенсивное выделение приходится вот на эту дугу, но чем ближе к краям, тем интенсивность меньше, — поясняла она, быстро увеличивая картинку и тыча в монитор обломанным ногтем.

— И что это значит?- снова не понял Морган.

— Больше всего, это напоминает животное, свернувшееся клубком и впавшее в анабиоз.

— Простите, но если мне память не изменяет, то анабиоз представляет собой практически полное отсутствие любой жизнедеятельности организма, включая дыхание, сердцебиение и обмен веществ. Это значит, что температура тела животного равняется температуре окружающей среды, — решительно возразил Морган, которого уже начало бесить упрямство этой бабы.

Складывалось стойкое убеждение, что она считала его тупым солдафоном, не способным отличить джаз от регги.

— А кто вам сказал, что эти животные находятся в анабиозе?- иронично усмехнулась Гроссман. — Я вполне допускаю, что они просто сменили жизненный режим и теперь просто пережидают тяжёлые времена. Впавший в спячку сурок или медведь, ведёт себя точно так же. Накопив солидный запас подкожного жира, он укладывается в свою нору, и засыпает, а его организм, тем временем продолжает перерабатывать то, что животному удалось накопить за тёплый сезон.

— Вы меня за дурака считаете?- мрачно прошипел Морган. — Три минуты назад вы заявляли, что это больше всего похоже на впавшее в анабиоз животное, свернувшееся клубком, а теперь, говорите, что оно просто в спячке?

— Я просто выдвигаю версии, как вы и настаивали, — ангельским голосом пропела Гроссман, танцующим шагом отступая от стола.

— Всё равно, чушь, — отрубил Морган, поворачиваясь к Солсбери. — Я требую, чтобы при проведении работ по прорубанию прохода, вы применили мой вариант, с тамбуром.

— Я тоже склоняюсь к такому мнению. При всём уважении, Анита, но твоя теория с животными выглядит несколько странно, — извиняющимся тоном произнёс профессор, смущённо разводя руками.

— А я и не настаиваю, Джек. Я просто выдвинула предположение, — ответила она, всё ещё улыбаясь.

В этот момент, Моргану больше всего хотелось стереть эту ухмылочку с её лица одним профессиональным ударом сапога. Так, чтобы вместе с ней пропали и зубы. Можно было бы применить и выстрел в колено. Не смертельно, зато жутко больно, но в данный момент он оставил пистолет в своей комнате. Заметив, как ожесточилось лицо специалиста по вопросам безопасности, Солсбери осторожно положил ему руку на плечо, и чуть сжав пальцы, не громко сказал:

— Мы используем ваше предложение с тамбуром. Я не собираюсь глупо рисковать своими людьми.

— Я тоже, — жёстко отрезал Морган и, круто развернувшись, вышел из лаборатории.

* * *

Получив такое недвусмысленное предупреждение, Руслан решил держать себя в руках и пускать в ход самые весомые аргументы только в том случае, когда свидетелей этому безобразию не будет. Совсем.

— Мимо шёл мой сасэд, сптыкнулса на арбузный корка, и упал на мой нож. И так восэм раз, — тихо проворчал парень, припомнив старый анекдот. — Страна другая, города другие, а люди всё те же.

Бросив быстрый взгляд на часы, Руслан понял, что до его смены осталось ещё больше часа и, тяжело вздохнув, поплёлся в кубрик, где за партией в нарды или шахматы можно было скоротать время. Но его стычка с Царапко не осталась незамеченной, свободной от вахты командой. К нему тут же пристали с расспросами и Руслан, мстительно про себя усмехнувшись, тихо поведал всем собравшимся, что данный товарищ имеет в характере примечательную и отлично известную любому советскому человеку черту, стучать на всех, кто с ним работает.

Мрачно переглянувшись, мужики дружно замолчали, после чего, Наиль Махмудзянов еле слышно протянул:

— Был у нас в бригаде один такой деятель. Тоже любил начальству лишнего сболтнуть.

— И чего?- дружно обернулись к нему мужики, ожидая интересного продолжения.

— Мы тогда водовод на посёлок тянули. И каждый раз, когда очередную трубу вваривали, на открытый конец в конце смены заглушку ставили. Сварщики на пару прихваток лист железа приварят, и порядок. Вот его в этой трубе и заварили, якобы не заметив, что он полез туда шов зачищать. А до другого конца, пятнадцать километров пилить, и всё по трубе. Диаметр, тысяча четыреста двадцать, идти можно, но только пополам согнувшись.

— И чего? Дошёл?- с жадным интересом спрашивал народ.

— Дошёл. А на следующий день уволился, — усмехнулся Наиль, лукаво прищурившись, отчего его и без того раскосые глаза превратились в узкие щёлочки.

— Дело за малым. Найти такую трубу и толкового сварщика, — усмехнулся в ответ Руслан.

— Может, его с лестницы уронить, чтобы на нервы не действовал?- предложил один из мужиков.

— Хочешь за причинение вреда здоровью сесть? Нет, тут аккуратно надо, чтобы он ни на кого указать не смог. А ещё лучше, чтобы все вообще в этот момент в другом месте были, — задумчиво ответил Руслан, припоминая курс диверсионной подготовки.

— Это как?- не понял Наиль.

— Есть способы, — уклонился от прямого ответа Руслан. — Только рассчитать всё очень точно нужно. Нельзя, чтобы сторонний человек в ловушку попал.

— Ну, тогда думай. Как надумаешь чего, скажи. Мы тут тоже не пальцем деланные, — усмехнулся Наиль.

— Обязательно. Только вы мужики, пока поаккуратнее с ним. Уж больно скользкий тип, греха не оберётесь.

— Учтём, — закивали мужчины, дружно понижая голоса и бросая на дверь кубрика настороженные взгляды.

Усмехаясь про себя, Руслан поднялся и, пройдя в свою комнату, начал готовиться к смене. Теперь, если всё пойдёт так, как он задумал, Царапко очень быстро окажется в практически полной изоляции. Рабочая команда, не сговариваясь, объявит ему бойкот. Никому не хочется огрести кучу неприятностей за одно, случайно сказанное слово. В своё время, советская система породила особые категории людей. Тех, кто старательно стучал на всех вокруг, и тех, кто таких стукачей люто ненавидел.

Последних, оказалось большинство, вследствие чего все попытки современных властей опереться на граждан в раскрытии преступлений свелись на нет. Люди отказывались иметь дело с представителями власти, подспудно не ожидая от них ничего хорошего. Вот и теперь, стараясь держаться от стукача подальше, мужики просто доведут его до нервного срыва, отказываясь выходить с ним в одну смену.

Благо, основная часть его работы проводилась в лаборатории и, с остальной командой он пересекался редко. Наконец, отбросив эмоции, Руслан волевым усилием заставил себя сосредоточиться на работе и, переодевшись в рабочий комбинезон, отправился в дизельную. Приняв смену, и убедившись, что генератор работает исправно, он уселся в старое, скрипучее кресло и, достав с полки недочитанную книжку, попытался сосредоточиться на тексте. Но его снова одолели воспоминания.

После поступления в училище, он несколько раз слышал от родителей, что выбор его они не одобряют, а его будущая жизнь, являет собой один большой вопрос. Мать, то и дело принималась вздыхать и тихим голосом уговаривать его плюнуть на военную карьеру и заняться чем-нибудь более доходным. Да и жениться ему тоже не мешало бы. Уж очень им внуков понянчить хочется. И он в очередной раз начинал объяснять ей, что карьера военного, всегда была его главной мечтой, и что он обязательно станет генералом. И когда-нибудь, обязательно женится. Но не завтра, и даже не в этом году.

Понимая, что переспорить упрямца они не могут, родители отступались, но через какое-то время, всё повторялось. Дошло даже до того, что мать начала приглашать в дом незамужних дочерей своих подруг и знакомых, стоило только ему приехать домой в отпуск или заскочить проездом. Отлично понимая, что ничего хорошего из этого не получится, Руслан быстро научился избегать подобных знакомств. А если они всё-таки случались, выбирал момент и тихо ставил претендентку в известность, что в ближайшие пять лет жениться не собирается.

Это было жёстко, но честно. Он и вправду не собирался жениться, не глядя, и не хотел давать приглашённым девушкам несбыточных надежд. Впрочем, они тоже не особо рвались устраивать семейное гнёздышко с человеком, чей доход состоял из не самой высокой зарплаты и полдюжины всяческих доплат. По современным временам, в моде были не военные, а менеджеры. Или, на худой конец, бизнесмены.

Отлично зная все реалии современной жизни, Руслан старался, как мог, донести эти жизненные истины до родителей, но они продолжали мерить всё давно уже отмершими мерками. Вынырнув из собственных мыслей, парень привычно окинул взглядом датчики на панели приборов и, убедившись, что всё в порядке, снова расслабился. Но вернуться к размышлениям ему не дали. Дверь в дизельную не громко стукнула, и в помещение, сбивая с унтов снег, вошёл Васенков. Внимательно оглядев помещение хозяйственным взглядом, он одобрительно кивнул, и присев к столу, не громко спросил:

— Не надоедает это тарахтение часами слушать?

— Привыкаешь со временем. Перестаёшь обращать внимание, — пожал плечами Руслан, насторожено поглядывая на начальство.

— Я вот по какому вопросу к тебе зашёл, — помолчав, продолжил разговор Васенков. — Ты, когда на улицу выходил, ничего необычного не замечал?

— А конкретнее?- насторожился Руслан.

— Ну, следы какие-нибудь, или ещё чего?- неопределённо протянул начальник.

— Нет. Ничего такого, — подумав, покачал головой Руслан. — Да и чьи тут следы найти можно? В этой пустыне, все животные на побережье живут, к воде поближе. Им же тут жрать нечего.

— Это всё правильно, — вздохнул Васенков.

— Может, расскажете, в чем всё-таки дело?- осторожно спросил Руслан.

— Боюсь, решишь, что начальство окончательно с ума сбрендило, — грустно усмехнулся Васенков.

— Не решу. Всякого повидал, — без улыбки ответил парень, продолжая насторожено всматриваться ему в лицо.

— Даже не знаю, с чего начать, — вздохнул Васенков.

— Лучше, сначала, Егор Михайлович, — решительно ответил Руслан.

— Три дня назад, я рано проснулся. Сам не знаю, от чего. Такое впечатление было, что меня за ушами кто-то щекочет. Я даже почесался спросонок. А потом понял, что это не у меня. В общем, оделся я, и на улицу вышел, воздухом подышать. Стою на пороге, а у ангара, вдруг какая-то тень промелькнула. Решил посмотреть. Подхожу, а там следы почти заметённые. Большие. Я таких и не видел. Такое впечатление, словно кто-то прополз.

— Выходит, как следует вы их не рассмотрели?- с интересом спросил Руслан.

— В том-то и дело, что нет.

— А может, кто-то из мужиков чего из ангара утащил?- осторожно предположил парень.

— Я проверил. Всё на месте, — покачал головой Васенков. — А самое неприятное, что пока я у ангара лазал, та щекотка за ушами, снова повторилась. Только на много сильнее. Так сильно, что у меня аж зубы задребезжали. Я человек не слабонервный, и по молодости всякого повидал. Было время, даже под статьёй ходил, за обучение приёмам карате. Но с таким, ни разу не сталкивался.

— Вы кому-нибудь об этом говорили?- кивнув, спросил Руслан.

— Нет. Ты первый. Понимаешь, мои коллеги, люди науки, и до тех пор, пока своими руками не пощупают, не поверят. Остальная часть группы, просто обычные люди, к серьёзным неприятностям не подготовленные. Так что, выбор у меня не большой. Или молчать, как рыба, или к тебе за советом идти, — растеряно улыбнулся Васенков.

— Правильно и сделали, что пришли, — кивнул Руслан, продолжая обдумывать услышанное. — Если я ничего не путаю, то медведей в этих местах никогда не было.

— Медведи, в Арктике, а мы в Антарктиде, — усмехнулся Васенков.

— Вот и я про то же. Остаётся, только один вариант. Кто-то из соседей решил посмотреть, чем мы тут живём. Ну, или у кого-то собака упряжная убежала. В любом случае, прикажите всем по одному из посёлка не выходить. И ещё, оружие у нас тут есть?

— Четыре карабина и четыре пистолета, есть ещё ракетницы. Ну и просто файеры, — коротко ответил Васенков.

— Не одолжите пистолет? Попробую после смены побродить по посёлку. Может, чего и увижу, интересного.

— Считаешь, мне не привиделось?- с заметным облегчением спросил Васенков.

— Не тот вы человек, которому приведения мерещатся. Будь на вашем месте тот же Царапко, я бы и ухом не повёл, а вам верю. И дело тут не в том, что вы начальник, а с ним я поссорился. Люди вы разные. Верю, — решительно кивнул Руслан.

— Спасибо, — помолчав, ответил Васенков. — После смены зайди ко мне. За оружием.

— А следов вы точно не рассмотрели?- вдруг спросил Руслан, остановившись в дверях.

— Нет. Ветер был. Позёмка. Заметало всё в минуты, — тихо ответил Васенков.

— Ладно. Посмотрим. И ещё. Если вдруг снова такую же щекотку почувствуете, сразу сообщите мне.

— Думаешь, это как-то связано?

— Пока не знаю. Самое непонятное, от чего бывает такая реакция. Поинтересуйтесь там, у своих, от чего у человека вдруг могут зубы задребезжать.

— Белявский, палеобиолог, специалист хороший. Но что я ему скажу? Как объясню?- подумав, протянул Васенков.

— А не надо ничего объяснять. Просто задайте вопрос и всё, — пожал плечами Руслан.

Подумав, Васенков поднялся и, не прощаясь, направился к двери. По его лицу парень понял, что начальство явно пребывает в глубокой задумчивости. Отложив книгу, Руслан поднялся и, пройдясь по дизельной, принялся обдумывать всё услышанное. В том, что Васенкову всё это не привиделось, парень не сомневался. Не тот это был человек, который поддастся минутному порыву или начнёт впадать в панику, увидев неприятный сон. Больше всего, Руслана настораживал пункт с необычными ощущениями, которые испытывал Васенков. Причём, интенсивность этих ощущений был разной.

Если в первый раз, он описал это, как щекотку за ушами, то во второй, по его собственному выражению, зубы дребезжали. Значит, это было что-то, что способно проникать через препятствия. Но что именно? Ещё раз, медленно пройдясь по помещению, он вдруг остановился и, замерев, словно статуя, принялся судорожно рыться в собственной памяти. Что-то неуловимо знакомое мелькало на самом краю сознания. Что-то, о чём ему уже приходилось слышать очень давно.

Промучавшись почти два часа, но, так и не вспомнив, что это может быть, Руслан сдал смену напарнику и недолго думая, отправился прямиком к шефу. На данном этапе, он и сам не мог бы точно сказать, что его больше интересовало. Возможность получить в руки оружие, без которого он чувствовал себя словно голым, или шанс вспомнить то, что от него так долго ускользало. Стукнув в створку костяшкой пальцев, он, не дожидаясь приглашения, распахнул дверь и, войдя в кабинет, с порога спросил:

— Узнали?

— Присаживайся. Кое-какая информация есть, — ответил Васенков заметно повеселевшим голосом.

Одновременно с этим, он достал из кармана связку ключей и, поднявшись, принялся отпирать большой железный ящик. Сейфом это сооружение назвать можно было с большой натяжкой. Скорее, оно напоминало сваренный из тонких листов железа шифоньер. Порывшись на полке, он достал стандартный ПМ, коробку патронов и обычную армейскую кобуру. Протянув всё это Руслану, он уселся за стол и, вздохнув, продолжил:

— Белявский ответил, что подобная реакция может возникнуть у человека, попавшего под воздействие эхолокатора. Вроде того, что есть у китов и дельфинов. Они испускают ультразвуковые сигналы…

— Точно! Ультразвук!- выкрикнул Руслан, подпрыгнув от радости вместе со стулом.

— Ты знал?- растерялся Васенков.

— Нам читали об этом на спецкурсе по разработкам новых видов оружия. И про ощущения говорили. Только вспомнить никак не мог. Давно это было, — усмехнулся Руслан.

— Похоже, моя история начинает обретать реальность, — растеряно проворчал Васенков.

— Но это знание ни на миллиметр не приближает нас к её разгадке, — остудил его радость Руслан.

— Что ты имеешь в виду?- не понял Васенков.

— Откуда здесь, на южном полюсе может взяться эхолокатор? И зачем использовать его у жилых отсеков и ангара? Если это человек, то кто он такой и откуда взялся? А если животное, то какое? Насколько я знаю, киты, и дельфины по земле не ходят. Короче говоря, вопросов больше, чем ответов.

— И что делать?

— Думать, искать. Скажу вам откровенно, в мистику я не верю. Практически всегда, за любым мистическим событием стоит человек. А значит, нам просто нужно быть очень внимательными, — ответил Руслан, привычными движениями заряжая пистолет.

— Значит, решил пойти туда?

— Обязательно.

— Хорошо. Только, ты поосторожнее там, — тихо попросил Васенков.

— Я постараюсь, — с хищной усмешкой ответил Руслан и, поднявшись, вышел из кабинета.

Проводив его задумчивым взглядом, Васенков автоматически отметил и усмешку, с которой ему ответил парень и бесшумность, с которой он исчез за дверью.

* * *

Внимательно наблюдая за тем, как пара молодых парней, выпиливают электрической пилой куски векового льда, Морган лениво размышлял над тем, что именно им удалось обнаружить в таком удивительном месте. Учёные так и не пришли к единому мнению о происхождении этого лабиринта, а сам Морган склонялся к единственно подходящей версии. Термальные источники. Эти, так называемые учёные, упорно твердили, что таких источников в Антарктиде просто не может быть. Но вся их уверенность основана только на том, что раньше их никто не находил.

В то же время, такие источники в огромном количестве существуют в арктическом поясе. И пусть они расположены на континентальном шельфе, это совершенно не означает, что чего-то подобного не может быть здесь. В любом случае, другого объяснения появлению этих коридоров быть не может. Можно конечно окончательно впасть в паранойю и сказать, что весь этот лабиринт дело рук космических пришельцев, у которых тут была своя база. Но в пришельцев Морган не верил. А в том, что с этим лабиринтом ещё никто не сталкивался, был совершенно уверен.

Пила в очередной раз взвизгнула, и Морган, скривившись, отступил подальше от работавших людей. Достав из кармана сигареты, он не спеша, прикурил и, прислонившись плечом к ледяной стене, снова пустился в размышления. Профессора, доценты и остальные граждане от науки, спорили до хрипоты, выдвигая самые невероятные версии о происхождении этого лабиринта, но к единому мнению так и не пришли. Договорились даже до того, что коридоры эти рукотворного происхождения и создали их ни кто иные, как предки нынешних австралийских бушменов.

Чушь полнейшая, но слушал эти споры Морган с интересом. Наконец, было решено принять за рабочую гипотезу версию самого Моргана, но только до того момента, когда своё веское слово скажут геологи. По крайней мере, это было справедливо. Если уж кто и мог назвать точное происхождение пустот, так это они. Вообще, Антарктический лёд оказался просто кладезем самой неожиданной информации. Вмёрзшие в него кусочки мха, камни, куски земли, и раковины рассказали учёным так много, что информации хватит на долгие годы изучения.

И вот теперь, они оказались на пороге очередного, совершенно неожиданного открытия. Размышления специалиста по безопасности были прерваны грохотом и яростной руганью. Один из парней, не удержал в руках выпиленную глыбу и та, недолго думая, рухнула прямо на ногу его напарнику. От серьёзной травмы парня спас только тяжёлый утеплённый сапог с шипами, для лучшего сцепления со льдом. Но от оплеухи, уронившего глыбу парня это не спасло.

Отступив в сторону, ушибленный продолжал шипеть и ругаться. Растеряно почесав в затылке, его напарник подхватил пилу и яростно атаковал лёд. Новый коридор было решено сделать не только наклонным, но и арочным, во избежание обрушения. К удивлению самого Моргана, именно это сечение оказалось самым надёжным в подобном случае. Ведь укреплять потолок, экспедиции было нечем. Спустившийся к проходу Солсбери, увидев невозмутимо дымившего Моргана, только укоризненно покачал головой. Заметив его недовольную физиономию, тот не спеша, сделал последнюю затяжку и, погасив окурок о стену, не громко проворчал:

— Перестаньте сверлить меня таким взглядом, Джек. Вы не сказочный зверь василиск и в камень меня не обратите. Думаю, через пару дней от вашего великого баланса в этом коридоре и памяти не останется.

— Почему?- растерялся Солсбери.

— Да потому, что вы и ваши умники потащат именно через это место кучу всяческого оборудования, на котором можно найти огромное количество пыли, грязи, и микробов. Так что, успокойтесь, и расскажите, что у вас опять случилось и зачем вы сюда прибежали?- усмехнулся Морган.

— Как это, не прискорбно, но я вынужден с вами согласиться, — скривился профессор. — Наверху всё в порядке. Я просто пришёл узнать, когда вы собираетесь оборудовать коридор дверями?

— Как только углубимся на пару метров. Мои ребята уже приготовили бур, стержни и распылители. Так что, это займёт немного времени.

— И как вы собираетесь их крепить?- не унимался профессор.

— Аккуратно вырежем на входе лёд по размеру косяка, потом высверлим отверстия под анкера, установим, и будем осторожно поливать водой, чтобы закрыть все щели и пустоты. Это будет самый надёжный способ. Благо, на таком холоде, вода будет замерзать почти мгновенно, а косяк сделан из алюминия.

— Хорошее решение, — подумав, кивнул Солсбери.

— Я тоже так думаю, — усмехнулся в ответ Морган.

Ему уже осточертели и эти научно приплюснутые ослы и их завиральные идеи и то, что они считали себя в этой экспедиции главными. Всю эту поездку финансировал военно-морской флот, а значит, все добытые ими данные являлись его собственностью. Уже несколько раз Морган едва сдерживался, чтобы не наорать на всех этих яйцеголовых и не начать наводить армейский порядок при помощи пистолета и кулака. Их упрямство и снобизм давно уже вызывали у него рвотный рефлекс.

— А как вы планируете установить нижние двери?- снова вцепился в него профессор.

— Джек, я не учу вас, с какой стороны смотреть в микроскоп, вот и вы не учите меня делать мою работу. Сами всё увидите, когда будет готово, — зарычал Морган, снова доставая из кармана сигареты.

— Что с вами, Смит?- удивился Солсбери.

— Надоело бесконечное нытьё ваших подчинённых и их постоянное желание совать нос туда, куда их не просят, — огрызнулся Морган. — Эта кучка надутых индюков и понятия не имеет, с чем им предстоит столкнуться. Но при этом они и мысли не допускают, что кто-то может знать на много больше, чем все они вместе взятые.

Сообразив, что его научная команда уже изрядно достала специалиста по безопасности своими вечными придирками и издёвками, и что это противостояние может плохо закончится, Солсбери испустил тяжёлый вздох и смущённо потеребив густую рыжеватую бородку, протянул:

— Смит, я понимаю, что все эти люди ведут себя далеко не идеально, но не стоит принимать всё так близко к сердцу.

— Я ничего не принимаю близко к сердцу, но очень скоро, мне это всё надоест, и они начнут работать под конвоем и дулом автоматической винтовки. А за любое отвлечение от дела, будут получать пинок в задницу. Не забывайте, что вся ваша долбаная экспедиция осуществилась только за счёт флота. И если они не найдут ничего, что окажется флоту полезным, я сделаю всё, чтобы всё это стадо отправилось торговать хотдогами на улице, а не заниматься наукой.

Помня, кто он такой и отлично понимая, что от его отчёта зависит их продвижение по карьерной лестнице, Солсбери в очередной раз вздохнул и, не найдя, что ответить, смог только снова развести руками. Сообразив, что ополчился не на того человека, Морган сменил гнев на милость и, взяв себя в руки, добавил:

— Лично вы Джек, мне очень симпатичны, но вся ваша команда, не более чем сборище упрямых мулов, в науке понимающих меньше моих парней. Так что, если они не смогут выжать из этой экспедиции максимум полезного, я просто буду вынужден написать в своём отчёте именно то, о чём сказал. Ничего личного.

Зная, что Морган прикомандирован к экспедиции не просто как специалист по безопасности, но ещё и как наблюдатель от флота, Солсбери понуро кивнул головой и, развернувшись, медленно побрёл обратно в комплекс. Во избежание случайной огласки и ненужных выходов из комплекса, было решено пробивать коридор прямо из уже прорубленной ниши, где учёные старательно проводили забор образцов для изучения состава льда. Да и оборудование так было проще переправлять вниз.

Не нужно было выносить его на мороз и пронизывающий ветер. Тонкая электроника могла не выдержать такого издевательства над собой. Проводив массивную фигуру профессора долгим взглядом, Морган на минуту даже пожалел, что так резко накинулся на этого добродушного великана. Несмотря на серьёзную внешность, Солсбери практически не умел ссориться и настоять на своём. Этим регулярно пользовались как студенты, так и аспиранты, добиваясь от него желаемого, кто слезами, а кто и просто напором. Но как специалист, он был просто великолепен. Именно за это качество его уже в третий раз командование научным отделом флота включало в свои экспедиции.

Геолог, палеонтолог, инженер, химик, он обладал феноменальной памятью, но был совершенно беспомощен перед любой агрессией со стороны. С Морганом, они уже побывали в пустыне Австралии, изучая подземные лабиринты, обнаруженные группой спелеологов любителей. Несмотря на свои габариты, Солсбери не боялся лезть в самые узкие расселины и не стеснялся тащить на своём горбу тяжеленные ящики с оборудованием. Так что, в данной ситуации, Морган чувствовал себя несколько не в своей тарелке.

Официально, Солсбери числился руководителем экспедиции, но Анита Гроссман, отлично зная все его слабые стороны, быстренько прибрала власть к рукам и теперь полновластно заправляла во всех лабораториях. То, что профессор так решительно поддержал решение Моргана об устройстве тамбура, означало только одно. Он действительно беспокоился за жизнь своих подчинённых. Этого, Гроссман не могла не понимать, и потому решила не продолжать бесполезный спор. Кем-кем, а дурой она точно не была.

Убедившись, что у парней всё идёт по плану, Морган погасил окурок и, вздохнув, отправился к себе в комнату. Там, в ящике тумбочки у него была припрятана бутылка скотча. Впереди ещё была долгая зимовка и, нужно было восстановить добрые отношения с единственным, приличным на взгляд Моргана человеком из научного отдела. Но едва только он вошёл в комнату, как услышал не громкий зуммер высокочастотной рации. Дальность этого прибора оставляла желать лучшего, но на расстоянии в сотню километров, она работала практически безупречно.

Не мешали даже погодные аномалии и магнитные бури. Выхватив рацию, Морган быстро нажал на клавишу и внятно произнёс:

— Здесь Альфа два. Слушаю.

— Альфа два, это Омега один, — послышалось в ответ.

— Омега, почему так долго не выходили на связь?- тут же обрушился на него с упрёками Морган.

— Не о чем было докладывать, — огрызнулся его абонент. — Мы закончили бурение и получили образцы. Теперь осталось дождаться первых результатов исследования. Свяжусь с вами, как только получу первые данные.

— Понял, конец связи, — едва сдерживая улыбку, ответил Морган.

Это были первые хорошие новости за последние четыре месяца. Настроение здорово поднялось, и Морган, достав из ящика заветную бутылку, отправился к Солсбери, мириться. Вытащив профессора из лаборатории, он с заговорщицким видом привёл его в свою комнату и, выставив на стол бутылку, с улыбкой сказал:

— Я позвал вас мириться, Джек. Там, внизу, я был излишне резок. Надеюсь, вы простите меня и не станете держать зла.

— Ну что вы, Смит ⁈- всплеснул руками профессор, ответив ему широкой улыбкой. — Я же отлично понимаю, что они просто достали вас.

— Это точно, — тяжело вздохнул Морган. — Вы даже не представляете как. Но поверьте, я постараюсь сделать всё, чтобы это не отразилось на наших с вами дальнейших отношениях. Я имею в виду работу, — быстро добавил он, сообразив, что фраза прозвучала несколько двусмысленно.

— Я это понял, — отмахнулся профессор, звучно, рассмеявшись. — Мы с вами уже работали в одной связке, так что, можете не беспокоиться. Ваша ориентация мне известна.

Пригубив свой пластиковый стаканчик, по которым Морган разлил напиток, он покатал его по языку и, проглотив, спросил:

— Как вам удалось протащить на станцию спиртное?

— У нас с парнями свои секреты, — усмехнулся Морган. — Лучше поведайте неучу, к чему всё-таки пришла ваша многомудрая коллегия? С чем нам придётся столкнуться? Сами понимаете, это не простое любопытство.

— Трудно сказать, — подумав, вздохнул профессор. — Ваша теория очень жизненна, но лично я склоняюсь к тому, что это что-то живое.

— Вы шутите?- растерялся Морган.

— И не собирался. Но мы продолжили сканирование лабиринта и засекли что-то странное.

— Что именно?- быстро спросил Морган.

— Что-то, что очень быстро и ловко передвигалось по коридорам. Выходит, это живое существо.

— И куда оно двигалось?

— Куда-то вглубь одного коридора, ведущего в сторону русской станции. Куда оно делось, нам установить не удалось, но оно точно двигалось.

— Выходит, это всё-таки животное?- растеряно спросил Морган. — Это плохо.

— Плохо? Чем?- не понял Солсбери.

— Чёрт возьми, Джек, ну хоть вы не будьте таким глупым, — возмутился Морган. — В этих местах, любое животное, либо хищник, либо жертва. И судя по их размерам, это будут хищники.

— Может, это тюлени, или морские леопарды?- осторожно предположил профессор.

— Даже если это тюлени, от этого не легче. Лежбище, где они выращивают своих детёнышей, эти твари будут защищать отчаянно. А укус тюленя может оказаться смертельным. У них на зубах остаются остатки пищи, которые, попав в кровь, запросто вызывают заражение. Но я думаю, это что-то другое.

— С чего вы так решили?- быстро спросил профессор.

— Тюлени, морские животные и предпочитают держаться поближе к воде. Они отлично понимают, что на суше, становятся беспомощными. А вы говорите, что это существо долго пробиралось по коридору куда-то вглубь континента. Или я что-то не так понял?

— Нет, вы всё правильно поняли, Смит, — вздохнул Солсбери. — Но я не помню ни одного животного, которое бы жило в таком странном месте. Ведь мы не на побережье. Отсюда до океана почти полторы сотни километров.

— Вот и меня это удивляет, — в тон ему вздохнул Морган. — Странно всё это. И я склоняюсь к мысли о том, чтобы вызвать сюда подкрепление.

— Зачем?- подскочил Солсбери. — Не забывайте, Смит, мы ещё ничего толком не знаем, а лишних людей нам просто негде будет расселить.

— Именно поэтому я до сих пор этого и не сделал. Хотя, все мои инстинкты просто вопят о том, что это нужно сделать, — нехотя признался Морган.

— И что вы им скажете? Что мы столкнулись с какими-то неизвестными тварями и испугались? А если это что-то на подобие ламантина или морской коровы? Животное, питающееся водорослями. Что тогда?

— Вот потому я и молчу. Мне нечего им сказать. Но я просто уверен, что это хищники. Вы знаете, Джек, я не паникёр и никогда им не был, но в этом деле, я нюхом чую какую-то лажу.

— Давайте сделаем так, Смит. Как только ваши парни прорубят тоннель, вы первыми войдёте в лабиринт и как следует, осмотрите его. Мы спустимся туда только после вас. В этом случае, ни у кого не будет ни малейшей возможности обвинить вас в бездействии. А потом, когда начнётся работа, один из вас будет постоянно находиться рядом с работающей группой, имея при себе оружие. Ничего другого я предложить просто не могу.

— А как отнесутся к этому ваши коллеги?- иронично усмехнулся Морган.

— Да пусть хоть лбы себе расшибут. В конце концов, я командую этой экспедицией, и моё слово является решающим, — решительно ответил Солсбери, от избытка чувств, пристукнув кулаком по столу.

— Ого! Похоже, спиртное идёт вам на пользу. Думаю, будет лучше, если я перед этим разговором налью вам стакан этого пойла, — рассмеялся Морган.

Удивлённо покосившись на пластиковый стакан, который почти полностью скрылся в широкой лапе великана, Солсбери понял, что над ним подшутили, и звучно расхохотался.