Красноярский край, Данилов Олег Павлович

Очередная вылазка завершилась полным разгромом группы, ребята весело отдыхали и глумились над парочкой несчастных девушек, что угодили в их цепкие лапы. После того как в дело вступил я, ребята отправились на тот свет, но победой это назвать нельзя. В результате девушки погибли, одна сразу от шальной пули в сердце, а вторую сильно ранило очередью в живот. И, понимая, что ей уже никак не помочь, с тяжелым сердцем я облегчил ее страдания. Плюс ко всему меня тоже зацепило, не сильно, так, считай, глубокая царапина на плече, но тем не менее, оно болит и придется зашивать, чтобы поскорее зажило. Будет мне все это уроком на будущее, не расслабляться и быть более осторожным, а то, кажется, после серии успешных налетов я немного расслабился.

Еще и зверье активизировалось, особенно волки повадились лакомиться человеческой плотью. Среди людей бытует мнение, что зверь, отведавший человеческой плоти, теряет рассудок и ничего больше есть не хочет. Но это полный бред, хищник он так же, как и человек, всегда идет по пути наименьшего сопротивления. Вот поймать какого-нибудь оленя – это нужно постараться, выследить, нагнать, напасть, не напороться на рога, не угодить под копыта, а потом еще и рвать его толстую шкуру. А человек что? Шумный, неосторожный, слабый и шкуры нет, легче добычи не отыскать. Разумеется, есть оружие, но если нет опыта охоты, то толку от него мало, особенно ночью. А в тайге таких людей сейчас пруд пруди, ешь сколько хочешь, уже не раз на останки пиршества нарывался. Звери обленились, даже не доедают, понимают, что корма хватает с избытком, из-за этого поголовье санитаров леса сильно увеличится, и они станут очень опасными, так как человек будет для них в приоритете.

На улице было морозно, наконец-то выпал первый снежок и укутал им всю тайгу. Я сидел в одной из своих сторожек, прямо у окна, чтобы было побольше света, и, громко матерясь, зашивал рану на плече. Уж не знаю, как там себя штопал Рэмбо, но я точно так не могу, даже выпитый стакан водки не притупил боль. Кое-как, одной рукой затянув швы, я обработал их зеленкой и наложил плотную повязку, а после приступил к починке своей куртки и кофты, предварительно отстирав кровь с порванных рукавов.

В сторожке было тепло и тихо, печка потрескивала поленьями и излучала тепло. Я же ловко орудовал иглой, штопая рваную ткань, и попивал горячий травяной чай. И тут я услышал непонятный нарастающий звук, это явно был звук мотора, но что именно гудело, сразу разобрать не смог. Накинув на плечи не зашитый до конца бушлат, я схватил автомат, загрузку и выбежал на улицу. Снаружи слышимость была куда лучше, и я смог отчетливо услышать звук лопастей.

– О как! Вертолет. – удивился я, ведь со дня заражения ничего в небе не видел, а тут здрасти приехали.

Закинув автомат за спину и бросив разгрузку под дерево, я начал взбираться на него по специальным деревяшкам, что набил еще летом, чтобы подниматься наверх и осматривать территорию. Добравшись до самой вершины, я посмотрел в сторону источника звука и, мягко говоря, был удивлен. Совсем недалеко от меня пролетал вертолет. Но он был не отечественным, а американским, названия его не знаю, но это точно не наш, такие частенько показывают в голливудских боевичках. Откуда здесь такая техника, я понятия не имел, но могу предположить, что это к нам соседи пожаловали из ближайших стран. Тоже решили укрытия в сибирской тайге поискать. В целом нам не жалко, места на всех хватит, главное, чтобы вели себя нормально.

Я бы, может, и не придал большого значения этому вертолету, если бы не одно но. Вертолет терял высоту, при взгляде на него, возникало такое чувство, что он сейчас летит скорее за счет инерции, а не за счет пары несущих винтов. За ним оставался черный шлейф из дыма, а когда он пролетал неподалеку от меня, то я даже увидел языки пламени из одного движка, что был расположен в хвостовой части. Если эта штука рухнет и рванет, то мало всем не покажется, не то чтобы я переживал за людей, кто может пострадать, я переживал за сильный пожар, который может сжечь половину тайги. Огонь заставит всех бежать в одном направлении, а зомби, разумеется, будут тут как тут, и тогда начнется настоящая бойня. Продолжая наблюдать за вертолетом, я понял, что не ошибся, и тот реально терпел бедствие, пролетев еще километров двадцать-тридцать, он все же рухнул в лес, об этом начал сигнализировать столб черного дыма, поднимающийся вверх. Куда-то идти я сегодня больше не планировал, но оставлять все как есть тоже не вариант. В том направлении выживших я не видел, но транспорт заметил явно не я один, и там точно будет чем поживиться. А может, там есть выжившие, можно будет помочь или, наоборот, добить. Тяжело вздохнув, я все же решился сходить на разведку и спустился вниз. Сборы заняли около пяти минут, оделся потеплее, накинул заранее подготовленный, напичканный всем необходимым рюкзак, разгрузку, при себе, как всегда, автомат, винтовка и ружье. Вес не легкий, но кому сейчас просто? Да и своя ноша не тянет, ведь от нее буквально зависит моя жизнь.

Местность я знал хорошо и поэтому не боялся идти к месту крушения. Если там реально группа хваленых американских морских котиков, и они настроены агрессивно, то я просто убегу от них. Даже снег не поможет им найти меня по следам, что-что, а следы путать я умею.

Шагая по лесным тропкам, я прислушивался к звукам леса и всматривался в следы. Все же в тайге слышимость очень хорошая. Голоса разлетаются эхом на большие расстояния, вот я и был предельно внимателен, глубоко в душе надеясь и не желая услышать голоса на иностранном языке.

Усталость от ночного боя давала о себе знать, да и плечо ныло в довесок, не давая нормально сосредоточиться. Надо же было этому вертолету упасть так близко. Время уже за полдень, и скоро начнет темнеть, а шататься по тайге в полной темноте то еще удовольствие. В дополнение ко всему поднялся сильный ветер, а с неба посыпал снег, причем весьма и весьма обильный, такими темпами мои следы заметет минут за двадцать-тридцать, что в целом тоже хорошо.

До места падения вертолета я добрался уже в потемках, и, к моей удаче, бравых американских бойцов я здесь не увидел, но от этого не легче. Метров за пятьсот до точки падения я заметил волчьи следы, а чуть дальше и растерзанные тела. Белый снег был залит кровью, а на земле лежали три разорванных человека, две женщины и маленькая девочка лет десяти. Видимо, они выжили после падения и побежали прочь отсюда, а вот хвостатые их перехватили. Самое обидное в этой ситуации – людей просто разорвали, а не съели. Значит, зверье сделало это забавы ради. Помочь этим людям я не мог, поэтому перекрестился и пошел уже непосредственно к месту крушения.

Картина, что мне открылась, была, конечно, нелицеприятной. От удара вертолет буквально разорвало на три части, вся земля была залита и пропитана керосином, я вообще удивлен, как все не вспыхнуло. Но бог с ним, с вертолетом, дело в другом, пассажиры, между частями транспортника в горе сломанных деревьев и различного барахла, что было в салоне, сломанными куклами лежали женщины и дети. Все были мертвы как один, переломанные, с оторванными конечностями и застывшими в неестественных позах.

– Господи, помилуй и упокой их души. – тяжело вздохнув, перекрестился я.

На всякий случай я обошел всех, кого только увидел, и пощупал пульс, но тела уже успели окоченеть. Смотреть на это было больно и тяжело, но ничего не поделать, это жизнь, и она сейчас стала очень суровой и беспощадной. Продолжая осмотр, я подошел к носовой части и увидел, что на кресле, прикрепленном к перегородке, граничащей с кабиной пилота, сидит совсем мелкий мальчуган, и лицо его было розовым. Я сразу кинулся к нему и пощупал пульс на шее.

– Живой! Живой, юнец! – обрадовался я, но отстегивать его не спешил, нужно осторожно прощупать его на переломы. – Это что же получается, те люди в лесу бросили тебя на смерть? – прошептал я. Ведь с одной стороны, они поступили очень плохо, обрекая мальчика, а с другой стороны, благодаря этому он и выжил. Вот тебе и ситуация, благодарить их ему потом или проклинать?

– Еееессть тттут кто… – послышалось едва слышное шипение из кабины пилота.

Я сразу отстранился от мальчишки и заглянул за стенку. Там в кресле пилота сидел молодой парнишка, его лицо было залито кровью, а в щеке торчал крупный металлический осколок. Помимо всего прочего, ему в живот вонзился толстый сучок, а из левого предплечья торчала кость.

– Тише, браток, тише. – успокоил я его, скидывая с плеча свой рюкзак.

Открыв боковой клапан, я тут же выудил из кармашка армейскую аптечку и вколол в шею парня тюбик с сильным обезболивающим.

– Макс! Братик! Мне больно! – вдруг очнулся и заплакал мальчишка в кресле.

– Тише, малец. – вернулся я за перегородку.

– Кто вы? – сквозь слезы спросил он.

– Меня зовут дядя Олег, я помогу твоему братику, по крайней мере, постараюсь. А где у тебя болит? – уточнил у него я.

– Вот тут. – попытался он поднять свою руку, но не смог. – Голова болит, спина и рука. – пояснил он мне сквозь слезы. – А вы правда поможете нам или вы тоже плохой? – уточнил он.

– Я хороший, ну, по крайней мере, стараюсь им быть. – снимая с мальца шапку, ответил я.

Бегло осмотрел мальчика, оказалось, что у него разбита голова, сломана рука и просто ушиб спины. По сути, для такой катастрофы он отделался легким испугом. Видимо, повезло с занятым местом.

– Посиди тут и потерпи немного, нужно твоему братику помочь. Тебя, кстати, как зовут? – решил я отвлечь парня.

– Сережа. – переставая плакать, ответил он.

– Серега, значит. – улыбнулся я. – Кем мечтаешь стать?

– Военным, боевым офицером! – гордо заявил он.

– Вот как! – улыбнулся я от такой мечты. – Ну тогда пока терпи, считай, что это тренировка для тебя. – добавил я, глядя на Макса и думая, с какой стороны к нему подступиться и есть ли в этом хоть какой-то смысл.

Еще раз осмотрев парня, я понял, что крови он потерял не так уж и много, деревяшка, пронзившая его живот, послужила пробкой и не дала ему истечь кровью. Но что же с его внутренностями, тут все под большим вопросом.

Оторвав кусок обшивки от вертолета, я положил его рядом с кабиной и осторожно перенес на него парня. Сережа, увидев братика, не сдержался и громко заплакал. Я пытался его успокоить, но куда там, он совсем еще маленький, и мальцу тяжело видеть подобное. Руку я ему вправил и наложил повязку, так же и вынул кусок дерева из живота, и посветил в рану фонариком, мне показалось, что там все целое. Опять же, я не врач, так-то углубленные курсы по первой помощи проходил, как егерь, я подобное знать должен. Разумеется, и армия многому научила, ведь в бою раненые – это не редкость, если сразу кому-то не помочь, он тут же из трехсотого станет двухсотым. Щека парня была пробита насквозь, но по сути, это самая легкая из его ран. До дома доберемся, я ее обработаю и зашью, если доживет, конечно. Осмотревшись по сторонам, я нашел две зимних куртки, что лежали среди обломков, и укрыл ими парня. Затем я взял из рюкзака веревку и привязал ее к листу, на котором лежал парень, дно у него гладкое, так что послужит в роли санок, не на руках же мне его тащить.

– Сережа, нам нужно уходить отсюда. Иди рядом со мной и не отставай. – обратился я к мальчишке и потащил Макса в направлении сторожки.

Дорога до дома обещала быть непростой. Я иду с грузом, от которого за версту несет кровью, идем мы медленно, а где-то рядом бродит стая волков. Пока мы шли по лесу, я пытался узнать у Сережи, кто он такой, откуда они летели, да и в целом выудить у него побольше информации. Но, к моему удивлению, он сказал, что все секретно и ничего мне не расскажет, так как ему запретили. Я несколько опешил от такого ответа и даже решил схитрить, задавая вопросы издалека, но он не повелся. И вообще, мальчишка этот был необычным, учитывая его годы. Мы уже прошли очень далеко, но за весь путь он ни разу не пикнул об усталости, о том, что хочет есть, пить или в туалет. Он просто шел рядом со мной, постоянно поглядывая на старшего брата. Не знаю, либо его кто-то с малых лет чему-то учил, либо это просто стресс из-за авиакатастрофы, но я все же склоняюсь ко второму варианту.

Преодолевая порывы ветра и сильный снег, в глубокой ночи мы добрались до моей сторожки. Первым делом я разжег печь, а после занялся Максом, и Сережа вызвался мне помогать. Парень подавал мне бинты, тряпки, смоченные в воде и водке. Я же обработал все раны, зашил их и наложил хорошую шину на руку Макса, а после занялся уже и Сережей.

– А он будет жить?

– Надеюсь, что будет. – пожал я плечами. – А пока пусть отдыхает. – оттирая запекшуюся кровь с затылка мальчонки, сказал я. Затем я осмотрел его посиневшую от перелома руку и аккуратно вправил кость, так же наложив шину.

* * *

Спустя два дня Макс очнулся, Сережа все это время не отходил от него ни на шаг, переживая за брата. Я тоже никуда не отлучался, присматривая за пареньком. Он молод, полон сил, так что раны его начали понемногу затягиваться, в общем, все должно обойтись, учитывая аварию, могу сказать, что он реально в рубашке родился, точнее, они оба в ней родились.

– Братик! Макс, как ты?! – радостно пропищал Сережа, подскочив с края кровати. – Дядя Олег! Идите скорее сюда!

Я, словно лось, бегущий на водопой, тут же рванул в сторожку, бросив охапку дров, что только что наколол.

– Привет, парень, ты как? – глядя в его глаза, обратился я.

– Где мы? – едва слышно спросил он.

– В сторожке, в тайге. Если тебя интересует место в глобальном смысле, то в России, в Красноярском крае. – пояснил ему я.

– Слава богу. – с облегчением вздохнул он. – Пить. – едва слышно добавил он.

Я напоил парня водой, в которую добавил аскорбиновой кислоты, и он опять отключился.

Следующий раз он пришел в себя уже ночью, когда Сережа крепко спал, свернувшись в позу эмбриона.

– Кто вы? – спросил у меня Макс.

– Олег, раньше егерем был, теперь вот выживаю. – честно признался я. – А вы кто? И откуда вы сюда свалились?

– Летели откуда-то из района Иркутска, потом вертолет дал сбой, вся электроника сдохла, я и летел наугад, пока мы не рухнули. А вообще я из Тамбова, Сегера из Воронежа, а остальные. – с грустью произнес он. – Больше никто не выжил? – уточнил он.

– Точно трое еще выжили, они пытались убежать, но их настигли волки. А все, кто был у вертолета, к моему приходу уже были мертвы.

– Какой ужас, столько людей потеряли за один день. – прошептал парень, и из его глаз потекли слезы.

– Все мы кого-то потеряли, такое сейчас время. – пожав плечами, произнес я, не зная подходящих слов, чтобы хоть как-то утешить парня.

– Здесь, скорее всего, совсем скоро будет опасно находиться, если только не ударят сильные морозы. – сменил он тему разговора.

– Ты о чем? – заинтересовался я.

– Я не уверен, но, кажется, на нас напали зомби из Китая, и так много мертвецов я еще никогда не видел, это была бесконечная мертвая река, их были сотни тысяч, если не миллионы.

– О как! А причем тут морозы?

– Зомби, как лягушки, они замерзнут на зиму и станут относительно безобидными, а весной опять будут искать и жрать людей. – пояснил он мне.

– Ты уверен? Они разве не должны передохнуть? Замерзнуть до смерти!

– Увы, нет, это точная информация, нам один человек рассказал, он, точнее, она в какой-то лаборатории служила, там зомби изучали. Так что это факт. Не передохнут, они по сути итак мертвы. – добавил парень и опять потерял сознание.

– Пу-пу-пу. – негодуя, прошептал я себе под нос. – Это что же получается, зря все так на зиму надеются? Весной все начнется по новой? Вот же засада! – добавил я и, прикурив сигарету, вышел на улицу подышать свежим воздухом.