В то время, когда первые десантники во главе с лейтенантом Любимовым вышли на берег, из прибрежного леса ударил крупнокалиберный пулемет врага. Пулеметчик с перепугу стрелял нервно, длинными, неприцельными очередями.

Артиллерийские и пулеметные расчеты катера «МВКА-508» (командир — старший лейтенант Орлов П. П.) дружно резанули по вражескому пулемету, и он замолчал.　

Когда бойцы выбежали на прибрежное шоссе между Ауга и Мерекюла, то у одинокого домика, окруженного сараями и автомашинами, увидели, как из построек и автобусов выскакивают гитлеровские солдаты. Офицер с пистолетом в руке что-то кричал, пытаясь заставить их повиноваться.　

Огонь доброго десятка автоматов распластал вражеских солдат на снегу. Некоторые с воплями бросились в лес врассыпную. Пять или шесть автобусов и бронетранспортер десантники подорвали гранатами. Любимов бегом повел свой взвод вдоль шоссе на Мерекюла. По пути к нему присоединились выходившие на дорогу бойцы других подразделений. Здесь он узнал о гибели командира 1-й роты Козлова и взял на себя командование группой.　

Мерекюла уже пылала, кругом горели автомашины и постройки, валялись трупы фашистских солдат. Стрельба удалялась к югу от деревни.　

В Мерекюла к Любимову присоединилась часть солдат 1-й и 3-й рот. Всего, как мы уже отмечали, набралось до семидесяти человек. С этой группой лейтенант направился из Мерекюла вдоль шоссе в направлении поселка Удриа и далее на Репнику, как того требовала поставленная перед ними ранее боевая задача.　

На выходе из деревни десантники обнаружили, что большая группа гитлеровцев пыталась удрать из Мерекюла на штабных автобусах, но застряла перед горой. Автобусы неистово ревели моторами, стараясь преодолеть обледенелый подъем. Офицеры с автоматами в руках бегали вокруг машин и кричали на солдат, которые гроздьями облепили кузова и выбивались из сил, толкая тяжелые фургоны в гору.　

В ночной кутерьме враги не заметили приблизившихся вплотную десантников. Когда Любимов скомандовал: «Огонь!» — все разом смешалось. Продолжая стрелять на ходу, автоматчики атаковали гитлеровцев. Только несколько фашистов успели изготовить оружие к бою. Две-три очереди ударили навстречу атакующим и тут же захлебнулись под взрывами «лимонок». У горы осталось лежать несколько десятков оккупантов и яркими факелами горели взорванные машины.　

Не имея серьезных потерь и не встречая больше противника, группа Любимова к рассвету подошла к Удриа.　Стало светать. Какой-то малочисленный отряд фашистских солдат пытался остановить десантников, но безуспешно. Решительная атака морских пехотинцев смяла вражеский заслон. Но и они понесли потери. Здесь погибли Иван Деща, Саша Бронзов и еще несколько человек.　

Вскоре на шоссе появилась рота гитлеровцев. Она двигалась форсированным маршем навстречу десантникам. Гитлеровцы не ожидали, что по обе стороны дороги в кустах залегли советские автоматчики. Подпустив фашистов близко, метров на шестьдесят, моряки открыли огонь. Разгорелся яростный встречный бой. Противник ожесточенно сопротивлялся, затем беспорядочно отступил, оставив на снегу убитых и раненых. Но и десантники понесли изрядный урон. Легкораненые могли двигаться сами, тяжелораненых было решено нести на себе. Это резко замедлило темп движения.　

Раненые говорили:　

— Уходите вперед, товарищи! Не возитесь с нами. Если к нам подойдут немцы, подорвемся, но живыми не дадимся.　

Но бойцы не бросали своих побратимов.　

Любимов решил свернуть с шоссе, где их, видимо, ждали фашисты, и вести свою группу по бездорожью, перелесками. Через 2 километра наткнулись на хутор, в котором находилось до взвода гитлеровцев. Те и не подозревали, что находятся под прицелом советских автоматов. По-видимому, они еще ничего не знали о прорыве десанта.　

В это время к лейтенанту Любимову привели паренька лет двенадцати.　

— Мы из Нарвы, нас пригнали сюда немцы. Мы живем на этом хуторе, — заявил он.　

Потом паренек что-то рассказал лейтенанту, и тот приказал старшему сержанту Сорокину В. М. вместе с отделением идти за пареньком. Видимо, недалеко располагался какой-то склад фашистов и Любимов решил его уничтожить.　

Отделение Сорокина тихо снялось и ушло. Оставшиеся десантники окружили хутор и по команде офицера с разных сторон ворвались в него. Фашисты не смогли оказать сопротивления.　

На хуторе бойцы подкрепились трофейным завтраком, перевязали раненых и, не задерживаясь, двинулись дальше, к Репнику.　

Согласно боевой задаче, в этом районе десантники должны были встретиться с наступающими частями Красной Армии. Еще с утра, двигаясь лесами, десантники услышали далекий гул артиллерийской канонады и догадались, что это 2-я ударная армия начала наступление. Но у Репнику их поджидали фашисты.　

Вот что рассказывает местный житель Аугуст Мартин: «Человек семьдесят десантников пробились к Репнику, к сенокосам, и там держали бой. По дороге они уничтожили немецкое подразделение у хутора Брока. На сенокосах Репнику десантники держали круговую оборону. Был сильный бой. Все десантники погибли, ни один из них в плен не сдался».　

Действительно, здесь, у Репнику, в ожидании подхода частей Красной Армии группа Любимова сражалась более 5 часов и отразила несколько яростных атак врага. Но эстонский крестьянин не мог знать того, что погибли не все. Десятка полтора оставшихся в живых бойцов во главе с командиром ночью смогли оторваться от преследования и уйти в лес.　

Весь день и всю ночь, а также утром 15 февраля Любимов и его товарищи слышали слева от себя яростную стрельбу и крики «ура». Они понимали, что это десантники других групп ведут бой с врагом, но установить связи с ними не смогли. Пытаясь соединиться с основными силами десанта, Любимов повел солдат вдоль шоссейной дороги Таллин — Нарва. Бойцы видели, как по ней двигались фашистские танки, грузовики и обозы. Они шли на запад. Десантники думали, что враг начал общее отступление. Артиллерийская канонада и залпы «катюш», доносившиеся с юга, вселяли надежду на скорый подход частей 2-й ударной армии. Никто не мог знать того, что предпринятое утром наступление наших войск было временно приостановлено противником.　

Группа Любимова двигалась лесом, обходя вражеские дозоры и секреты. Шли осторожно и медленно, давая отдохнуть раненым и обмороженным. Точного местонахождения никто не знал: карты у Любимова не было, а компас пропал в одной из схваток с фашистами.　

Люди устали от двухдневного напряжения боя, переходов и бессонницы.　

Любимов решил не искать больше встреч с основными силами десанта, а выйти к линии фронта и пробиться к своим. «Я решил идти на шоссе», — рассказал лейтенант в ленинградском госпитале в конце февраля — начале марта 1944 года. Рассказ его записал секретарь политотдела старшина А. Ф. Чирков. Хранится он в Центральном　военно-морском архиве[5]. «Выйдя из рощи, — вспоминал Любимов, — мы встретили группу немцев, несколько автомашин и повозок, сразу вступили в бой, меня здесь ранило, и я не помню, как оказался на другом месте с перевязанной рукой».　

Командир ничего не мог помнить, ибо от болевого шока потерял сознание. Он лежал прямо на шоссе. Белый полушубок манил гитлеровцев. Они не стреляли в него, желая захватить офицера в плен. Такой «язык» был необходим им для уточнения данных о десанте и его задачах. Трое фашистов стали ползком подбираться к нему.　

Матрос Андрей Евецкий, видя, какая опасность грозит Любимову, выскочил из кювета и в два прыжка оказался рядом с ним. Упав, открыл огонь по ползущим и, то ли ранив, то ли убив их, оттащил командира к опушке рощи. Потом, как самый сильный во взводе человек, нес его несколько километров на себе. В своем рассказе Любимов особо упомянул Евецкого, отметив, что «дрался он исключительно геройски». Погиб Евецкий через четыре дня, 19 февраля.　

15-го же под вечер, разведав место, десантники нашли удобный для ночевки сарай с сеном. «На пути к сараю, — по словам Любимова, — встретили трех человек. Это оказались наши: старшина 1-й статьи Барабошкин, старший краснофлотец Семенкин и третий краснофлотец, фамилию которого не знаю». Все они были из 3-й роты, которая входила в группу Маслова. Они рассказали о ранении комбата.　

«Я со своею группой, — продолжал рассказ Любимов, — пробыл в сарае два с половиной дня—15, 16 и частью 17 февраля. Из сарая мы наблюдали, как на запад по шоссе непрерывно двигались повозки, автотранспорт, гнали скотину.　

17 февраля, приблизительно в полдень, мы вышли из сарая и направились на юг в расчете пробиться к частям Красной Армии. Со мной было уже восемь человек».　

С Любимовым шли: А. И. Евецкий, П. А. Филин, С. Е. Барабошкин, И. В. Метеуш, Г. В. Семенкин и еще трое, чьи фамилии установить не удалось.　

В переходах от леса к лесу, от хутора к хутору под преследованием врага прошло еще два дня. Пили болотную воду, ели снег и жевали сосновую смолу. В стычках с врагом погибли Евецкий, Барабошкин, Филин и еще три десантника. Все это происходило рядом с линией фронта.　Но найти брешь во вражеских позициях никак не удавалось.　

На рассвете 19 февраля оставшиеся в живых Любимов, Метеуш и Семенкин, все трое раненные и обмороженные, сделали еще одну попытку пробиться через передний край.　

Они шли, еле переставляя ноги от голода, потери крови и усталости. И опять (в какой уже раз!) напоролись на фашистский дозор. Один из гитлеровцев бросил гранату. Десантники упали в снег. Раздался взрыв. После взрыва Метеуш остался лежать, а Любимов и Семенкин вскочили и побежали назад. Сзади раздалась автоматная очередь, но пули прошли где-то далеко в стороне.　

Добежав до какого-то сарая, десантники зарылись в сено. От бега Любимов закашлялся. «Через две-три минуты, — вспоминал Любимов, — в сарай вошел немец и стал звать: «Иван, Иван», долго ходил по сену, видимо, искал нас. Три раза он наступил на меня, один раз на раненую руку. Стерпев жуткую боль, я промолчал. Немец, не найдя ничего, ушел».　

Вечером Любимов и Семенкин выбрались из сарая и вновь ушли в лес. Утром 20 февраля они наткнулись на двух красноармейцев в маскировочных халатах. Это были разведчики 80-й стрелковой дивизии, которые привели их в штаб. Там оказался капитан 2-го ранга, который должен был поддерживать связь с батальоном Маслова. Рассказывая ему о событиях последних дней, и Любимов и Семенкин были уверены, что Метеуш погиб при разрыве вражеской гранаты. Сообщенную ими версию о гибели краснофлотца мы повторили в материалах экспедиции «Десант!», опубликованных в газете «Молодежь Эстонии» за 28 февраля и 14 марта 1971 года. Несколько позже получили письмо от офицера И. Каратаева, сообщившего, что ему удалось разыскать документы, доказывающие ошибочность сведений Любимова и Семенкина. Он прислал нам копию документа, составленного по возвращении И. В. Метеуша из-за линии фронта.　

«Участие в нарвском десанте в составе батальона 260-й бригады морской пехоты, — рассказывал Метеуш, — было самым тяжелым испытанием».　

О последнем бое было записано: «Мы оказались в районе немецкой обороны. Буквально в 6–8 метрах в ячейке я увидел двух немцев. Один лежал, а второй сначала, видимо с перепугу, поднял руки, затем бросил в нас гранату. Она взорвалась далеко сзади нас. Прикрывая лейтенанта и краснофлотца огнем, я дал по фашистам две очереди из автомата. Одного убил. Пока я отстреливался, Любимов с краснофлотцем отошли куда-то правее, и я их так и не нашел». Стало ясно, почему в Любимова и Семенкина никто больше не стрелял, а автоматная очередь, которую они слышали, предназначалась не им.　

Нам удалось разыскать И. В. Метеуша, проживающего ныне в городе Дунаевцы Хмельницкой области. Встреча с ним позволила восстановить многие детали действий группы Любимова. Отважный десантник самостоятельно перешел линию фронта. Это было 19 или 20 февраля. «Вначале со мной беседовал майор, — вспоминает ветеран, — а утром привезли к генералу, видимо командиру дивизии, который очень подробно расспрашивал меня о десанте. Потом находился в ленинградском госпитале на излечении… После госпиталя воевал в 48-й дивизии имени Калинина. Освобождал Нарву и Ригу».　

Иван Васильевич Метеуш скромно не добавил, что за храбрость, проявленную в боях с немецко-фашистскими захватчиками, был награжден двумя орденами Красной Звезды, орденом Отечественной войны II степени, медалями.　

Григорий Васильевич Семенкин после многих операций и долгого лечения был демобилизован по инвалидности.　

Что касается лейтенанта Любимова, то он пал смертью храбрых менее чем через полгода после мерекюльских событий, в сентябре 1944 года. В найденной нами алфавитной карточке записано: Любимов А. М., кавалер двух орденов Красной Звезды, «…погиб на катере, подорвавшись на мине 30.09.44 в Финском заливе. Тело предано морю».　

Среди тех, кто впервые прочел в газетах, публиковавших материалы поиска, о мерекюльском десанте, о подвиге Анатолия Мефодиевича и солдат его группы, была и дочь лейтенанта, родившаяся после его гибели, дочь, так и не видевшая своего отца, сложившего голову за ее и наше с вами счастье мирной и свободной жизни.