Юго-восточный ветер силой до 7 баллов гнал пенистые волны прямо на корабли. Их форштевни, врезаясь в бурлящую воду, выбрасывали вверх каскады брызг. Палубы и надстройки покрылись коркой льда. Десантники разместились в матросских кубриках. Путь предстоял долгий — 12 часов по штормовому морю! В кубриках было жарко и тесно. Духота и морская качка усыпляли людей. Вскоре замолкли смех и шутки, установилась тишина. Многие спали. Высадка была намечена на 4 часа утра. Отряд кораблей в 32 вымпела двигался на юг.　

Уже в темноте, в 18 часов 35 минут, на пути оказалось большое поле дрейфующего льда. Пройти его с поставленными тралами было невозможно. Пока их убирали, отряду пришлось замедлить ход. Восемь из тральщиков вернулись на базу: двигаться во льду не могли. Все это привело к перестроению походного ордера. В голову отряда ушли тихоходы-тральщики, за ними — канонерские лодки, а в кильватере шли катера и «охотники» с десантом.　

Когда корабли вышли на чистую воду, стало ясно, что времени потеряно много, а десантный конвой не прошел и половины пути. Кроме того, предстояло еще задержаться, чтобы тральщики вновь поставили тралы. Это могло сорвать внезапность всей операции. Командир отряда кораблей высадки капитан 2-го ранга Г. М. Горбачев решил идти дальше без тральщиков и канонерок. Катера имели малую осадку, и, следовательно, степень риска подрыва на вражеских минах для них была минимальной, а канонерским лодкам без сопровождения тральщиков совершать переходы запрещалось.

В первом часу ночи «морские охотники» и бронекатера самостоятельно двинулись в район высадки десанта, используя полностью свою скорость.　

В 3 часа 30 минут 14 февраля отряд вышел к точке развертывания. До берега оставалось 2,5 мили (4,5 километра).　

Десантники готовились к бою. Протерли затворы автоматов, ввернули взрыватели в «лимонки», надежно закрепили снаряжение, чтобы не гремело при высадке.　

Последние жадные затяжки самокруток. Наверху курить категорически запрещено, а группы первого броска уже поднимались по трапу и ложились на обледенелые палубы, изготовив автоматы к бою.　

Вдруг все увидели, как впереди ярко вспыхнуло пятно света и луч прожектора неторопливо двинулся справа налево, освещая гребни волн. Прожектор погас так же внезапно, как и вспыхнул. Все было тихо. Фашисты не обнаружили десанта. Туманная дымка, хотя и редкая, поглотила силу света и скрыла приближающиеся корабли.　

В кромешной темноте, приглушив моторы, катера, рассредоточившись по фронту на 2 километра, тихо продвигались к берегу. В первом эшелоне — восемь, во втором — пять кораблей. У заряженных орудий и пулеметов замерли расчеты. На палубах, поддерживая руками сходни, приготовились матросы, обеспечивающие высадку десанта. Стрелки часов подошли к 4 часам. До рассвета было еще далеко. Берег молчал. На фоне прибрежного льда он выделялся широкой темной полосой.　

На правом фланге катера «БМО-176», «БМО-177», «БМО-180» и «БКА-102» первыми подошли к берегу. На «БКА-102», которым командовал старший лейтенант Д. Н. Богоявленский, матрос Муромцев спрыгнул в обжигающую холодом воду и, взявшись за конец каната, подвел катер к самому берегу. На «БМО-180» (командир старший лейтенант М. А. Глинспон) матрос Лазинин, стоя по грудь в воде, держал на себе трап, по которому сходили десантники. Все было сделано, как на учении: четко, быстро, сноровисто. Только по лицам людей чувствовалось предельное внутреннее напряжение.　

Среди ледовых нагромождений на берегу десантники быстро сняли прорезиненные костюмы и решительно двинулись вперед.　

Перед ними круто поднимался вверх обрывистый, поросший кустарником и деревьями скалистый берег. Когда первые десантники поднялись на эту прибрежную кручу, кругом все еще было тихо. Ночное безмолвие нарушалось только прерывистым дыханием тех, кто преодолевал заснеженный подъем. Именно в этот момент над местом высадки вспыхнула ракета. Ее бледный мерцающий свет вырвал из кромешной темноты колышущуюся черную воду залива, силуэты катеров и бредущих в воде к берегу десантников.　

Еще не успела догореть ракета, как по месту высадки пробежал ослепляющий луч прожектора. Через мгновение в небе повисли десятки ракет, а на прибрежном плесе скрестились лучи нескольких прожекторов. Стало светло как днем. Почти одновременно заработали пулеметы и автоматы фашистских солдат, орудия и пулеметы кораблей десанта. Трассирующие пули и снаряды неслись навстречу друг другу, рассекая темноту тысячами светящихся линий. Внезапно вспыхнувший бой через несколько секунд охватил весь мерекюльский берег.　

В это время заканчивали высадку катера «БМО-501», «БМО-505», «БМО-508». К берегу подходил второй эшелон. Здесь уже не приходилось думать о сходнях, трапах, шлюпках. С палуб кораблей десантники прыгали прямо в воду.　

Крупнокалиберные пулеметы и корабельные пушки беспрерывно стреляли по вражеским прожекторам и огневым точкам, помогая десантникам сойти и зацепиться за берег.　

Прошло несколько минут, и огнем кораблей ближайшие прожекторы были потушены. Дальние продолжали светить. На берегу вспыхнули пожары. Прогремело несколько мощных взрывов. Это взлетели на воздух машины с боеприпасами и горючим. При свете пожаров моряки на кораблях ясно видели, как десантники группами и в одиночку выходили из воды и тут же бросались на штурм вражеских позиций.　

«БКА-101» при подходе к берегу получил повреждение: заклинило руль. К нему пришвартовался возвращающийся от берега «БМО-505». Он принял на свой борт десантников и вновь направился к месту высадки. Невзирая на сосредоточенный огонь врага, экипаж катера начал высадку. В этот момент в корабль угодил 88-мм снаряд. Взрывом убило командира катера старшего лейтенанта В. Б. Лозинского, рулевого и весь расчет 37-мм пушки.　

Парторг катера командир 37-мм орудия Семенов, несмотря на тяжелое ранение, продолжал стрелять по врагу.　

Оставались на своих местах и раненые пулеметчики коммунист Меньшов и матрос Маляругин.　

Управление катером принял на себя раненый младший лейтенант Кокин. Ранеными оказались также коммунист боцман Васин, комсорг катера старшина 2-й статьи сигнальщик Бураков и многие другие члены экипажа. Враг продолжал расстреливать корабль. Семнадцать прямых попаданий! И все же раненые моряки сумели вывести катер из-под обстрела и вернуться на базу.　

Экипаж «МБКА-562», которым командовал коммунист старший лейтенант И. П. Лебедев, благополучно высадил десантников и в ходе боя подавил около десяти огневых точек врага. Однако вражеский снаряд угодил в боевую рубку корабля. Сигнальщик матрос П. Л. Шилов был контужен. Очнувшись после взрыва, он увидел, что на палубе, у самой кормы, вместе с обломками мачты лежит перебитый осколками фал, на котором поднимался военно-морской флаг. Флаг сбит! Превозмогая слабость, оглушенный взрывом моряк пополз к корме. Не обращая внимания на свинцовый ливень, который хлестал по бортам и надстройкам корабля, на фонтаны ледяной воды, обрушивающейся на него от взрывов снарядов и мин, Шилов связал перебитый фал и, невзирая на смертельную опасность, выпрямился в полный рост. С большим трудом моряк закрепил фал на флагштоке и водрузил флаг корабля на место. За этот подвиг бывший ханковец награжден орденом Красного Знамени.　

На «БМО-509» взрывом вражеского снаряда повредило рулевое управление. Неуправляемый катер стал хорошей мишенью для артиллеристов противника. Нужно было немедленно что-то предпринимать. Комсомолец старшина 1-й статьи А. Ярцев пробрался в румпельное отделение катера, уперся ногами в борт корабля, а спиной отвел руль в положение, которое указал командир корабля старший лейтенант И. С. Расин. От нечеловеческого напряжения затекли ноги, онемела спина, но моряк удерживал корабль на нужном курсе.　

Катер «МО-122» под командованием старшего лейтенанта Кондратюка доставил к месту высадки командира десантного батальона майора С. П. Маслова и его штаб. Но, не дойдя до берега метров пятьсот, катер сел на мель.　

В Нарвском заливе песчаные отмели встречаются на значительном удалении от берега. Они тянутся сплошными косами вдоль берега параллельно друг другу. Между отмелями глубина доходит до 1,5–2 метров.　

Некоторые десантные катера, как, например, катер «МО-122», имевшие большую осадку, не смогли подойти к самому берегу из-за этих песчаных кос и, уткнувшись в отмель, начинали высадку бойцов. Пройдя по косе 10–15 метров, десантники оказывались по горло в воде. Прорезиненные брюки наполнялись водой, сковывали движение людей, тянули их на дно. Но и это не могло остановить масловцев. Команда катера «МО-122» прикрывала своим огнем десантников, пока те не вышли на берег, а потом сумела снять корабль с мели.　

Уже при возвращении к месту сбора погиб «БМО-177». Все произошло в один миг. Яркая вспышка — и сильный взрыв разметал небольшое суденышко в щепки. От чудовищного взрыва шедший рядом «БМО-176» резко развернуло влево и на большой скорости выбросило на песчаную отмель. Все попытки сняться с банки ни к чему не привели. Командир сообщил по радио на другие корабли о случившемся. Отправившиеся на выручку два катера в темноте и в грохоте взрывов не смогли найти «БМО-176». Тогда с «морского охотника» спустили шлюпку. На ней боцман И. В. Редкобаев должен был добраться до своих кораблей и привести помощь. Время шло, начинало светать, а помощь не приходила. Шум боя на берегу переместился в глубину фашистских позиций. Замолчали вражеские орудия.　

Вскоре командир корабля старший лейтенант С. С. Воронин и его помощник, старший лейтенант А. И. Карякин, получили радиограмму: уничтожить шифры и секретные документы, сломать радиостанцию, а команде покинуть корабль и присоединиться к десанту.　

Приказ есть приказ.　

Когда моряки в ледяной воде поплыли к берегу, фашистские наблюдатели заметили их, и орудия вновь открыли огонь. Часть личного состава погибла, а десять матросов, убедившись, что не смогут достичь берега, вернулись на безжизненный катер. Среди них не было ни командира корабля, ни его помощника. Вернувшихся на корабль возглавил мичман Г. Г. Наглюк. Моряки подняли на мачте корабля военно-морской флаг, пробитый во многих местах осколками вражеских снарядов.　

Около полудня, когда рассеялась дымка, стало ясно, что в заливе наших кораблей нет. Что делать? По неподвижному катеру фашисты вели методичный артиллерийский огонь. Отвечать было нечем. Обе 37-мм пушки разбиты. Рация уничтожена. Корабль не отапливался и не освещался. Он превратился в груду металлолома, холодного и безжизненного. Но все равно для моряков он был родным домом. Они решили: лучше погибнуть под флагом своего корабля, чем в фашистском плену. Если фашисты попытаются приблизиться к катеру — драться до последнего.　

Боевая рубка, палубные надстройки, пулемет и пушки были изуродованы. Неподвижный советский корабль мозолил глаза фашистам, и они посылали в него снаряд за снарядом. Матросы Жуков и Гребнев, несшие дозор в центральном кубрике, погибли от взрыва вражеского снаряда.　

Так прошло пять дней и ночей. Гитлеровцы не делали попыток подойти к катеру. На шестой день, когда мороз скрепил пригнанную ветром с моря массу плавающего льда, моряки решили уходить. Из простынь сшили маскировочные халаты и ночью выбрались на лед. При свете вражеских ракет и прожекторов ползком перебирались они со льдины на льдину, двигаясь в глубь залива. Лед крошился, переворачивался. Матрос Бушмагин дважды проваливался в воду, и оба раза его вытаскивали. Льдины ходуном ходили и под тяжестью тел, и от волнения моря. Но не суждено было балтийцу добраться до берега. Замерзшая одежда сковала его движения, и он, провалившись под лед в третий раз, утонул. Погибли также матросы Спивак и Афонин. Только к полудню 19 февраля к Курголово, где стояли наши войска, вышло пять человек из экипажа «БМО-176». Это были мичман Наглюк Григорий Григорьевич, старший сигнальщик Вяткин (имя и отчество не установлено), сигнальщик Пономарев Федор Григорьевич, комендор Федоров Евгений Михайлович, радист Миронов Степан Дмитриевич.　

Какова же была радость спасшихся моряков, когда они через несколько дней встретились с боцманом Иваном Васильевичем Редкобаевым. Только теперь им стало понятно, почему к «БМО-176» никто не пришел на помощь.　

Когда боцман отошел на шлюпке от катера на милю и уже стал различать на фоне неба силуэты своих кораблей, в шлюпку угодил вражеский снаряд. Очнулся Редкобаев через несколько часов. От сильного озноба его колотило, голова гудела, он оглох. Шлюпка была наполовину залита водой и забита льдом. Весел нет, грести нечем. Море вокруг пустынное. Стал грести руками. Да и ветер был, по счастью, западный; к вечеру прибило шлюпку к берегу у Курголово.　

Оставшимся в живых морякам с «БМО-176» довелось потом высаживать десанты в Лоску, Таллине, на Моонзундские острова. Но незабываемым на всю жизнь в их сердцах остался бой при высадке десанта в Мерекюла.