Через годы пронесли оставшиеся в живых масловцы верность мужеству и высоким традициям морской пехоты, сохранили живую память о своих героических друзьях.　

Храбро сражались в последующих боях Анатолий Мефодиевич Любимов, Иван Васильевич Метеуш, Василий Семенович Ильющенко.　

Тяжелые ранения не дали возможности вернуться в строй Александру Васильевичу Засосову, Григорию Васильевичу Семенкину, Николаю Ивановичу Иванову.　

Сквозь все муки фашистского плена прошли Василий Павлович Долгих, Иван Семенович Викулов, Алексей Ефимович Сычев, Николай Васильевич Сазонов, Анатолий Кузьмич Макеев, Петр Иванович Куршаков, Степан Гаврилович Неумержицкий и Борис Константинович Пинеев.　

Не все дожили до славного Дня Победы.　

По-разному сложились их послевоенные судьбы.　

Александру Васильевичу Засосову ампутировали большую часть ступней на обеих ногах. Ему делали сложнейшие операции, чтобы срастить челюсть, нарастить пробитую переносицу, зашить раны на лице. Но не мог молодой балтиец примириться с инвалидностью. Еще тогда, в Кремле, где вручал ему награду сам Михаил Иванович Калинин, Засосов решил сделать все, чтобы, как Алексей Маресьев, вернуться в строй. Десятки раз перечитывая «Повесть о настоящем человеке», Засосов упорно отрабатывал походку на укороченных ступнях. Борода и усы скрыли шрамы на лице. Менее чем через год уже никто не мог сказать, глядя на бравого парня, что он покалечен войной.　

Вскоре Александр Васильевич узнал, что создается китобойная флотилия. Всеми правдами и неправдами он стремился попасть в ее штат. Коммунисты поддержали мужественного десантника. Он много плавал по морям и океанам, несколько раз ходил в Антарктиду. Окончил Калининградский технический институт рыбной промышленности и хозяйства и аспирантуру при нем. Стал кандидатом технических наук, а затем и ректором того института, выпускником которого был. Многие годы работал заведующим лабораторией научно-исследовательского института.　

В октябре 1961 года, через шестнадцать памятных лет, он был снова в Кремле, где, как делегат XXII съезда КПСС, голосовал за новую Программу партии, программу мира и созидания.　

В 1974 году Александр Васильевич Засосов скончался.　

Григорий Васильевич Семенкин вышел из госпиталей лишь в августе 1945 года. С инвалидностью своей, как и Засосов, мириться не пожелал. Пошел работать на завод автомотоэлектрооборудования в Калуге, на котором трудился более двадцати лет. Одним из первых в коллективе был удостоен звания «Ударник коммунистического труда».　

Выступая в День Победы в 1971 году на общегородском митинге в Нарве, на котором ему вручили алую ленту Славы, Григорий Васильевич говорил:　

— На днях наша семья проводила сына в армию. Я дал ему наказ: «Служи, сынок, честно! Береги мирный труд народа, он достался нам нелегкой ценой!» И я верю, что наши сыновья будут не хуже нас. Они сумеют постоять за Родину, оградить ее от любых посягательств, послужить на благо миролюбивой политике нашей партии…　

Старший лейтенант Василий Семенович Ильющенко продолжал службу в 260-й отдельной бригаде морской пехоты. Высаживался с десантом на острова Выборгского залива, в Таллине. После войны строил молодой город Ангарск, Братскую ГЭС. Вырастил семерых детей. В настоящее время пенсионер, проживает в Ангарске.　

Иван Васильевич Метеуш живет в городе Дунаевцы Хмельницкой области — командир отделения пожарной части.　

Бригадиром строителей был долгие годы в селе Кужном Мордовского района Тамбовской области бывший комвзвода десанта старший лейтенант Василий Павлович Долгих. Его освободили из Саласпилса наступающие советские войска. Незадолго до смерти, в 1971 году, он прислал свои подробные воспоминания о мерекюльском десанте. Они были опубликованы в газете «Молодежь Эстонии» 15 августа 1971 года.　

Комсорг саперной роты 260-й отдельной бригады морской пехоты Николай Васильевич Сазонов стал заслуженным учителем РСФСР, многие годы возглавлял партийную организацию колхоза «Серп и молот», что на Рязанщине. Во время войны ему ампутировали одну ногу до колена, другую выше колена. В письме он писал: «Разве можно забыть Мерекюла? Помню все до малейшей подробности. Больно и горько за погибших товарищей. Но я горжусь тем, что был у Мерекюла!»　

Иван Семенович Викулов — рабочий на мебельной фабрике «Молога» в городе Пестово Новгородской области. Ударник коммунистического труда.　

Алексей Ефимович Сычев вот уже более пятнадцати лет работает лесником в родном селе Сосновка под Саратовом.　

Десантника Николая Ивановича Иванова, раненного во время боя в голову и ноги, подобрал эстонский крестьянин и укрыл его в бане. Через несколько дней с риском для жизни он переправил Иванова в расположение советских войск. Врачам пришлось ампутировать Николаю Ивановичу ногу, чтобы спасти ему жизнь. Поправившись, он работал в Ленинграде.　

Анатолий Кузьмич Макеев давно на пенсии, живет он в Вильнюсе.　

Из Марийской АССР недавно приезжал в Музей дважды Краснознаменного Балтийского флота Петр Иванович Куршаков. Он работает на заводе в Йошкар-Оле машинистом компрессорной установки. Петр Иванович побывал в Мерекюла — там, где высаживался десант, и там, где шли бои с гитлеровцами.　

Степан Гаврилович Неумержицкий живет в Красноярске, а Борис Константинович Пинеев в Ленинграде. Оба трудятся в народном хозяйстве.　

Ординарец Маслова — краснофлотец Ефремов Владимир Петрович — был тяжело ранен на корабле при высадке десанта и доставлен на Лавенсари. В настоящее время проживает в Псковской области, инвалид Великой Отечественной войны.　

Вместе с Ефремовым на Лавенсари доставили и других раненых десантников. Среди них были Степан Николаевич Демичев и Иван Александрович Тимашев. После выздоровления они продолжили службу в 260-й бригаде морской пехоты, участвовали в освобождении Таллина и Моонзундских островов.　

Известны судьбы и некоторых членов героического экипажа «БМО-176».　

Иван Васильевич Редкобаев продолжал службу на кораблях. В годы войны был трижды ранен и один раз контужен. Награжден тремя орденами и семью медалями. Участвовал в освобождении Таллина и островов в Финском заливе. В настоящее время работает в театре имени　Пушкина в Ленинграде. Инвалид Великой Отечественной войны.　

Степан Дмитриевич Миронов вернулся в свою часть. При тралении в Нарвском заливе был тяжело ранен. Сейчас проживает и работает в Омске. Это люди не только героической, но и удивительной судьбы.　

Как не вспомнить здесь теплые слова Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева, сказанные им на XXIV съезде партии:　

«…Нельзя не сказать доброго слова о наших фронтовиках, о тех солдатах и командирах, которые в годы Великой Отечественной войны отстояли свободу нашей Родины. После колоссального напряжения военных лет им и отдохнуть не пришлось: фронтовики снова оказались на фронте — на фронте труда. Многих из фронтовых товарищей уже нет с нами. Но миллионы еще в строю. Одни продолжают службу в армии, другие отдают Родине свои знания и труд на заводах и стройках, в колхозах и совхозах, в научных институтах и школах. Пожелаем всем им хорошего здоровья, счастья, новых успехов в труде во имя коммунизма».　

Несколько слов о встречах с семьями героев.　

Степан Петрович Маслов был бы горд за своих родных. Одна, без мужа, Мария Александровна Маслова подняла и поставила на ноги двух детей. Родина не забывала семью героя. Ныне дочь Степана Петровича Тамара сама растит двух детей: сына и дочь, работает техником на Минской АТС. Сын Сергей, которому к началу войны было всего три месяца, — известный мастер 1-го Минского автобусного парка, имеет дочь. Сама Мария Александровна была на пенсии, но продолжала работать в одном из отделений связи в Минске. В конце 1978 года она скончалась.　

Долгое время не удавалось разыскать близких Владимира Александровича Малкова, даже фотографии его у нас не было. Но вот как-то осенью 1973 года мне довелось посетить с лекциями некоторые острова в Финском заливе. В тот раз я рассказывал о мерекюльском десанте. Среди слушателей были и женщины, видимо жены военнослужащих.　

Когда лекция закончилась, ко мне из зала подошла энергичная, моложавая слушательница и неожиданно спросила:　

— А старший лейтенант Малков, случаем, не Владимир Александрович?　

Можно представить мое удивление.　

Оказалось, что во время войны семья моей собеседницы, В. Л. Оборотовой, жила в Кронштадте. Вместе с ее братом к ним в дом часто приходил Владимир Александрович Малков. Он запомнился ей как очень энергичный и веселый человек, увлекающийся театром и концертами: «Не пропускал ни одного концерта в Кронштадте, несмотря на блокаду». Малков хорошо пел сам и играл на гитаре. Часто рассказывал о жене, ребенке, родителях. Говорил всегда о них с грустью и тревогой, ибо о судьбе их ничего не знал. Они находились на временно оккупированной врагом территории. Хотя это и было рядом, в нескольких десятках километров от Кронштадта, но путь до них был долгий и трудный — через победу.　

Старший лейтенант был худощав, жилист, выше среднего роста, физически тренирован и крепок. Когда уходил в десант, сказал: «Я обязательно вернусь, я родился под счастливой звездой!» Малков оставил Оборотовым для сохранности свой диплом об окончании вуза и маленькую фронтовую фотографию на память.　

В. Л. Оборотова пообещала прислать эти документы в музей. Слово свое она сдержала.　

А через два с половиной года после встречи с ней, апрельским днем 1976 года, в мой кабинет вошли две женщины, пожилая и молодая, и с ними девочка лет пяти.　

— Мы к вам из Ленинграда!　

Через минуту выяснилось, что это жена, дочь и внучка Владимира Александровича Малкова. Это был один из самых памятных дней в моей жизни. Я узнал многое об этом герое мерекюльского десанта.　

Со своим будущим мужем Клавдия Александровна познакомилась в 1937 году, когда он, 25-летний парень, учился на первом курсе Гидрографического института в Ленинграде. Учился он блестяще. В летнее время уезжал на практику на Север. Был на Шпицбергене, на Земле Франца-Иосифа, на Новой Земле. Мечтал стать полярным исследователем. С увлечением рассказывал о Русанове[11], тундре, белых медведях… Когда Владимир бывал в Ленинграде, ходили на каждую театральную премьеру. Володя любил петь, любил гитару и до самозабвения плясал «цыганочку». В 1940 году родилась у молодых дочь. Назвали ее Людмилой. Жили у родных в селе Ивановском.　

В июне 1941 года, когда Владимир Малков сдавал государственные экзамены, началась война. 25 августа был сдан последний экзамен, а 30 августа В. А. Малков явился в облвоенкомат.　

В ночь перед этим фашистские самолеты жестоко бомбили Мгу. Никто не спал. Люди собирали и прятали вещи. Володя упаковал в деревянный сундук книги — Малую Советскую Энциклопедию, собрание сочинений В. И. Ленина — и зарыл его в ближайшем сосняке.　

Рано утром всей семьей провожали Владимира на станцию. Выяснилось, что поезда в сторону Ленинграда уже не идут. Пошли к шоссе. Оттуда на попутном грузовике Малков уехал в Ленинград. Клавдия Александровна сдерживает слезы: «Больше я его не видела». Не было ни одного письма, ни одной весточки. В тот же день в Ивановское пришли немцы. Малкову с дочерью фашисты погнали по лагерям. Только в 1945 году вернулись домой. А вскоре пришло извещение, где говорилось, что Владимир Александрович пропал без вести.　

И Клавдия Александровна и Людмила Владимировна неотрывно смотрели на маленькую фронтовую фотографию. Впервые в жизни они видели мужа и отца в военной форме. Они улыбались ему сквозь слезы радости, слезы встречи. И только маленькая Илонка смирно сидела в кресле, не понимая маминых и бабушкиных слез, еще не ощущая той радости и волнения, которые приносят человеку встречи с прошлым.　

И еще об одной встрече, которая на первый взгляд не имеет прямого отношения к нашему рассказу.　

Это произошло на следующий день после того, как газета «Молодежь Эстонии» опубликовала несколько выдержек из фашистских газетных корреспонденций тридцатилетней давности, посвященных мерекюльскому десанту.　

По телефону сначала женщина, а потом и мужчина уверяли нас, что человек, который в годы войны подписывал свои статьи: «Военный корреспондент СС», и ныне проживает в Таллине и работает на одном из заводов.　

Конечно, небезынтересно увидеть этого «военного корреспондента СС». Как-никак, а он был на месте тех событий, о которых хотелось знать как можно больше.　

И вот мы на заводе.　

В просторный светлый кабинет бодро входит плотный, невысокого роста, элегантно одетый человек в очках. Спокойное, розовое лицо без заметных морщинок. Оно говорит о благополучии и спокойствии. Совсем неплохо　сохранился этот человек в свои 60 лет, и, видимо, бури суровых испытаний не очень-то потрепали его здоровье и нервы.　

Разглядев на мне военно-морскую форму, он смутился, чуть больше порозовел, но без всякого волнения произнес:　

— Я догадываюсь, зачем меня пригласили.　

Знакомимся.　

Интересуюсь, был ли он на месте высадки десанта?　

Был. 20 февраля 1944 года. Видел тела убитых десантников. Фашисты трупы своих солдат уже убрали. Стояли сожженные остовы машин, автобусов, обгоревшие танки. Брал интервью у моряков-артиллеристов береговой обороны, у офицеров, участвовавших в боях…　

Справедливости ради следует сказать, что от бывшего «военного корреспондента СС» мы впервые узнали о том, что в Мерекюла десантники разгромили штаб 20-й дивизии СС, во взводе корреспондентов которой он и служил.　

Показываем фотокопии его статей в фашистских газетах.　

Читает внимательно.　

Говорит монотонно:　

— Без немецкой цензуры ни один материал не печатался. Они как хотели, так и правили его.　

…Перед войной он был студентом Тартуского университета. С приходом фашистов националистическая волна подхватила его, закружила и забросила в СС. Да иначе не могло и быть. Отец его издавна владел водяной мельницей в селе, неподалеку от Выру, и нещадно эксплуатировал окрестных хуторян. И сын рос хозяином, собственником, а следовательно, и противником коммунистических идей, противником советского образа жизни. Как подрос, подался в «Омакайтсе»[12], где вскоре выбился в руководители. И гитлеровцам служил верой и правдой. Две медали и железный крест II класса красовались в войну на его груди.　

Нет, мы не утверждаем, что «корреспондент СС» стрелял в советских солдат. Он клеветал на них, на Родину, на свой народ. Чувствуя вину, бежал вместе с гитлеровцами. Попал в плен уже в Берлине. Боясь возмездия, назвался немцем, присвоив себе фамилию Ензен. Каялся. А в душе продолжал оставаться ярым антисоветчиком. Даже в лагере военнопленных, под Пятигорском, вступил в фашистскую подпольную организацию.

В начале 1948 года мнимого Ензена разоблачили и арестовали. Осудили по заслугам, строго. Когда же Советское правительство, исходя из принципов социалистической гуманности, объявило амнистию, ее сочли возможным распространить и на него.　

После амнистии он приехал в Эстонию. Поселился в Таллине. Пошел работать на завод.　

Я слушал сухой, как бы выученный рассказ и думал: «Даже изломанная и незавидная жизнь этого человека — неплохая иллюстрация для тех, кто выдумывает сказки о «диких преследованиях» и «попрании прав человека» в Советском Союзе».　

А еще мне думалось: «Наша победа не только спасла мир от коричневой чумы и не только изменила жизнь многих народов, она перевернула и личные судьбы многих людей, сделав их жизнь чище и богаче». И ко всему этому— благородному и человечному — лично причастны и морские пехотинцы батальона майора Маслова, отдавшие жизнь за торжество гуманизма и справедливости. Вот почему я счел нужным рассказать здесь и об этой встрече.