(Арховский)

Тянусь к стакану с водой и делаю большой глоток. Глубоко дышу, пытаясь собраться с мыслями. Хватаюсь за край стола и сжимаю его до побелевших костяшек.

— Твоей дочери три года, — не спрашиваю, озвучиваю факт. — Разница в дате рождения с Дириной всего три дня. — У тебя вторая моя дочь, — бросаю на девушку уничтожающий взгляд.

У меня есть еще одна дочь! И мне ее по каким-то причинам не отдали. Закопаю всех, кто виноват в произошедшем. Уничтожу каждого.

— Нет, Стеф, здесь какая-то ошибка. Никакого договора о суррогатном материнстве я не подписывала. Обе девочки мои. У меня попросту украли ребенка. Прости, но Дарина не может быть твоей дочерью. Мы с бывшим мужем делали инсеминацию. Я выносила близнецов. Но мне сказали, что одна из девочек умерла во время родов, — тараторит Юля со слезами на глазах. Не похоже, что она врет.

— Вот, смотри, — тихо произносит и отдает мне свой телефон. — Там все фото моей Иришки с самого рождения.

Беру телефон и медленно листаю фотографии, разглядывая каждую. На них светловолосая и курносая девочка один в один моя Даришка. И слишком похожа на свою мать.

— Они близняшки, — произношу мертвым голосом.

— Да, поэтому Дарина просто не может быть твоей. Понимаешь?

— В какой клинике ты наблюдалась?

— На Вяземской.

На Вяземской. Именно в эту клинику я обратился, когда мне поставили неутешительный диагноз. У меня стремительно падала активность сперматозоидов. И единственным вариантом не остаться без наследника, было завести его немедленно. Но женат я не был. И не собирался. У меня даже постоянной девушки не было. Поэтому я принял решение подписать с клиникой договор. Они быстро нашли мне суррогатную мать и уверили, что оплодотворение прошло успешно. Каждый месяц отчитывались о том, что ребенок развивается по нормам. А через тридцать восемь недель вручили мне вполне здоровую девочку, с такими же синими глазами, как и у меня. Я был безумно счастлив держать такую кроху на руках. У меня даже никаких сомнений не возникло, что ребенок может быть не моим.

Но Юля показывает мне фото своей дочери и я понимаю, что Дарина и ее Иришка близняшки. А значит, ошибки никакой нет. Дарина дочь Юлии.

Тогда почему она утверждает, что не была суррогатной матерью? Не отказывалась от ребенка? И если это было бы не так, то и второй ребенок, согласно договору, должен быть моим, со мной.

— Я должен разобраться во всем. И в любом случае, Дарина моя дочь. Я не верну ее тебе.

— Стеф.

— Оставь меня, — один взмах рукой, и в нашу сторону уже идет охранник.

— И еще. Никакую информацию я не сливала. Твои люди плохо работают. Я уверена, что утечка продолжится, даже после того, как я уйду из компании, вот увидишь, — с обидой бросает она, размазывая по лицу слезы. — И свою дочь заберу, можешь не сомневаться.

Как только Юля покидает мою территорию, все, что было на столе, с треском и звоном разлетается в разные стороны. Какого хрена все это происходит со мной? Дарина моя! Иного быть не может.

Хватаю ключи от машины и еду в чертову клинику. Я намерен узнать правду. И убью каждого, кто встанет на моем пути.

Танком преодолеваю все двери. С ходу залетаю в кабинет к врачихе, с которой подписывал договор. Та испуганно таращится на меня.

— С-стефан Дмитриевич?

— Как видите, — рявкаю на нее. — Все документы по нашему соглашению на стол. Быстро.

— Д-да, к-конечно, сейчас.

Спохватывается та и начинает суетиться. Тыкается ключом в сейф дрожащими руками. Выкладывает передо мной бумаги.

Это я ее так напугал, или она боится, что я узнаю правду? В любом случае, ее вина здесь на лицо. Она умолчала о втором ребенке. Или же попросту отдала мне чужого?

Открываю договор о суррогатном материнстве. Он подписан с Бирюковой Юлией Павловной. Все-таки соврала Юля. Испытываю небольшое облегчение. Но злость и ярость во мне только разгораются.

— Почему вы умолчали, что детей родилось двое? — готов придушить старую мымру с бордовой помадой на губах прямо здесь и сейчас.

— П-простите, Стефан Дмитриевич, — заикается она. — Не было никаких шансов, что ребенок выживет. Он родился нежизнеспособным, больным. Вот мы и позволили забрать его матери, тем более, она сама попросила об этом. Зачем вам такие проблемы?

— Такие решения должен был принимать я. И только я. — слышу скрежет собственных зубов. — Почему второй ребенок записан тремя днями позднее?

— Так думали, что не выживет. А когда он сам задышал, так и записали его этим днем, — отчитывается, а у саму трясет так, словно перед ней сам дьявол. Хотя, для нее, возможно, это так и есть. И сегодня я устрою им ад.

— Вы ответите, что мой ребенок все три года рос без меня.

Забираю документы и иду на выход.

— Документы нельзя забирать, Стефан Дмит… — пытается остановить меня врачиха. Но одним лишь взглядом припечатываю ее на место и та, схватившись руками за сердце, оседает в кресле.

Но я еще вернусь. Разгоню, к чертям, всю эту шарашкину контору.

Дома внимательно изучаю содержимое папки. Все совпадает: пол, дата рождения, вес ребенка. Но о втором нигде даже не указано.

Все-таки Хорошилова или Бирюкова, как ее теперь называть, решила срубить с меня денег? Или проснулись материнские чувства, когда увидела Дарину? В любом случае, я намерен забрать у нее и Иришку. Она пожалеет, что решилась на обман.

Звоню Артему и даю ход делу. Он уже подготовил все, чтобы расквитаться с той фирмой, где заправляет этот Денис. Там у них нарушение на нарушении, еще и бабки отмывают через подставные фонды. Их семейка сполна заплатит мне ща предательство.

Дозваниваюсь до друга, который понимает в медицине и консультируюсь. Булатов выслушивает меня и уверяет, что это, скорее всего, вина клиники. Поэтому прошу его разобраться с этим и скидываю все документы. Уверен, его связей хватит, чтобы стереть эту клинику с лица земли.

А еще везу Даришку сдать тест днк, чтобы у суда не возникло вопросов по поводу моего отцовства. Ведь я тоже намерен бороться за своих детей.