Юля

На цыпочках подхожу к комнате и слышу женские стоны. На пороге дома я уже была готова к тому, что услышу, но сейчас у меня начинается напряжённая тряска.

Не хочу верить, что Стас оказался таким ублюдком. Как я могла ему верить? А жить?

К горлу подбирается сухой ком из оскорблений. Хочу выплеснуть на него всё, что я о нём думаю. Устроить скандал! Побить посуду! Всё что угодно, лишь бы мне стало легче.

А пока мне становится противно. Тошнота от того, что он изменяет мне на моей постели! Беру себя в руки и открываю дверь. Больше нет сил слушать грязные стоны и похабные словечки в сторону этой шлюшки.

Передо мной встаёт картина маслом. Девка стоит на коленях, упираясь руками в душку кровати, а Стас трахает её сзади, успевая покусывать её плечи.

Фу! Как же это противно! Больно! Мне будто кол в сердце вонзили и прокрутили для убедительности. Боль расползается по всему телу. Слёзы рвутся наружу, от понимания, что я оказалась полной дурой.

Стас поворачивается в мою сторону. Его глаза округляются, как у рыбы, выброшенной на берег. Отпрыгивает от девки, хватает покрывало и начинает оправдываться.

— Это не то, что ты подумала. — оборачивается тканью и идёт в мою сторону.

Я не двигаюсь с места. Это моя квартира, моя комната, моя постель! Я жду, когда девка в испуге оденется и свалит нахрен из моей квартиры.

Стас продолжает оправдываться и хватать меня за руки:

— Тебе показалось, она сама на меня прыгнула, прости, Юленька, я только тебя люблю. Она так, она сама! — его отмазки звучат как детский лепет.

— Одевайся! — кричу в порыве гнева на Стаса.

— Да, конечно, конечно. — мельтешит перед глазами и ищет свои вещи. — Пошла вон, подстилка! — кричит на девку.

Она в шоке от слов Стаса. Надевает блузку:

— Козёл! — проходит мимо нас и быстро сваливает.

— Юленька, она правда сама, честное слово. А у нас с тобой давно не было, я же голодный, вот и повёлся. Юля, прости. — застёгивает ширинку, подходит ко мне и пытается обнять.

Я уворачиваюсь, подхожу к шкафу, вытаскиваю чемодан, кидаю его на пол:

— Вещи собирай, у тебя пятнадцать минут. — иду мимо Стаса.

Он хватает меня за руку:

— Ну чего ты, с кем ни бывает. Не будем же мы из-за этого разъезжаться. Ты же знаешь, мне некуда, да и денег нет. Я же без работы. — делает вид, что всё у нас хорошо, а то, что я увидела, это всего лишь маленькая оплошность с его стороны.

— Собирай вещи! Мне плевать, куда ты пойдёшь, плевать, как будешь жить. Я больше терпеть тебя не обязана. — почти рычу ему в лицо.

Стас с силой сжимает мою руку. Мне становится дико больно, я пытаюсь отдёрнуть её, но он не отпускает. Хватает вторую мою руку и встряхивает так, что искры из глаз сыпятся.

— Я подобрал тебя с довеском, растил её как свою, вот ты мне чем отплатила! — его прям несёт, в глазах ярость.

— Это ты довесок, и приживалец! Грёбаный альфонс! Как только я раньше этого не замечала! Пошёл вон из моей квартиры! — решительно отвечаю на его упрёки.

Иммунитет выработался, больше он на меня никак не повлияет. Я не допущу этого.

— Охренела, что ли, тварь! — дёргает меня и впечатывает в стену, я ударяюсь головой, в глазах яркие вспышки, боль неимоверная.

— Пусти! Я на тебя заяву накатаю, придурок! — пытаюсь оттолкнуть его.

В комнату залетает Настя, со всей дури лупит Стаса сковородкой по голове. Стас оседает, хватаясь за больную голову.

— Я вызываю ментов! — яростно кричит подруга.

Скольжу спиной вниз по стеночке:

— Не надо, пусть проваливает. — тихо говорю.

Голова кружится, кажется, шишак надулся. Проверяю макушку, и правда шишка.

— Ну ты и ублюдок! — продолжает Настя с грозным видом.

Бьёт сковородкой по ладошке, как натуральная маньячка. Смотрю на неё и не могу сдержать смех.

Стас еле поднимается на ноги:

— Две суки! Сговорились! Ну я до вас ещё доберусь! — скидывает свои вещи в чемодан и сваливает из моей квартиры.

— Фух! Наконец-то свалил. Ты как? — осматривает меня подруга, убирая в сторону сковороду.

— Голова болит. — держусь за макушку и выдыхаю.

Одной проблемой меньше. Шок от происходящего спадает, и слёзы прорываются наружу.

— Только не говори, что ты жалеешь о своём поступке? — смотрит в глаза подруга непонимающим взглядом.

— Нет. Слёзы радости. — тихо отвечаю и укладываюсь на диван. — Принеси обезбол. — прошу подругу.

Душевно я чувствую освобождение. Мне так легко и комфортно. Больше не будет этих разборок по поводу и без. Не будет ленивого мужика, пролёживающего бока на диване. Я сама себе хозяйка. И даже трусы чужие стирать не придётся.

Подруга приносит стакан воды и лекарство. Лучше, конечно, обойтись без пилюль, но мне скоро за дочерью ехать. Нет времени хандрить.

— Отдохни, подруга. А давай я за Каринкой сгоняю, ты пока поспи. — заботится обо мне.

Кто так ещё будет за меня переживать, как не близкая подруга. От Стаса такой заботы никогда и не было. Сейчас я всё вижу ясно. Будто пелена с глаз слетела. Мне только казалось, что Стас меня любит, на самом деле он просто пользовался мной.

— Это было бы здорово. Только Карину после школы сразу на треню надо везти. — вспоминаю, что футбол у нас теперь каждый день.

— Увезу, а ты спи. Вон какие круги под глазами. Всё, пора приводить тебя в форму. Ты же у меня красотка. А все мужики, кобели! — её поддержка воодушевляет и придаёт уверенности.

Подруга укрыла меня одеялом и поехала за Кариной. Я долго крутилась, прокручивала всё то, что сейчас было. А когда боль начала проходить, я задремала.