КРАСНЫЙ УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ В СУПЕРМАРКЕТЕ
Энди
— Нам нужно поговорить о твоих привычках ходить за продуктами.
Коул отрывает взгляд от коробки хлопьев, которую он изучает так, словно в ней кроются тайны вселенной.
— А что не так с моими привычками ходить за продуктами?
— Ты пялишься на эту коробку «Лаки Чармс» уже пять минут.
— Я читаю информацию о пищевой ценности.
— Ничего подобного. — Я прислоняюсь к тележке, наблюдая за ним. — Ты пытаешься понять, стали ли маршмэллоу меньше с тех пор, как ты был ребенком.
Его губы дергаются.
— Они определенно стали меньше.
— Коул.
— Корпоративная «скрытая инфляция» — это реальная проблема, Энди.
Я выхватываю у него коробку и бросаю ее в тележку.
— Тебе двадцать шесть лет.
— И? — Он идет за мной по проходу, сунув руки в карманы. — Возраст не умаляет моей любви к волшебно-вкусному завтраку.
Мы сворачиваем за угол и едва не сталкиваемся с другой тележкой. Девушка, толкающая ее, поднимает глаза, и ее лицо озаряется так, будто наступило рождественское утро.
— Коул?
Я наблюдаю, как на его лице появляется узнавание, за которым тут же следует то, что я могу описать только как легкую панику.
— Стефани. Привет.
Она симпатичная — в том смысле, в каком симпатичны инструкторы по йоге, которые действительно занимаются йогой. Светлые волосы собраны в хвост, одежда сплошь от «Лулулемон», одна из этих гигантских многоразовых бутылок для воды.
— О боже мой, мы не виделись целую вечность! — Она дотрагивается до его руки, и у меня возникает внезапное желание ударить что-нибудь. Желательно ее. — Как ты? Все еще тушишь пожары?
— Да, все еще в деле. — Коул делает полшага назад, ближе ко мне. — Эм, Стефани, это Энди. Моя девушка.
Улыбка Стефани дрогнула ровно на одну секунду, прежде чем она взяла себя в руки.
— О! Привет! Очень приятно познакомиться.
Она так явно не считает. Я вижу это по тому, как ее глаза быстро сканируют меня — отмечая мою выцветшую футболку, рваные джинсы и тот факт, что я покупаю обычные хлопья, в то время как у нее полная тележка всего органического.
— Взаимно, — говорю я, даже не пытаясь соответствовать ее фальшивому энтузиазму.
— И как давно вы двое вместе? — спрашивает она, продолжая смотреть на Коула так, словно я могу исчезнуть, если она будет с достаточным усердием меня игнорировать.
— Полгода, — отвечает он, обнимая меня за талию. — Лучшие полгода.
Этот собственнический жест не должен был заставить бабочек порхать в моем животе. Но он заставил.
— Это… здорово. — В конце фразы голос Стефани повышается, словно это вопрос. — Знаешь, мне всегда было интересно, что случилось с нами. У нас все так хорошо начиналось.
О. Черта. С два.
— Правда? — сладко спрашиваю я. — Потому что, судя по тому, что рассказывал Коул, у тебя была привычка «забывать» упоминать о своем другом парне.
Коул кашляет. Лицо Стефани заливается краской.
— Это было… в смысле… все было сложно.
— С изменами обычно так и бывает, — соглашаюсь я, продолжая улыбаться, словно мы обсуждаем погоду.
Рука Коула крепче сжимает мое бедро. Не могу понять, пытается ли он удержать меня или же сдерживает себя, чтобы не рассмеяться.
— Что ж. — Стефани поправляет свой идеальный хвост. — Мне пора. Брэд ждет в машине.
— Брэд? — переспрашивает Коул. — Тот персональный тренер?
— Инвестиционный банкир, — быстро поправляет она. — Это новые отношения, вообще-то.
— Поздравляю, — говорю я. — Надеюсь, он знает обо всех твоих других отношения.
Она бросает на меня взгляд, способный содрать краску со стен, а затем поворачивается к Коулу с трагическим выражением лица.
— Было очень приятно тебя увидеть, Коул. Ты выглядишь… счастливым.
— Так и есть, — просто отвечает он.
Стефани укатывает свою тележку так, словно сбегает с места преступления. В ту же секунду, как она скрывается за углом, Коул поворачивается ко мне.
— Ты только что…
— Защитила твою честь? Да.
— Это было…
— Мелочно? Тоже да. — Я ухмыляюсь.
Он смотрит на меня секунду, а затем впивается в мои губы прямо там, в ряду с сухими завтраками. Когда Коул отстраняется, мы оба тяжело дышим.
— Это, — произносит он прямо мне в губы, — было самым сексуальным из всего, что я когда-либо видел.
— Правда? Потому что у меня есть еще вопросы по поводу того персонального тренера.
Он стонет.
— Давай не будем?
— Его правда звали Брэд? Потому что это звучит слишком уж стереотипно.
— Энди.
— Он носил эти крошечные майки? Те, у которых агрессивно огромные проймы для рук?
— Я поцелую тебя еще раз, чтобы заставить замолчать.
— Это не особо меня пуга…
Коул выполняет свою угрозу, прижимая меня к полке с «Фростед Флейкс». Этот поцелуй другой. Глубже. Его рука зарывается в мои волосы, и я забываю, что мы на публике, пока…
— Извините.
Мы отрываемся друг от друга и видим пожилую женщину, сверлящую нас взглядом поверх очков.
— Некоторые из нас пытаются делать покупки, — многозначительно говорит она.
— Извините, — произносит Коул с видом, который вообще не выражает сожаления. — Мы просто…
— Я вижу, чем вы тут занимались. — Она фыркает. — В мое время подобные вещи держали в тайне.
— Мэм, — серьезно говорю я, — в ваше время люди делали это на задних сиденьях «Бьюиков». Мы хотя бы остались в одежде.
Ее рот открывается и закрывается, как у рыбы. Коул издает сдавленный звук, который может быть как ужасом, так и смехом.
— Ну знаете ли, я никогда…
— Оно и видно, — бормочу я.
Коул хватает меня за руку и тележку, уводя нас прочь прежде, чем я успеваю спровоцировать еще больший скандал. Мы проходим два ряда, прежде чем он окончательно сдается, смеясь так сильно, что ему приходится прислониться к холодильникам.
— Ты только что… эта бедная женщина…
— Она первая начала.
— Ты сказала пожилой женщине, что у нее недотрах.
— Я намекнула. Есть разница.
Он притягивает меня к себе, все еще сотрясаясь от смеха.
— Ты ходячая катастрофа.
— И тебе это нравится.
— Нравится. — Коул целует меня в лоб. — Очень, очень нравится.
— Вот и славно. А теперь мы можем поговорить о том, как твоя бывшая делает покупки в этом пафосном супермаркете? Потому что мне кажется, это та информация, которой ты должен был поделиться.
— А мы можем поговорить о том, как ты включила режим жесткой защиты территории?
— Ничего подобного… — Я осекаюсь. — Ладно, может быть, совсем немного.
— Немного? — Он ухмыляется. — Детка, ты буквально пометила меня, чтобы обозначить свою территорию.
— Это мерзко.
— Зато точно.
Я толкаю его, но он просто перехватывает мои руки и притягивает меня ближе.
— Для протокола, — бормочет Коул, — мне понравилось.
— Да?
— Да. — Он бросает взгляд вдоль ряда, а затем снова смотрит на меня так, что у меня подкашиваются колени. — Знаешь что? Поехали.
— Мы еще не закончили с покупками.
— Плевать. — Он уже толкает тележку к кассе. — Мне нужно отвезти тебя домой.
— Коул, нам нужна нормальная еда…
— «Лаки Чармс» считаются едой.
— Нет, не считаются.
— Они обогащены витаминами. Так написано на коробке.
— Ты невыносим.
— А ты чертовски сексуальна, когда ревнуешь. — Коул останавливается и поворачивается ко мне. — Серьезно, очень сексуальна. У меня появляются мысли.
— В супермаркете?
— Особенно здесь.
Я закатываю глаза, но улыбаюсь.
— Ладно. Но завтра мы вернемся за нормальными продуктами.
— По рукам. — Он наклоняется, и его губы задевают мое ухо. — Но прямо сейчас мне нужно показать тебе, насколько сильно я ценю то, что ты поставила мою бывшую на место.
Меня бросает в жар.
— Это… приемлемо.
— Всего лишь приемлемо?
— Отвези меня домой, и мы повысим статус до восторженного.
Он буквально бегом бросается к кассе.
Кассир-подросток смотрит на наш жалкий улов — «Лаки Чармс», молоко и экстренную бутылку вина, которую я прихватила по пути, — и ухмыляется.
— Большие планы на ужин?
— Грандиозные, — на полном серьезе отвечает Коул.
Я толкаю его локтем. Ухмылка кассира становится шире.
— Пакеты нужны?
— Определенно нужны, — быстро говорю я. — Давайте все пакеты. Скорость приветствуется.
Рука Коула ложится мне на поясницу, и он поглаживает ее большим пальцем так, что это совершенно не помогает мне сохранять самообладание. Кассир никуда не торопится, потому что, очевидно, вселенная меня ненавидит.
— У вас есть наша бонусная карта?
— Нет, — хором отвечаем мы.
— Хотите оформить? Вы получите…
— Нам ничего не нужно, — перебивает Коул. — Правда. Только хлопья. И вино. В основном вино.
Парень наконец понимает намек и заканчивает пробивать товары. Коул бросает ему наличные, хватает наш пакет и практически вытаскивает меня из магазина.
— Прямо верх деликатности, — говорю я, когда мы выходим на парковку.
— Говорит женщина, которая только что словесно уничтожила мою бывшую в ряду с сухими завтраками.
— Она сама напросилась.
— Согласен. — Он открывает мне дверцу, на мгновение прижимая меня к машине. — А теперь напросилась и ты.
— Это было ужасно.
— Ты обожаешь мои ужасные подкаты.
Обожаю. Видит бог, правда обожаю.
— Домой, — говорю я. — Сейчас же.
— Слушаюсь, мэм.
Коул целует меня еще раз — быстро, жестко и многообещающе, — а затем обходит машину.
Когда мы выезжаем с парковки, я замечаю Стефани, которая загружает свои органические продукты в «Теслу». Она тоже нас видит, и от выражения ее лица могло бы скиснуть молоко.
Я, возможно, машу ей рукой.
Совсем чуть-чуть.
Коул замечает это и смеется.
— Ты ходячая катастрофа.
— Твоя катастрофа, — поправляю я.
— Да, — говорит он, протягивая руку, чтобы переплести наши пальцы. — Моя.
И почему-то, на парковке супермаркета, с коробкой «Лаки Чармс» на заднем сиденье и, вероятно, размазанной по всему лицу помадой, это слово кажется всем на свете.