ЭМОЦИОНАЛЬНЫЕ ТРАВМЫ И ПИНО ГРИДЖИО

Энди

В квартире Коула пахнет дезинфицирующим средством и свечой со слишком резким цветочным ароматом, которую Кейт зажгла, чтобы избавиться от больничной атмосферы. Она взбивает подушки с таким рвением, словно от этого зависит ее жизнь, пока Коул бормочет что-то с дивана, уже уставший от этой суеты.

— Хочешь еще один плед? — спрашивает она, уже накидывая его ему на ноги.

— Я в порядке, мам, — бормочет он, слегка пошевелившись и поморщившись от боли. — Эта чертова штука весит килограммов пятьдесят.

— Это утяжеленный плед. Он должен тебя успокаивать.

— Я и так спокоен.

— Ты раздражительный.

— Я раненый.

Кейт закатывает глаза и поворачивается к кухне.

— Я сделаю тебе чай.

Коул смотрит на меня так, будто его держат в заложниках.

— Да ты тут просто процветаешь, — говорю я, выдавливая улыбку.

— В больнице я был отличным пациентом, — настаивает он, снова меняя позу. — А теперь я просто пленник в собственном доме.

— Тебе повезло, что у тебя есть люди, которые тебя любят, — говорю я, забирая свою сумочку со столешницы.

— Погоди — ты куда? — хмурясь, спрашивает Коул, когда я опускаю ключи в карман пальто.

Я медлю.

— Домой.

Он сводит брови.

— Ты не останешься?

— Нет, — отвечаю я легко. Слишком легко. — Думаю, ты в надежных руках. У тебя есть чай, присмотр и примерно четыре десятка декоративных подушек на коленях.

Он моргает.

— Но… мы могли бы побыть вместе. Посмотреть реалити-шоу. Заказать ту ужасную тайскую еду, которую ты якобы ненавидишь, но в прошлый раз съела все подчистую.

Я улыбаюсь ему. И от этого становится больно.

— Не сегодня.

Коул отвечает не сразу. Просто смотрит на меня. И я ненавижу то, как смягчается его лицо. То, как он слегка склоняет голову, изучая меня.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Да, — лгу я.

Я целую его в щеку — быстро, слишком быстро — и выхожу прежде, чем он успевает сказать что-то еще.

Дверь за мной закрывается с тихим щелчком.

Я едва успеваю дойти до машины, как начинаю рыдать.

Мои руки дрожат, когда я вцепляюсь в руль; ключи все еще болтаются в замке зажигания, а дыхание перехватывает от нарастающей паники.

Потому что все изменилось.

Я чуть не потеряла его. И это сломало что-то внутри меня.

Я не знаю, как снова кого-то вот так любить.

Я не могу перестать думать о том, как Коул посмотрел на меня — с надеждой. С обидой. Словно он не понимал, почему я ухожу, когда все наконец-то хорошо.

Только вот это не так.

Я даже не осознаю, что звоню Шей, пока из динамика не раздается ее голос.

— Эй, что случилось?

У меня перехватывает дыхание.

— Можешь приехать?

Она даже не колеблется.

— Конечно. Прихвачу бутылку вина и выезжаю.

Двадцать минут спустя мы сидим на моем диване: два бокала с вином на журнальном столике, мои ноги спрятаны под пледом. Шей скинула ботинки и устроилась рядом, но ни разу не сводила с меня глаз.

— Ладно, — наконец произносит она. — Что происходит?

Я провожу рукой по волосам и смотрю в потолок.

— Кажется, я собираюсь расстаться с Коулом.

Она моргает.

— Хорошо. Мне понадобится чуть больше информации, чем это.

Я беру свой бокал и делаю укрепляющий глоток пино гриджо.

— Потому что я с этим не справляюсь. Я не смогу снова пережить потерю.

— Ты его не потеряла.

— Чуть не потеряла. И этого тревожного звоночка было достаточно.

Подруга выдыхает.

— Тебе можно бояться, Энди. Но уйти от человека, которого ты любишь, просто чтобы не испытывать страха? Это не защита. Это наказание для вас обоих.

Я даже не спорю с ней из-за использования слова на букву «л», просто вытираю глаза рукавом толстовки.

— Я не знаю, как с этим справиться, Шей.

Подруга подается вперед и ставит бокал.

— Тебе не обязательно во всем разобраться прямо сейчас. Но ты не имеешь права сбегать только потому, что стало трудно.

— Похороны Бреннана через несколько дней, — тихо говорю я. — И я все время думаю… что, если бы это был Коул? Что, если однажды это будет он?

Подруга берет меня за руку.

— Тогда люби его, пока можешь. Не нужно заранее разбивать себе сердце, чтобы избавить себя от проблем в будущем.

После этого я плачу еще сильнее — плечи трясутся, о вине забыто, слова застряли в горле.

А она просто сжимает мое колено и дает мне выплеснуть свои чувства.

Потому что именно это и делают подруги.

Они приходят на помощь.

Даже когда вы сами не знаете, что вам нужно.

Мой телефон вибрирует.

Это Коул.

Коул: Ты в порядке?

Я смотрю на экран.

И не отвечаю.

Не потому, что не хочу.

А потому, что не уверена, что смогу удержаться и не вывалить на него все то, о чем он не спрашивал.

Он поправляется. Медленно. Ему все еще больно, он все еще спит большую часть дня и морщится, когда слишком сильно смеется.

Но пока я не могу позволить себе думать о нем. Я должна подумать о себе — о том, что мое сердце способно вынести, а что нет.

Биф запрыгивает на диван рядом со мной и тычется носом мне под руку, словно знает, что что-то не так.

Я прижимаюсь щекой к его мягкой шерсти и закрываю глаза.