Г

ЛАВА

32

Люциан

Выходя из лифта на этаже катакомб, я небрежно потягиваю свой напиток, пока звуки криков эхом разносятся по темному коридору. Я открываю дверь в комнату справа, где Макаио закрывает собой большую часть обзора. Всё, что я вижу из дверного проема, — это пара дрожащих ног, торчащих справа от массивного телохранителя, пока Макаио занят удалением языка Франко согласно моей более ранней просьбе. Потому что лучшие встречи — это те, где говорю я, а придурки слушают.

Я прохожу на другую сторону кресла, получая место в первом ряду для созерцания этой бойни, где Франко лежит в окровавленном месиве на старом стоматологическом кресле; его язык — на серебряном подносе рядом с ним.

Я делаю еще глоток своего напитка и засовываю руку в карман, слушая, как он рыдает, словно ребенок.

— Прошу прощения за поспешность этой встречи, но боюсь, дело было срочным. Я принял решение, что не собираюсь ни возвращать твой груз, ни выслушивать какое-либо дерьмо от твоего дяди. Никто не найдет твоё тело. Ты станешь лишь очередной грудой костей в моей коллекции.

Пока он стонет и корчится в кресле, Макаио берет один из инструментов рядом с собой и вонзает острый на вид предмет ему в бок. Франко выгибается дугой, его голос срывается на крик, прежде чем затихнуть и превратиться в очередной всхлип.

Вид его слез вызывает улыбку, которую я прячу в последнем глотке своего напитка.

— Оказывается, ты был прав, Франко. Я сумасшедший.