Г

ЛАВА

29

Исадора

Сжимая ткань своего платья, я стою в лифте, ожидая, когда доеду до комнаты Лауры на втором этаже. Длинное макси, конечно, не было бы моим первым выбором, но безразмерная легкая куртка в стиле милитари, которую к нему подобрала Эми, идеально подходит для того, чтобы спрятать куклу внутри. Дрожь в пальцах вкупе с холодным, давящим чувством в груди трудно игнорировать. Это способ моего тела сообщить мне, что я не та ловкая и бессердечная мошенница, в чем я всю ночь пыталась себя убедить. Физические проявления девушки с совестью, которая не хочет никому причинить боль. На самом деле, всё это фиаско затеяно ради того, чтобы никто не пострадал.

Двери лифта открываются в пустую гостиную, и отсюда я вижу куклу в сиянии света, который падает на нее внутри стеклянной витрины. Я пытаюсь представить ее отсутствие. Заметит ли кто-нибудь вообще при всех этих втиснутых куклах?

Нелл заходит в комнату, наклонив голову.

— Ты сегодня рано. Она еще спит.

— Думаю, я сама слишком много проспала за выходные. Чувствую себя какой-то дерганой.

— Ну, я собираюсь захватить немного кофе на кухне. Присмотришь за ней?

— Конечно.

Это почти слишком просто. Или, может быть, я просто привыкла к тому, насколько предсказуемо и эффективно всё устроено в этом месте. Я знала, что она всё еще будет спать. Эта женщина никогда не просыпается раньше своего утреннего будильника, поставленного на девять. Я знала, что Нелл сбегает за своей привычной чашкой кофе перед началом дел, не торопясь, что оставит меня в полном одиночестве.

Двери лифта закрываются, и я бросаю взгляд на часы. Без двадцати девять. У меня есть чуть меньше этого времени, чтобы забрать ключ, стащить куклу, спрятать ее у себя в комнате и вернуться в комнату Лауры до того, как Нелл придет назад. Когда она вернется, я проверю свои сообщения, где тетя Мидж уже пришлет текст, который мы обсуждали накануне вечером, сообщая мне, что она едет меня забирать.

Это глупо. Пожалуй, самый непродуманный план из всех, что я придумывала, и я уверена, что есть масса последствий, которые я еще даже не начала осознавать.

Но у меня нет роскоши времени, и даже если бы была, остановило бы это меня? Не тогда, когда на кону жизнь тети Мидж.

Я пересекаю комнату и вхожу в спальню Лауры, где шторы еще задернуты. Ее храп сопровождает мои шаги в тусклом свете, пока я на цыпочках иду по полу к подносу на ее туалетном столике, где она хранит все свои украшения. На полпути половица подо мной скрипит, и я замираю, зажмурив глаза, пока она шмыгает носом и ворочается в постели. Осмелившись взглянуть сквозь темноту комнаты, я обнаруживаю, что она лежит, отвернув голову от меня, и звук храпа снова наполняет комнату.

Браслет лежит поверх ее брошенных украшений, и я осторожно поднимаю его с подноса; дрожь в руках грозит тем, что я выроню эту чертову штуку. Завладев браслетом, я спешу вон из комнаты. Секунды спустя я снимаю куклу с подставки и переставляю соседних кукол, чтобы заполнить образовавшуюся брешь.

Она чуть больше, чем я помнила изначально; я засовываю ее под мышку под куртку, чувствуя себя скованно и неловко, пока она упирается мне в ребра.

И вот так просто — я официально украла самую ценную вещь, к которой когда-либо прикасалась в своей жизни.

Я закрываю витрину на ключ, после чего возвращаю браслет на поднос для украшений Лоры и поспешно выхожу из комнаты.

Без десяти девять.

Лифт, кажется, едет целую вечность, и когда он открывается, а там стоит Рэнд, позыв к рвоте выталкивает желчь мне в горло.

— Мисс Куинн! Вы спускаетесь?

— Я, эм... я забыла взять кофе.

— Ах, отлично. Я как раз иду позавтракать. Я сопровожу вас на кухню.

— Я... ладно.

Дерьмо. Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Лифт достигает нижнего этажа, где суетится множество людей. Строители или вроде того, судя по поясам для инструментов на их талиях и одному из мужчин, несущему лестницу.

— Что происходит? — спрашиваю я, пытаясь отвлечься от чувства вины.

— Ремонт атриума. Хозяин планирует бал-маскарад через три недели. До этого нужно проделать немало работы.

— Маскарад?

— Да. Здесь будут некоторые очень важные гости.

Мы ждем, пока пройдет один из рабочих, молодой парень, лет двадцати с небольшим, который подмигивает и улыбается, проходя мимо.

Глядя ему вслед, Рэнд хмурится.

— Надеюсь, вы будете держаться на расстоянии от этих людей. Я понятия не имею, какое у них прошлое. — он наклоняется ближе, заставляя волоски на моей коже подняться от такой близости. — Мы установили дополнительные камеры, на всякий случай.

Моя кровь леденеет.

— Камеры?

Я даже не подумала о камерах. С чего бы? Не похоже было, что здесь есть охрана, чтобы следить за ними.

— Да. Хозяин Гриффин установил их довольно много лет назад. Мы расширили зону охвата на большинство общих комнат.

Общая комната? Что, черт возьми, считается общей? Гостиная? Я тяжело сглатываю, в горле внезапно пересохло, губы сухие.

— Слушай, мне, эм... мне нужно зайти к себе в комнату. Я всё еще чувствую себя не лучшим образом.

— Ах, да, конечно. Могу я предложить немного «Пепто-Бисмола»? Вы найдете его в шкафчике в вашей ванной.

— Спасибо. Увидимся позже, Рэнд.

На грани гипервентиляции я мчусь по коридору, практически заносясь на повороте перед своей комнатой.

— Иса?

Услышав свое имя, я отскакиваю назад, и кукла падает на пол. При ударе одна из рук отламывается.

О, нет. О. Боже. Мой.

Мой взгляд перекидывается на Джулию, которая хмуро смотрит на куклу, прежде чем поднять на меня глаза, холодные от подозрения.

— Это... это не то, что ты думаешь. — каждая мышца в моем теле в неистовстве, пока я опускаюсь на колени и подбираю куклу вместе с ее сломанной рукой.

— Что это, Иса?

Оглядевшись, я открываю дверь и заталкиваю ее внутрь.

Она качает головой, сбрасывая мою руку.

— Я не хочу иметь к этому никакого отношения.

— Пожалуйста, дай мне объяснить.

С колебанием она входит в комнату, оглядываясь через плечо и останавливаясь в нескольких шагах от двери. Я еще раз осматриваю коридор, прежде чем защелкнуть дверь.

— Ты с ума сошла? Красть одну из ее кукол?

— Поверь мне, Джулия. Я бы не сделала этого, если бы мне не нужны были деньги.

— Нам всем нужны деньги. Ты не видишь, чтобы я их воровала! Ты хоть представляешь, что они сделают, если поймают тебя?

Повесят меня? Спрячут мое тело? Я понятия не имею.

Если и есть человек, который может иметь хоть какое-то представление о том, через что я сейчас прохожу, так это женщина, жившая на улицах.

— Я ездила домой на этих выходных. Моя мама... она наркоманка. Это долгая история, но она встречается с каким-то уродом, который смылся с наркотиками примерно на пятьдесят штук. Диллер избил мою маму и тетю, сломал ей два пальца и пригрозил убить их, если мы не выплатим ему деньги. — мелкие трещины в моем самообладании выпускают наружу отчаяние, готовое взорваться во мне. — Я в панике, Джулия.

Недоверчивые карие глаза смотрят на меня в ответ — так я часто смотрела на свою маму, когда она рассказывала мне подобные нелепые истории об отчаянии.

— Я знаю, это звучит безумно. Это и есть безумие. Но я не могу позволить ему причинить боль моей тете. Или моей маме. — на самом деле мне плевать на маму, но я ей этого не говорю.

Вздохнув, она проходит мимо меня вглубь комнаты, и я задаюсь вопросом, не раздумывает ли она о том, чтобы сдать меня. Не то чтобы ей пришлось. Я уверена, что камера всё засняла. И теперь, даже если я захочу вернуть эту чертову штуку, ее рука сломана.

— Для тебя нет другого выхода? — повернувшись ко мне спиной, она не может видеть всю комичность такой возможности, написанную на моем лице.

— Ты честно думаешь, что я стала бы воровать эту вещь, куклу, если бы он был? Я все мозги себе сломала, пытаясь придумать, как это исправить.

— Возможно, есть другой путь. Вопрос в том, скольким ты готова пожертвовать, чтобы спасти жизнь своей матери?

— Что?

Она оборачивается, и решимость, застывшая в ее выражении лица, пугает почти больше, чем шок до этого.

— Чем бы ты пожертвовала, чтобы спасти свою мать и тетю? Болью? Своим достоинством?

— Я только что украла чертову куклу. Я бы сказала, что достоинство на данном этапе уже вылетело в трубу. К чему ты клонишь?

Резкий выдох, она сжимает губы, отводя взгляд в сторону.

— Есть группа. Именно так я выбралась из своей ситуации. Они помогают людям. Люциан — ее член.

— Что за группа?

— Я не знаю, как они себя называют, но...

Громкий стук в дверь заставляет мои мышцы вздрогнуть, и я чуть снова не роняю куклу.

— О, нет.

Оглядев комнату, я фиксирую взгляд на комоде и заталкиваю куклу внутрь, под свое нижнее белье. В другом конце ящика я нащупываю свой складной нож, который припрятала там, чтобы горничные не нашли его под подушкой. Прижав его к телу так, чтобы Джулия не видела, я роняю его в карман своей куртки. Я не знаю, как в этом месте обходятся с ворами.

На моем пути к двери Джулия хватает меня за руку.

— Спроси его об этом, — шепчет она. — Люциана. Он поймет, что ты имеешь в виду.

— Не думаю, что это мне сейчас поможет. — я высвобождаю руку из ее хватки. — Не сомневаюсь, они видели, что я сделала.

Тяжелыми шагами, обхватив живот руками, я иду к двери и распахиваю ее; в коридоре стоит Рэнд. Задрав подбородок, он смотрит на меня свысока, его брови сурово сдвинуты в разочаровании.

— Мисс Куинн, хозяин Блэкторн просил вас немедленно явиться в его кабинет.