ГЛАВА 22

Люциан

Настоящее

Я нечасто выбираюсь за пределы поместья, но одно я усвоил, имея дело с мошенниками: никогда не позволяй им увидеть, где ты живёшь.

Поездка на пароме плюс полутора часовая дорога до Бостона стоит того, чтобы такая мразь, как Франко Скарпинато, не ступала в место, где я сплю.

Я сижу на скамье в конце рыбацкого пирса Маккоркл, закинув локоть на спинку, и наблюдаю, как на меня пялится мальчишка. Рядом с ним мужчина постарше, предполагаю — его отец, насаживает червя на крючок, поднимая его словно для наглядного урока, но пацану, кажется, всё равно он слишком сосредоточен на мне.

Шрамы на моём лице обычно пугают младших, но неподвижный взгляд этого ребёнка заставляет меня задуматься, что же он видел — настолько худшее, что может смотреть монстру прямо в глаза, не моргнув.

Я вытаскиваю сигареты из кармана, и в этот момент его отец хватает мальчика за челюсть и резко дёргает в сторону крючка. Парень держит голову так, как поставил отец, лишь скользя глазами в мою сторону, когда мудак снова принимается наживлять леску.

Я прикуриваю, вспоминая единственный раз, когда отец взял меня на арендованную рыбалку, в милях от берега. Мысль о том, чтобы дрейфовать в открытом море с ним, уже была достаточно тревожной, но когда я увидел, сколько выпивки он прихватил для поездки, я задумался, стоит ли риск того, чтобы он назвал меня слабаком за отказ. Ни один момент этой поездки я бы не назвал счастливым воспоминанием, но был один — единственный — до того, как он слишком напился, когда он положил руку мне на плечо. Он представлял меня капитану лодки, и на краткий миг я почувствовал себя обычным сыном, сопровождающим своего отца.

Час спустя та же рука, что покоилась у меня на плече, толкнула меня с такой силой, что я перелетел через борт, в воду. Он был вдребезги пьян и агрессивен, и понадобилось трое членов экипажа, чтобы вытащить меня на палубу, пока мой отец рыдал в камбузе.

Пока я болтался в ледяной воде, над тем, что, чёрт возьми, плавало под поверхностью, с спасжилетом, впившимся в горло, я думал только о том, как приятно было хоть раз напугать его до усрачки.

— Ты, конечно, выбрал последнюю, мать твою, скамейку на этом пирсе, да?

Голос Франко напоминает мне что-то из «Славных парней» — мафиози-недоучку, который так и не прошёл отбор. Наши семьи связаны ещё со времён, когда мой прадед гнал самогон для его прадеда. Не то чтобы мы росли вместе. Мой отец никогда не доверял Скарпинато настолько, чтобы устраивать семейные барбекю и прочие развлечения. Он держал всё на уровне бизнеса. Умно, учитывая их связь с бостонской фракцией мафии Новой Англии.

При росте метр шестьдесят пять Франко не выглядит большой угрозой, но с учётом его связей он всё же не тот, кого стоит злить.

К сожалению для него, у меня никогда не было того, что можно назвать здоровым уважением к грани между жизнью и смертью, так что я ожидаю, что эта встреча пройдёт примерно как порно-журнал в католической школе. Макаио ждёт в пределах досягаемости выстрела, а Рэнд сидит рядом с ним, вероятно, готовый вежливо отчитать меня, когда узнает, что на самом деле произошло. Я не настолько глуп, чтобы приходить один, несмотря на то, что сижу здесь в одиночестве.

— Думал, здесь будет тихо, — говорю я.

Франко плюхается на другой конец скамьи, прикуривает свою сигарету и оглядывает пирс, явно оценивая, на каком расстоянии находятся уши, которые могут подслушивать.

— Извини, что опоздал. Разбирался с одним из моих дистрибьюторов, он смылся из города с товаром примерно на пятьдесят штук.

— Звучит как управленческая проблема.

— У меня было плохое предчувствие насчёт этого пацана, но он корешился с моим лучшим парнем. Кто бы, блядь, мог подумать? Просто показывает, что сейчас ни за кого нельзя поручиться. — наклоняясь вперёд и упираясь локтями в колени, он стряхивает пепел на настил. — Так вот, у нас идёт поставка. Крупная. Больше ляма, напрямую из Колумбии. Твой человек сказал мне, что её загрузили в контейнер два дня назад.

Последние несколько лет его семья пользовалась судоходной компанией моего отца, чтобы завозить паллеты кокаина прямо из Южной Америки, выгружая их в нескольких милях от берега и привлекая местные рыбацкие флотилии для доставки и, в некоторых случаях, распространения наркотиков, предлагая за наши хлопоты скромную долю. Это система, которая, к счастью, существовала ниже радаров, но я считаю, что удача у человека не длится вечно.

Я снова обращаю внимание на мальчишку, который стоит у перил пирса, держа леску. Скрестив руки, его отец стоит рядом, качая головой, будто парень делает что-то не так.

— Это последняя работа, которую я делаю для тебя, Франко. Передай своему дяде.

— Что?

Со вздохом я поворачиваюсь к нему и делаю ещё одну затяжку.

— Тебе придётся найти другую компанию для своих поставок.

С привычной для Скарпинато театральностью он откидывается на спинку, затем снова наклоняется вперёд, швыряя сигарету на землю.

— Ты, блядь, издеваешься? Ты вообще понимаешь, что сейчас говоришь?

Подняв палец, он качает головой, когда я открываю рот, чтобы ответить.

— Я дам тебе минуту, потому что, думаю, этот чёртов свежий воздух ебет тебе мозги.

— Я точно знаю, что делаю. Ты найдёшь другую компанию.

— Так это не работает, Люциан. Мы давно партнёры. Ты не можешь просто так соскочить.

Я раскидываю руки по спинке скамьи и смотрю на воду.

— Океан большой, Франко. Было бы жаль, если бы миллион долларов кокаина где-нибудь потерялся на дне моря.

Он вскакивает со скамьи.

— Ты, блядь, псих?

Я поднимаю на него взгляд, и солнце бьёт мне в лицо, заставляя прищуриться.

— Зависит от того, кого спросить.

— Мой дядя не позволит тебе просто уйти. Как человек, который давно тебя знает, я настоятельно прошу тебя передумать.

— А я настоятельно прошу тебя понизить голос.

Он оглядывается, словно внезапно замечает мужчину и его сына неподалёку от нас.

— Это серьёзно, Люциан. Серьёзнее, чем ты думаешь. Если ты полезешь в средства к существованию моей семьи, для тебя это плохо кончится.

— Я не собираюсь лезть в средства к существованию твоей семьи. Это просто больше не стоит того для меня.

Он снова плюхается на скамью и подаётся ближе. Слишком близко. Этому мудаку всего один жёсткий толчок до нарушения моего личного пространства.

— Мы можем поговорить о большей доле. Этого ты хочешь? Больше денег?

— Нет. Я сказал тебе, чего хочу. Я доставлю эту поставку, как обещал. И мы разойдёмся. Мирно. Учитывая, что мы давно знаем друг друга, это не слишком много, правда?

Застонав, он проводит руками по голове, словно собирается стереть волосы с черепа.

— Слушай. Я не могу пойти к дяде с этим. Он сорвётся, и твоё лицо окажется в каждом списке киллеров в Бостоне.

— Это угроза?

— Это факт.

Я убираю руки со скамьи и кладу их на бёдра, наклоняясь ближе.

— Ну, раз уж мы обмениваемся фактами, позволь и мне поделиться одним. У меня больше денег, чем у всей мафии Новой Англии вместе взятой. Уж точно больше, чем у твоей жалкой задницы. Если ты хоть подумаешь о том, чтобы ответить мне, знай: я найду самых умелых киллеров в мире, чтобы выследить каждого члена твоей семьи и твоих приспешников, и насажу ваши головы на кол в назидание тому, почему никогда, блядь, нельзя переходить дорогу Блэкторну.

Качая головой, он отступает, глаза широко раскрыты от того, что я принимаю за неверие и, возможно, небольшую толику страха.

— Ты и правда Безумный Сын, знаешь? Ты, блядь, сумасшедший.

— Как я уже говорил, Франко. Зависит от того, у кого спросить.

***

Рэнд смотрит в окно, пока Макаио ведёт машину по I-93, направляясь обратно к поместью. С тех пор как мы выехали из Бостона, он не сказал ни слова. Впрочем, с чего бы. Если кто и знает, насколько я безумен, так это он.

— Ты считаешь, что мне было глупо разрывать связи.

Прокашлявшись, он отрывает взгляд от окна, но не утруждает себя тем, чтобы посмотреть на меня.

— Скорее безрассудно, но не глупо.

— Если мне предстоит управлять этой компанией, этим бардаком, который оставил мне отец, дни финансирования преступников окончены.

— Я понимаю. Я просто хотел бы… чтобы ты посоветовался со мной. Я чувствую себя бесполезным в таких вопросах, Люциан. — судорожное движение его горла выдаёт его смелость.

Но я уважаю его честность.

— Ты бы сказал мне не делать этого. Так же, как советовал моему отцу все эти годы оставаться с ними связанным.

— Ради его собственной защиты. Не потому, что я соглашался с этим устройством.

— Посмотри на моё лицо. Посмотри на меня.

Он поднимает подбородок с тем же обиженным выражением, как у брошенного щенка.

— Я похож на человека, которому есть чего бояться? Я потерял жену и единственного сына. Нет мужчины, который смог бы посмотреть мне в глаза, не дрогнув. Если они решат ответить, мне нечего терять.

— При всём уважении, мастер, ваши решения затрагивают не только вас. Они затрагивают всех нас. У меня нет доступа к тем средствам, которые потребовались бы, чтобы защитить себя от семьи вроде Скарпинато.

Откинувшись на сиденье, я смотрю в окно на зелёное размытое пятно деревьев, проносящихся вдоль шоссе.

— Они не дураки. Я ожидаю, что они попытаются договориться.

— И я ожидаю, что вы откажетесь.

— Разумеется. Тем временем Франко ожидает поставку на этой неделе, стоимостью более миллиона. Я хочу, чтобы её сбросили в море, в герметичных контейнерах, достаточно далеко, чтобы их флотилии не смогли её прочесать. Мы подержим её некоторое время, и когда они поймут, насколько разрушительно будет потерять её окончательно, полагаю, они начнут вести себя хорошо.

— Я не знал об этой поставке.

— Я тоже. Твоя вторая задача на этой неделе — выяснить, кто проебался, и уволить его к чёртовой матери.

— Я разберусь с этим, мастер.

— Хорошо. А пока не беспокойся о Франко Скарпинато. Это моя проблема. А я не позволяю проблемам загнивать долго.