Юля

Его губы обжигали. Каждый поцелуй Макса был как падение в бездну — головокружительное, пугающее и невероятно сладкое. Я чувствовала, как его руки скользили по моей спине, сильные пальцы впивались в кожу, будто он боялся, что я испарюсь, исчезну, если ослабит хватку хоть на мгновение.

Но вместе с этим нарастающим блаженством внутри меня бушевала буря.

«Сдаться. Просто сдаться. Раствориться в этом чувстве, забыть обо всем...»

Но тут же, как стальной клинок, вонзалась другая мысль:

«А что, если я всего лишь очередная игрушка? Мимолетное увлечение Альфы, которому просто захотелось развлечься?»

Макс, будто почувствовав мою неуверенность, прикусил мою нижнюю губу — нежно, но с едва уловимой угрозой. Его руки опустились ниже, обхватили мои бедра, и прежде чем я успела опомниться, он легко поднял меня в воздух.

— Макс!..

Он не ответил. Только ухмыльнулся, одной рукой поддерживая меня, а другой нажал на скрытый рычаг на книжной полке. С тихим щелчком часть стены отошла в сторону, открывая узкий проход.

— Куда она ведет? — прошептала я, не в силах скрыть любопытство.

— В мою спальню.

— А другие такие в этом доме есть? — спросила я, слишком быстро, слишком глупо, пытаясь хоть как-то отвлечься от острого желания, которое сводило живот.

Макс засмеялся, низко, бархатисто, так, что дрожь пробежала по спине.

— Не о том думаете, девушка, — прошептал он, и его губы снова приникли к моей шее. — Или я так плохо целуюсь?

Я почувствовала, как лицо вспыхнуло. Сравнивать мне было не с кем, но в этом и не было нужды. Он целовался как Бог. Каждый его жест, каждое прикосновение, каждый взгляд — все в нем было совершенным. И от этого становилось только страшнее. Потому что рядом с ним я чувствовала себя неловкой, неопытной.

Но Макс, будто читая мои мысли, прижал меня крепче к себе, его голос прозвучал у самого уха:

— Ты идеальна.

И в этот момент казалось, что весь мир сузился до нас двоих — до его рук, его дыхания, его желания.

И я… Я больше не хотела сопротивляться.

Его руки не дрогнули ни на секунду, пока он нес меня по узкому проходу. Тени скользили по стенам, а под ногами мягко поскрипывали старые деревянные доски. В воздухе пахло древесиной, кожей и чем-то неуловимым, его запахом — диким и манящим, как сам лес.

Когда мы вошли в спальню, я едва успела разглядеть ее — темные дубовые балки под потолком, тяжелые шторы, приглушающие свет, и огромную кровать с черными шелковыми простынями, будто сотканными из самой ночи. В углу стоял массивный дубовый стол, заваленный книгами, а рядом на стене — увеличенный оттиск волчьей лапы в багровых тонах, символ стаи, напоминая о том, кто здесь настоящий хозяин.

Спины коснулся шелк простыней, и мир перевернулся. Макс опустил меня на кровать с такой бережностью, будто я была хрустальной, но в следующее мгновение его губы уже преследовали мои с новой, голодной настойчивостью. Он глубоко вдохнул аромат моих волос, издав тихий рычащий звук, будто зверь, наконец заполучивший долгожданную добычу.

Наши поцелуи превратились в битву — языки сплетались, зубы слегка царапали, дыхание сбивалось. Мое тело плавилось под его ладонями, но когда бедром я случайно почувствовала его возбуждение через ткань брюк, меня охватила паника.

«А что, если я его разочарую? Ведь я... я даже не знаю что делать, и как правильно себя вести в постели с мужчиной...» — мысли путались, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

Макс мгновенно уловил мое напряжение. Его ладонь прижалась к моей щеке, заставляя встретиться взглядом с его голубыми, пылающими желанием глазами.

— Ты дрожишь, — прошептал он, и в его голосе не было насмешки, только странная нежность. — Не бойся. Я научу тебя всему. Каждому касанию, каждому вздоху, каждому стону...

Платье медленно соскользнуло с плеч, покрывая кожу мурашками от прохладного воздуха и его горячего дыхания. Когда лифчик расстегнулся, я инстинктивно попыталась прикрыться, но альфа мягко отвел мои руки в стороны.

— Не надо, не прячься, — его голос звучал как приказ, но в нем были нотки восхищения. — Ты прекрасна.

В тот миг, когда его губы обхватили вершинку груди, по телу разлилось жаркое пламя. Я вскрикнула, пальцы вцепились в простынь. Макс не спешил, он исследовал каждую деталь, будто запоминал навсегда: вздымающуюся от волнения грудь, изгиб талии, подрагивающий живот, сведенные в напряжении бедра.

Желая проявить хоть какую-то активность в ответ, я дрожащей рукой потянулась к его рубашке. Но пальцы отказывались слушаться, путаясь в пуговицах. Макс улыбнулся — не зло, а с какой-то дикой нежностью, и сам помог освободиться от одежды.

На миг я замерла, увидев его тело — едва заметные шрамы от былых сражений, мускулы, силу, скрытую под кожей. Это был не просто мужчина — это было олицетворение власти, опасности и невероятного искушения.

— Все в порядке? — он приподнял бровь, но в его глазах читалось понимание.

Я кивнула, не доверяя своему голосу. Макс наклонился, который раз шумно вдохнув, словно не мог мной надышаться, и проложил дорожку из поцелуев по линии ключицы. Но этого ему оказалось мало, и тогда он провел по ней языком — дико, страстно, по-животному. Мне было в новинку все это, но нравилось ощущение его, себя, этого безумного, волшебного момента, когда границы между нами наконец стирались.

— Прости, не удержался, — заметив мое удивление, признался мужчина. — Ты такая аппетитная. Будь моя воля, прямо сейчас оставил бы на тебе метку, сделал бы только своей.

Его горячий язык снова скользнул по моей коже, оставляя за собой огненный след. Я закинула голову назад, ощущая, как мое тело реагирует на каждое его прикосновение — мурашками, дрожью, предательской влагой между бедер.

— Метка? — повторила я, и мой голос прозвучал хрипло, будто чужой.

Макс замер, его горячее дыхание обжигало шею. Я видела, как сжались его челюсти, как напряглись мышцы плеч, будто он силой удерживал себя от чего-то.

— Да. — Его пальцы впились в мои ягодицы почти болезненно. — Когда Альфа находит ту, что должна принадлежать только ему… он оставляет на ней свой знак. Навсегда.

Сердце бешено заколотилось. Навсегда. Это слово звучало и как обещание, и как приговор.

— И… ты хочешь… сделать это со мной?

— Боги, конечно, хочу, — он прошипел, прижимаясь лбом к моему плечу.

В его голосе прозвучала горечь, и я почувствовала, как что-то сжимается у меня в груди. Макс откинулся назад, в его глазах бушевала буря.

— Но разве это возможно? Я же…

— Будь я обычным оборотнем... Но я — Альфа. И мой союз… особенно с полукровкой… — он стиснул зубы, — Совет никогда не примет это. Они сделают все, чтобы разлучить нас.

Я замерла. Значит, он уже думал об этом?

— А еще… — его голос стал тише, почти нежным, — Ты слишком дорога мне, чтобы отдавать тебя на растерзание нашим волчьим законам.

В его словах было столько боли, и защиты, что мне захотелось прижаться к нему, сказать, что мне все равно, что я не боюсь. Но страх все еще шептал на ухо: «А если он передумает? А если это всего лишь порыв?»

— Макс…

Он резко наклонился, прервав меня поцелуем — горячим, властным, полным немого обещания.

— Но если ты скажешь «да»… — его губы коснулись моего уха, — Одно твое слово и я найду способ. Даже если ради этого придется сжечь все мосты и разогнать к чертям весь совет.

В этот момент я поняла — он не шутит. Одна эта ночь, одно мое слово могут изменить все. Но готова ли я обречь Макса на это, пойти против всего его мира?

Его слова повисли между нами, тяжелые и неотвратимые, как приговор. Я застыла, чувствуя, как в груди сжимается ледяной ком. Слишком много он от меня хотел, и мне было слишком страшно.

Что, если я окажусь слабым звеном? Недостаточно сильной, неспособной дать ему то, что требует его природа — наследника, продолжателя рода, нового вожака для стаи.

А если Совет решит его свергнуть? Без Макса Северные Волки рассыпятся, станут легкой добычей для врагов. И все из-за меня.

— Прости... но я не готова ответить. Не сегодня, и не сейчас точно, — прошептала я, и мой голос дрогнул, предательски выдавая дрожь в груди. — Что, если Верховный Совет прав, и мы действительно не должны быть вместе? Я не хочу разрушить твою жизнь...

Я отвернулась, но Макс не позволил мне убежать даже взглядом. Его пальцы мягко, но настойчиво приподняли мой подбородок, заставив встретиться с его глазами. В них не было разочарования, только понимание.

— А сделай мы то, зачем оказались в этой спальне, я и твоим проводником быть не смогу. А ведь я обещала тебе помочь услышать голос священного камня, — добавила я, и тут же пожалела, потому что его взгляд вспыхнул.

— Иди сюда.

Он не стал спорить, не стал давить. Просто притянул меня к себе, обняв так крепко, что я почувствовала, он и правда никуда не отпустит. Его тело, горячее и сильное, стало моей крепостью, а сердце под грудью стучало ровно и громко, как будто говорило: «Я здесь. Я твой. Даже если не сейчас, даже если не так, как хочется.»

— Из своей постели я теперь точно тебя никуда не отпущу, — прошептал Макс, и в его голосе зазвучала та самая хищная нежность, от которой по спине пробежали мурашки. — И насчет твоей невинности тоже не переживай. Я не перейду черту, пока ты сама этого не захочешь.

Его ладонь скользнула по моему боку, заставив содрогнуться.

— А удовольствие можно доставить и иначе.

Я покраснела до корней волос, почувствовав, как его пальцы медленно, намеренно провели по чувствительной коже живота, опустившись чуть ниже пупка. Мое дыхание участилось, а тело предательски отозвалось, хоть разум все еще цеплялся за остатки страха.

— Макс... — я попыталась прикрыться, но он мягко и неумолимо отвел мою руку в сторону.

— Тсс, — его губы коснулись моей шеи, а потом опустились ниже, к ключице, оставляя за собой влажный, обжигающий след. — Просто доверься мне и почувствуй.

И я почувствовала.

Каждое его прикосновение, каждый поцелуй, каждый вздох — будто огонь, разлитый под кожей. Он не торопился, словно растягивая момент, наслаждаясь каждой реакцией моего тела. Когда же его пальцы нашли то, что искали, и принялись выводить на этом самом чувствительном месте неземные узоры, то углубляясь, то едва касаясь подушечками, я вскрикнула от удовольствия, сжав в руке простынь.

— Вот видишь, — ухмыльнулся Макс. В мужских глазах читалось чистое, дикое наслаждение. — Ты уже моя, а я твой, этого никто у нас не отнимет.