ГЛАВА 64

ДЕВРИК

Пока Липпинкотт допивал свой напиток, я щелкнул на письме от Спенсера — прикрепленная видеозапись с сообщением, которое гласило: Подумать только, этот самонадеянный придурок думал, что все это зашифровано. Видимо, ему не следовало размещать меня в комнате с компьютерным гением. В полночь это будет разослано всем студентам и преподавателям в кампусе. Просто подумал, что вы захотите посмотреть пораньше. Спросите его о папке, которая была у Дженни той ночью.

Липпинкотт продолжал болтать, жалуясь на Гилкрист и на то, как он собирается отплатить ей за все неприятности, которые она причинила.

Как можно незаметнее я щелкнул на видеозаписи, открывшейся в туннеле для доставки трупов — очевидно, до того, как я убрал камеры. По коридору, оглядываясь через плечо, шла фигура молодой блондинки, держащейся за ремень сумки с учебниками. Дженни Гаррик.

Экран переключился на следующий кадр: она входит в мусоросжигательный цех. Направившись к выходу в противоположном конце помещения, она остановилась и отступила назад. Звук на видео отсутствует, поэтому я не смог разобрать, что заставило ее попятиться к выходу.

Только когда в кадре появилась еще одна фигура.

Мелисандра Уинтроп.

Судя по выражению лица и вскинутым рукам, они ссорились. Я бросил быстрый взгляд на Липпинкотта, который наклонился вперед и пододвинул ко мне свой бокал.

Я налил ему еще зараженного ликера, затем снова переключил свое внимание на видео как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мел хватает лопату, которой убирают золу из мусоросжигательных установок. Она так сильно ударила Дженни по голове, что я вздрогнул, заметив, что Липпинкотт уткнулся лицом в свой стакан. От сильного удара девушка рухнула на пол, а Мелисандра, словно ошеломленная содеянным, отступила назад, выронив лопату.

Посмотрев в сторону двери и обратно на Дженни, она, казалось, раздумывала, помочь ли ей или убежать. Она достала из заднего кармана мобильный телефон и сделала звонок.

Время на видео замедлилось, затем ускорилось, как будто оно было отредактировано. Две минуты. Три. Четыре. Пять. Почти через десять минут в комнату вошла третья фигура.

Липпинкотт.

Посмотрев на него в реальности, я увидел, что он опустился в кресло и нетерпеливо постукивает пальцем по ободку своего бокала, ожидая меня.

На видео Мел бросилась к Липпинкотту, и мне пришлось сдержать отвращение, когда она его поцеловала. Странно, если учесть, что он переметнулся на сторону сына сразу после исчезновения Дженни, когда Мел обвинила Спенсера в нападении на нее. Конечно, чтобы сохранить лицо. Не похоже, чтобы ему было наплевать на Спенсера.

Она повернулась к двери, и в тот момент, когда она вышла за ее пределы, Липпинкотт опустился на пол и стал рыться в сумке Дженни. Он вытащил то, что оказалось манильским конвертом, и стал перелистывать страницы. Сделав паузу и, похоже, читая, он провел рукой по лицу. Вскочив на ноги, он бросился к одной из мусоросжигательных печей, нажал кнопку, чтобы зажечь ее, и продолжил листать папку. Еще одно беглое прочтение, и он бросил всю папку в печь, провел рукой по волосам и снова посмотрел на Дженни.

— Это занимает довольно много времени, Деврик. Давай поторопимся, — скучающим тоном сказал он, сидя напротив меня.

— Ты просишь данные за два десятилетия, Эдвард. Расслабься.

На видеозаписи Липпинкотт тащил обмякшее тело Дженни к мусоросжигательной печи.

Скрежеща зубами, я смотрел, как он открывает дверь.

Он положил ее на стальную кровать.

Нет. Блять.

Одним сильным толчком ее тело было отправлено в ожидающее пламя. Когда он захлопнул за ней дверь, мне пришлось прикусить свою гребаную щеку, чтобы не издать ни звука. Огонь мерцал в окошке двери мусоросжигательной установки.

С другой стороны показалась рука.

На видеозаписи Липпинкотт отпрыгнул назад одновременно со мной. Я провел рукой по волосам, чтобы унять бьющуюся во мне тревогу.

Он убил ее.

Сжег ее.

Живую.

Все это запечатлено на видео, которое он каким-то образом уничтожил. Я не знал, как черт возьми Спенсеру удалось заполучить эту запись, но он только что очистил мое имя с помощью ролика продолжительностью шестнадцать минут и тридцать семь секунд.

— В чем проблема? — спросил Липпинкотт, небрежно держа пистолет в руке.

— Программа дала сбой. Мне нужно перезагрузить ее. Это займет минуту.

— У меня нет чертовой минуты.

— Тогда, я полагаю, ты должен был одобрить эту долбаную заявку из финансового отдела на усиление интернета.

— Ладно. — Ворча, он провел рукой с пистолетом по лбу. — Но поторопись. Этот пистолет становится тяжелее с каждой минутой.

Сделав вид, что жду перезагрузки компьютера, я скрестил руки и уставился на него.

— Ты помнишь тот странный глюк, который у нас был недавно? Из-за которого все отключилось на час?

— Как я мог забыть? Все обвинили меня в этом. Они вообще во всем меня винят. Отсутствие Интернета, отсутствие снабжения отдела, приливные волны и полнолуние, — сказал он насмешливым голосом. — Я ненавижу эту чертову работу. Когда президент Уайтинг уйдет, я пробью себе дорогу бульдозером на его место и покончу с этим рутинным дерьмом.

Не обращая внимания на его замечание, я спросил:

— Это сбой повлиял на пленку с записью, не так ли?

— Почему ты спрашиваешь об этом? Мы действительно собираемся сейчас вернуться к Дженни Гаррик? Ты чувствуешь себя настолько разбитым, что тебе нужно, чтобы я снова ткнул тебя носом в это дерьмо?

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Что это была за папка, которую ты бросил в мусоросжигатель?

Острый смешок исказило его выражение лица, и он провел языком по зубам.

— Осторожно, Деврик. Ты идешь по той же тонкой нити, что и твой отец.

— Какая разница? Если ты не убьешь меня, Уинтроп сделает это. С таким же успехом ты можешь сказать мне, что именно заклеймило меня как гребаное чудовище.

— В той папке, которую она украла, были улики против твоего отца.

— С каких это пор тебе не плевать на его репутацию? Ты обливал его имя грязью на протяжении всей моей академической карьеры.

Он издал невеселый смешок.

— Ты — неблагодарное дерьмо. Я защищал тебя! Тебя, Деврик! На кону была твоя репутация. А не его. И я все убрал, не так ли? Ты хоть один час провел в тюрьме?

— На смертном одре мой отец сказал мне, что ты саботировал эксперимент. Из-за тебя его закрыли. Тогда я подумал, что он просто отчаялся и жалок, и хочет свалить вину на кого-то другого. Но теперь я думаю, может быть, в тех документах была другая правда.

Его челюсть дернулась от очевидного гнева.

— Это исследование должно было быть моим. Моим! Я должен был быть главным исследователем.

— От тебя забеременела мать Лилии. Мой отец выгнал тебя, ты разозлился и подменил инъекции. Ты заразил этих женщин. Ты отправил их на смерть, а наша семья взяла вину на себя!

— Кому-то нужно было сбить его с трона, не так ли? Представь себе, какой властью он бы обладал, если бы это исследование было успешным! — Зарычав в ответ, он сел на стул. — Хватит этой гребаной истории! Отдай мне документы, Деврик. Сейчас же! — Он вскочил со своего места и обогнул мой стол. Дуло его пистолета уперлось мне в бок. — Я хочу видеть их скопированными на флешку. И чтобы после этого ты удалил их со своего компьютера. — Последовала пауза, и я почувствовал легкий толчок ствола в ребра. — Я только что подумал... что на этот раз ты не удосужился налить себе выпить.

— Это была бутылка, которую ты купил мне на Рождество. Я не обращаю внимания на низкое качество.

— Налей себе выпить.

— Ты хочешь эти документы сегодня вечером или...

— Налей. Себе. Выпить.

Из шкафа я взял еще один стакан и налил в него ликер. Надавив на пистолет, я поднял стакан, чтобы выпить.

Прежде чем стакан оказался у моих губ, я повернулся и выплеснул ликер ему в лицо.

— Блять! — Зажмурившись, он попятился назад, и я разбил стакан о его голову. Он упал на мой стол, и от удара его руки графин упал на пол, где разбился вдребезги.

Прозвучал выстрел, и, хотя, глухое давление ударило по моему плечу, за ним не последовало боли. Просто тошнотворное оцепенение.

Но я знал, что в меня попали.

— Ублюдок! — Я рванул вперед, повалив его на пол, и ударил его руку с пистолетом об острый угол стола, пока оружие не выпало из его ладони.

— Ах, блять! Блять! — закричал он, держась за два, несомненно, сломанных пальца, так как они согнулись под неестественным углом.

Выхватив пистолет, я вскочил на ноги и уверенно прицелился в его череп, прижимая раненую руку к телу. Быстрый взгляд в сторону показал струйку крови, подтвердив, что я ранен.

— Ты похитил моего брата. Это был ты. Скажи это.

— Это исследование было моим. Твой отец украл его у меня.

Чушь. Если бы это было правдой, он нашел бы финансирование для своей собственной лаборатории, как только грант стал недействительным. Он не знал, с чего начать исследования, поэтому и нанял меня, чтобы я продолжил дело отца.

Стиснув зубы, я решился нажать на спусковой крючок.

— Ты похитил моего брата. Говори, мать твою!

Когда он не ответил, я опустился на колени и приставил пистолет к его подбородку.

В его глазах появился страх, он откинул голову назад и уставился на меня.

— Да. Я забрал Кейдмона. Но я не собирался его убивать. Кто бы мог подумать, что твой отец такой жадный придурок?

По моим венам пробежал холодок, а мышцы запылали от желания нажать на курок и покончить с ним.

— Все эти годы я верил в твою чушь. Твою ложь. Ты передал его Анджело. И что случилось потом?

— Он просто собирался оставить его у себя на некоторое время. Посмотреть, не передумает ли твой старик.

Я решительно ткнул пистолетом ему в череп, представляя, как красиво будет наблюдать за тем, как его мозги вылетят через макушку.

— А когда он не передумал?

Он заколебался, пистолет покачивался при резком глотании.

— Я сказал Анджело, чтобы он от него избавился.

Я не потрудился сказать ему, что Кейдмон жив. Если бы несколько минут назад я сам не увидел доказательства этого, я бы с радостью затащил Липпинкотта в комнату для вскрытий и расчленил его заживо.

— Сделай это, — насмехался он. — У тебя не хватит смелости убить меня.

Я усмехнулся на это.

— С чего ты взял, что я настолько милосерден, чтобы предложить тебе быструю смерть? — Я оттолкнулся от него, сдерживая смех, когда его глаза чуть не вылезли из глазниц.

Он посмотрел на свой стакан на моем столе и снова на меня.

— Что ты наделал? — Когда он попытался повернуться ко мне, то издал болезненный стон и снова схватился за руку. — Что ты наделал, мать твою!

Услышав отдаленный глухой удар, я переключил свое внимание на свой компьютер, где оповещение уведомило меня о том, что кто-то открыл дверь в лабораторию наверху. Я выдернул штекер из розетки компьютера и поспешил пересечь комнату, заглядывая за угол.

— Уинтроп давно имеет на тебя зуб, — сказал Липпинкотт, поднимаясь на ноги. — Тебе конец, Деврик. Вороны придут за тобой.

Трое мужчин в черных костюмах направились к моему кабинету. Всех троих я узнал как действующих членов Воронов.

Но я прекрасно знал, что наказывать они будут не меня. Я был слишком важен. Многие годы я избегал ответственности. Ничего, что они могли бы использовать против меня.

Лилия. Мне нужно было добраться до Лилии. Если бы они хоть на мгновение представили, что она жива и хоть как-то связана со мной, они бы использовали ее против меня.

Я выскользнул из своего кабинета и при первых же выстрелах, низко пригнувшись, влетел в двери лаборатории.

Возможно, я ошибался в том, что они не хотят меня убивать.

Судя по шагам, люди бросились в погоню, но когда они достигли лаборатории, я уже влетел в дверь комнаты для вскрытия.

Жгучая боль вспыхнула в моем плече, когда прежний выброс адреналина выветрился, но я отодвинул агонию в сторону, пробираясь ко входу для доставки трупов. Раздался еще один выстрел. И еще один. Когда я завернул за угол, пуля пролетела мимо меня и попала в каменную стену впереди.

Зажав пистолет в руке, я проскочил через тяжелую стальную дверь, от которой по шее разлилась боль, и обнаружил, что моя машина все еще стоит на стоянке, где я ее оставил. Прохладный ночной воздух не смог погасить жжение в мышцах, когда я бегом пересек стоянку и, обогнув заднюю часть машины, перебрался на водительскую сторону. Как только мужчины прорвались к выходу, я выстрелил. Один из них выругался и упал на землю, держась за ногу.

Двое других продолжали двигаться в мою сторону.

Я забрался на водительское сиденье, завел машину, включил задний ход и направил ее прямо на них. Машина пронеслась по ним, как шар для боулинга, разбросав мужчин, которые стали разбегаться в стороны. Быстро сменив направление движения, я нажал на газ, услышав визг шин, и увидел в боковом зеркале, как они поднимаются на ноги.

Пуля попала в заднее пассажирское окно, разбив стекло. Еще одна попала куда-то в заднюю часть машины. Учитывая хреновое попадание, похоже, они пытались только замедлить меня. Задержать, а не убить. Металлический звон под машиной подтвердил эту теорию, когда один из них выстрелил в сторону моих шин. Как только я выехал за пределы участка, окружающие деревья погрузились в темноту, и выстрелы стихли.

Выехав на горную дорогу, я набрал номер мобильного телефона Лилии.

Не отвечает.

Я набрал номер еще раз.

Опять нет ответа.

В моем плече пульсировала жгучая боль, и, управляя машиной простреленной рукой, я прощупал заднюю часть плеча в поисках выходного отверстия. Мои нервы взвыли от адской пульсации, а тошнота булькала в горле, когда я провел пальцами по рваной плоти, отмечая место выхода пули. По крайней мере, это означало, что мне не придется выковыривать эту штуку из себя, слава богу.

Я мчался через город к особняку и заметил, как кто-то привлек мое внимание на обочине.

Гилкрист.

Мне хотелось промчаться мимо нее, не останавливаясь, но ее присутствие было тревожным сигналом, особенно когда она постоянно оглядывалась через плечо, как будто за ней что-то следовало. Я остановил машину и опустил пассажирское окно.

— Деврик, слава Богу. Если ты направляешься в поместье Брамвеллов, знай, что Лилии там нет.

— Откуда ты это знаешь?

Покачав головой, она пренебрежительно махнула рукой.

— Это долгая история. Я, видимо, познакомилась с твоим очаровательным близнецом? —задала она вопрос, словно ожидая от меня подтверждения, которого я не дал. — С ним Лилия. Пришли какие-то мужчины в костюмах, осматриваются. Я улизнула, так как заметила, что у них есть оружие.

Вороны, как я догадался. Наверное, ждали моего возвращения.

— Куда увезли Лилию?

— Насколько я знаю, они направляются обратно в университет. Ты их не видел?

Я не мог припомнить, чтобы по дороге туда проехала хоть одна машина. Стиснув зубы, я издал рык разочарования.

— Если тебя нужно подвезти, садись.

Когда она поспешила открыть дверь, мои мышцы сжались от досады на то, что мне пришлось ее ждать. Когда она уселась на сиденье, я развернул машину и направился обратно к академии.

— О, Боже, твое... твое плечо кровоточит!

— Блестящее наблюдение.

— Ты ранен?

Я нахмурился, глядя на нее. Для эксперта она, конечно, задает достаточно глупых вопросов.

— Я в порядке. — Я дернул головой в сторону бардачка. — Подай мне бетадин, лейкопластырь и марлю из аптечки, будь добра.

— Конечно. — Она порылась в аптечке и достала из нее требуемые материалы. — Хочешь, я перевяжу тебе рану?

— Нет. — Я не хотел, чтобы ее руки находились рядом со мной. — Оторви кусок пластыря и приклей его к приборной панели. Затем возьмись за руль.

Она сделала, как я просил, и пока она держалась за руль, я слегка надавил на газ и задрал рубашку. Не обращая внимания на ее вздох, я тщательно промыл рану снаружи и внутри, давая лишней жидкости стечь по обеим сторонам. Одной рукой я обернул плечо марлей и закрепил ее пластырем.

Она опустила руку с руля, когда я снова взял его в свои руки.

— У тебя какие-то неприятности? Что это были за люди в костюмах, которых я видела в поместье?

— Евангелисты. Хотят распространить свою веру, — сказал я без всякого юмора. Я покрутил рукой, проверяя фиксацию пластыря, когда услышал ее тихий смешок, перешедший во вздох. Я хотел спросить, какого черта она делает в доме моего отца, но не захотел вступать с ней в разговор.

— Деврик, я.... Ты любишь ее?

Я не ответил ей. Я не говорил этих слов Лилии, так что почему она решила, что заслуживает того, чтобы узнать об этом первой, было выше моего понимания.

— Глупый вопрос, наверное, — продолжала она. — Извини. И я говорю это не из-за нее, не из-за того, что у вас с ней какие-то отношения. Я говорю это из-за тебя.

— Наверное, нам лучше молчать во время этой поездки. — У меня не было времени на пустые банальности. Тем более, когда они появились так поздно. Не было у меня времени и на разговор с человеком, с которым мне не хотелось разговаривать. Ударив ногой в пол, я проигнорировал женщину, которая доставила мне столько хлопот, и направился к тому месту, где, как я надеялся, найду Лилию.