ГЛАВА 54

ЛИЛИЯ

Из тележки я взяла два учебника по физике и положила их на полку. До конца смены оставалось еще пять минут, и я не могла больше терпеть. Мой желудок скрутило от неуверенности в том, появится он вообще или нет.

Как только часы пробили, я, как обычно, предупредила Келвина и схватила свою сумку, по пути заглянув в туалет, чтобы убедиться, что у меня в зубах не застряла еда с ужина. Я сняла нижнее белье, чувствуя себя намного увереннее с той ночи, когда пришла на урок без него, и засунула в сумку, прежде чем поторопиться в комнату над библиотекой.

Потолок круглой конструкции представлял собой стеклянный купол, возвышавшийся над мраморным полом двумя этажами ниже. По периметру здания располагался верхний уровень комнат, огороженный перилами. Пройдя через узкую дверь, я поднялась по такой же узкой лестнице на второй этаж и заглянула в комнаты в поисках Деврика. Вдоль стен каждой отдельной комнаты тянулись полки с книгами, и хотя там стояли письменные столы с лампами для занятий, весь этаж часто был совершенно пуст. Пройдя через высокие арки, я обнаружила Брамвелла, стоящего ко мне спиной, в затемненном углу небольшого кабинета, скрытого за стеной книг. В небольшом уголке рядом с окном, выходящим во внутренний двор.

Я закрыла дверь в комнату, и со щелчком замка мы остались совершенно одни.

— За все годы учебы в этой академии я ни разу не поднимался сюда, — сказал он, еще не повернувшись, чтобы посмотреть на меня.

— Я поднималась сюда всего несколько раз. Здесь хранятся все исторические материалы по Дракадии. — Я подошла к нему и посмотрела в сторону, где кипела студенческая жизнь. — Здесь так красиво.

— Ты пришла. — В его тоне прозвучала горькая нотка злости.

— И ты тоже.

— У меня не было выбора. Все мои мысли с того дня были только о тебе. — Он быстро дернул меня за руку, и я ударилась спиной о стену позади меня, сбив сумку на пол рядом с нами. Его губы впились в мои, жадно и нетерпеливо. Языки и зубы. В бешенстве.

Он стянул через голову мой свитер, под которым оказалась белая рубашка на пуговицах, и отбросил его в сторону. Его дыхание участилось, а громкий стон отозвался на моих губах. Немного повозившись с пуговицами рубашки, он одним резким рывком расстегнул ее на мне. Пуговицы полетели на пол.

— Я куплю тебе другую, — сказал он мне в губы. Прохладный воздух коснулся моей груди, когда он расстегнул кружевной бюстгальтер.

На другом конце комнаты висело искусно выполненное золотое зеркало, занимавшее одну из квадратных деревянных панелей стены. В отражении я видела нас вдвоем — меня, растрепанную, с выпирающей грудью и выражением эйфории на лице, и его, в черной рубашке и слаксах, мрачный призрак, шепчущий мне на ушко грязные слова.

— Ты думала о той ночи? Когда я ласкал языком и посасывал твой маленький клитор? — Он покрутил мой сосок между пальцами, и мои веки отяжелели, когда опьяняющая потребность сжала мой живот.

— Да.

— Ты прикасалась к себе, думая об этом? — Когда я не ответила сразу, потерявшись в его ласках, он ущипнул меня за оба соска, вызвав небольшой взрыв боли. — Скажи мне.

Во рту пересохло, и я кивнула.

Грубые ладони скользнули по обеим моим рукам, завели их мне за голову и закрепили мои запястья своими руками сверху.

— С тех пор я изголодался по тебе. — Голодные губы впились в мое горло, в то время как его свободная рука ласкала мою обнаженную грудь. Он прервал поцелуй, чтобы взять в рот один из моих сосков, и дразнящим движением зубов вырвал у меня стон. Все еще держа меня в плену одной рукой, его вторая ладонь скользнула по подолу моей юбки, и он замер.

Я улыбнулась и прикусила губу от его открытия.

— Я решила, что без них будет удобнее.

— Чтоб меня. — В тот момент, когда его палец коснулся моей чувствительной плоти, я выгнулась навстречу ему, издав тихий стон, стараясь, чтобы любой звук не разнесся эхом по комнате. — Если ты еще раз появишься на занятиях в таком виде, я отведу тебя в сторонку и отшлепаю по голой заднице.

— Это угроза или обещание?

Застонав, он шлепнул меня по заднице, как бы доказывая свою правоту. Боль пронзила мою ягодицу, и я дернулась к нему с тихим стоном. Он вернулся к своим мягким ласкам над нуждающейся плотью, которая болела и пульсировала от его прикосновений.

Еще один взгляд в зеркало, и я увидела отвисшую челюсть и пьяную похоть на своем лице, когда он дразнил меня. Как же он меня возбуждал.

Словно уловив, что привлекло мое внимание, он повернулся к зеркалу.

— Тебе нравится смотреть?

Облизав губы, я кивнула.

Два пальца мягко вошли в меня, и я почувствовала, как он вздрогнул.

— Смотри, как красиво твое тело отдается мне, когда мои пальцы входят в тебя.

Я прерывисто выдохнула, когда он поднял мою ногу к своему бедру. Прижавшись щекой ко мне, он не давал шанса отвернуться, когда поднял мою юбку к бедру. Мужчина согнул мою ногу в колене, открытая лучший вид на мою голую плоть.

— Сейчас ты розовая и идеальная, но к тому времени, как я закончу с тобой, твоя киска покраснеет и опухнет. — Его слова прочно засели в моей голове, пока я сжимала его пальцы.

Я вонзила ногти в его бицепсы и изо всех сил старалась удержаться на ногах, поскольку мои колени ослабли.

Прикусив нижнюю губу, я прислонилась макушкой к стене, пока он входил и выходил из меня, загибая палец внутрь с каждым толчком. Влажные звуки эхом отдавались вокруг меня, в собственной голове, наполняя мой мозг развратными образами нас двоих. Он задвигался быстрее, поглаживая большим пальцем напряженный клубок нервов, от которого я захлебнулась стоном. Зажмурившись, я сосредоточилась на прикосновении его пальцев и влажном хлюпанье влажности, которая вытекала из меня, стекая по бедрам.

— Ты слышишь это, Лилия? Как твоя маленькая жадная киска плачет по мне. Посмотри, какой беспорядок ты устроила на моих пальцах.

Я повернулась к зеркалу, в котором он придерживал мою юбку, давая возможность хорошо рассмотреть его кожу, блестевшую от моего возбуждения.

— Ты делаешь меня такой, — прошептала я.

От глубокого, насмешливого звука смеха у меня по коже пробежала дрожь.

— Тебе лучше не знать, что ты делаешь со мной, Маленький Мотылек. — Он зашевелил пальцами так глубоко во мне, что я приподнялась на носочки и застонала, когда его большой палец прижался к моему чувствительному клитору. Зубы впились в мою челюсть. — Вот что я вижу по ночам, весь в поту, поглаживая свой член с мыслями о тебе. — Поцелуй за ухом. — Ты заставляешь меня кончать так сильно, что я потом не могу дышать.

Его грязные слова кружились у меня в голове, как танцующие дьяволы, дергая за ниточки. Крепко. Так крепко, что каждая клеточка моего тела задрожала, когда я вжалась в его пальцы, отчаянная, горячая и нуждающаяся в нем.

— Вот так. Кончи для меня.

Глубокая, нарастающая боль, которую он вызвал, вырвалась из меня в виде беззвучного всхлипа, когда мои мышцы расслабились, а по венам разлилось невероятное наслаждение. Я откинула голову назад, рот разинулся в крике, который он поймал ладонью. В ослепительной вспышке я поддалась всплескам экстаза, который лихорадочными импульсами пронесся по моим мышцам. Колени подкосились, но он удержал меня, кружа пальцами, вытягивая последние капли моего оргазма.

— Хорошая девочка, — прошептал он, все еще прижимая ладонь к моему рту. Он снова повернул мое лицо к зеркалу, в котором отражались мои тяжелые глаза и слабая поза — я выглядела как пьяная. Поцеловав меня за ухом, он медленно вынул пальцы, блестевшие от моей разрядки. — Я буду трахать тебя до потери сознания.

В отражении зеркала я видела, как он засунул пальцы в рот, и грубый звук удовлетворения прозвучал в моем ухе, когда он положил голову мне на шею. Он дышал на меня, запустив кулак в мои волосы, его тело дрожало, словно он боролся за контроль.

— Ты на вкус как невинность, Лилия. Порядочный мужчина ушел бы от тебя прямо сейчас.

— Ты порядочный мужчина?

Вместо ответа он поднял меня на руки и отнес к одному из письменных столов в кабинете, где положил на спину. Поставив мои пятки на стол и полностью раздвинув ноги, он уставился на меня с тем же благоговейным блеском в глазах, что и ночью в его кабинете.

Я никогда не занималась сексом в общественном месте, где люди снуют туда-сюда этажом ниже. Мой живот сжался от волнения, охватившего меня. Хотя дверь была заперта, я представила, как кто-нибудь войдет и увидит нас; меня, распростертую перед ним, как жертву.

Его язык прошелся по губам, и он наклонился вперед. Ещё одно долгое нежное касание, и из меня вырвался крик, заставляя выгнуться в долгожданном наслаждении.

Он стонал и хрипел, посасывая мой клитор, но я хотела большего. Не столько физической, сколько эмоциональной связи. Чтобы он был внутри меня, сверху, и чувствовал меня так же сильно, как я чувствовала его.

— Деврик, — прошептала я. — Мне нужно больше. Пожалуйста.

Вздохнув, он покачал головой.

— Я не могу этого сделать, Лилия. Тем более, у тебя нет большого опыта.

Вспышка смущения согрела мои щеки.

— Я же сказала, что я не девственница, или что-то в этом роде. Мой первый раз просто... не был чем-то впечатляющим. Было больно. У меня пошла кровь. И длился он, наверное, всего полторы минуты. Мы занимались этим несколько раз, а потом он меня бросил.

— Он бросил тебя?

— Я застала его трахающимся с другой девушкой за кинотеатром.

На этом он замолчал, потом тяжело вздохнул и провел рукой по лицу. Как будто размышляя. Переживая. Борясь с собой.

— Неважно, девственница ты или нет — факт в том, что я не нежный любовник. Я не хочу причинять тебе боль. — Его горячий взгляд прошелся по моему телу и спине, и на его лице промелькнуло страдальческое выражение. — Но один только взгляд на тебя пробуждает во мне навязчивые желания. Эту жадную потребность взять то, что я хочу.

Я проглотила комок в горле, неуверенная в своих следующих словах. Все, что я знала, это то, что я не хотела, чтобы он останавливался. Несмотря на его предупреждение, я все еще хотела его. Только его. Я отчаянно пыталась насытить это любопытство, сжигавшее меня изнутри. Это погружение в неведомые воды.

— Тогда возьми то, что хочешь.

Нахмурив брови, он пристально посмотрел на меня.

— Ты уверена в этом.

— Да. Я уверена.

Опустив взгляд, он расправил плечи, казалось, обдумывая услышанное. Несомненно, он просчитывал риск и последствия, как и подобает его аналитическому уму.

Рядом со мной раздался сильный удар его ладони по столу, и, зарычав от досады, он выпрямился, звякнув ремнем, что стало маленькой победой. Он расстегнул брюки, и тут я поняла, что это происходит на самом деле. Я собиралась трахнуть своего профессора.

Он спустил штаны и освободил свой чудовищный член.

Я сглотнула, глядя на него, стоящего во весь рост, тяжелого и готового вонзиться в меня. Учитывая физиологию, он ни за что не сможет засунуть это в меня, не нанеся серьезных повреждений. То, как он непринужденно держал его в своей ладони, словно смертоносное оружие, дразня меня им, заставляло меня одновременно отчаянно и страшно желать узнать, как он будет двигаться внутри меня.

— Уверяю тебя, мы не закончим за полторы минуты. Я не какой-нибудь подросток, который кончает, как только его член намокнет. Я мужчина, который жестко трахается и полностью наслаждается мучениями, сдерживая удовольствие. Тебе будет больно. И я чертовски надеюсь, что ты этого хочешь, Лилия, потому что ты возненавидишь меня, когда все закончится.

— Почему? Ты собираешься игнорировать меня после?

— Я не думаю, что смогу тебя игнорировать после этого. Но позволь мне быть предельно ясным, — процедил он сквозь стиснутые зубы, когда его рука сжала мое горло. — Я не делюсь. Если кто-нибудь еще хотя бы посмотрит на эту киску, я с удовольствием препарирую его, начиная с глазных яблок.

Похоже, ревность из-за неожиданного поцелуя Спенсера еще не совсем угасла, и, как и раньше, его безумные комментарии не должны были вызывать трепет в моем животе. Одержимость в его тоне должна была заставить меня бежать в противоположном направлении. Но я знала плохих парней всю свою жизнь. Мерзких, подлых типов, которые брали девушек и в конечном итоге не заботились о них. Я знала парней, которые причиняли боль девушкам ради собственного эгоистичного удовольствия. А потом отбрасывали их в сторону, как ненужные, отслужившие свое тряпки.

Деврик был совсем другой породы. Как он сказал, он был мужчиной, а не мальчиком. Тот, кто нарушал правила, трахая свою студентку, но был вежлив в этом - дарил удовольствие, прежде чем брать. Но плохо ли это? Это еще предстоит выяснить, но я была готова рискнуть. Я готова была отбросить свою гордость, лишь бы почувствовать ту страсть, о которой я читала только в книгах. Я хотела ощутить его грубые руки и зубы, почувствовать его пот на своей коже.

Когда я потянулась к нему, он мягко оттолкнул мою руку и встал, поглаживая себя передо мной, проводя рукой вверх и вниз по своему члену так, что мои бедра дрожали в предвкушении.

— Покажи мне, чего я не должен желать. Заставь меня пожалеть.

С трудом сглотнув, я скользнула пальцами по пульсирующей боли между бедер. Не сводя с него глаз, я погрузила два пальца внутрь себя и наблюдала, как пульсируют вены на его шее.

Не прекращая ласкать свой твердый член, он облизнул губы с хищным блеском в глазах.

— О чем ты думаешь по ночам, когда твои пальцы глубоко погружаются в эту киску? Скажи мне, чего ты хочешь?

Жадная потребность свернулась в моем животе, как горячие витки.

— Я хочу...

— Твои бедра дрожат. Скажи это.

— Я хочу твой член.

— Именно поэтому ты надела эту юбку, не так ли? Почему ты пытаешься свести своего профессора с ума своими поддразниваниями. Тебе нужно, чтобы тебя трахнули, не так ли?

— Да.

Из кармана брюк он достал презерватив, и я завороженно наблюдала, как он разглаживает его по длине своего набухшего и жаждущего члена. Только когда он устроился у моего входа, он остановился и опустил голову. Напряжённость в его мышцах явно давала увидеть неуверенность в происходящем.

— Сделай это. Пожалуйста. — Я хотела его так сильно, что мне было физически больно.

— Черт возьми, Лилия. Будь ты проклята. — Он вошел в меня, и я слабо застонала. Он заглушил звук своей большой ладонью, и я тяжело дышала через нос. — Ш-ш-ш. Понемногу.

Сжав руки в кулаки по бокам, я кивнула.

— Я буду двигаться медленно. Обещаю, что не буду вводить до конца, пока ты не будешь хорошо растянута.

Я тяжело дышала через нос, пока он зажимал мне рот рукой. Маленькими толчками за раз он проникал все глубже. Глубже. Мои мышцы напряглись от его жесткого вторжения.

— Блять, ты такая тугая, —сказал он прерывисто дыша. — Возьми еще немного. — Дюйм за дюймом он заполнял и растягивал меня, давление внутри меня нарастало, сопротивляясь, пока наконец, с болезненным стоном, он полностью вошел в меня.

Сжав руки в кулаки по бокам, я продолжала тяжело дышать через нос, ощущая головокружительную полноту его члена внутри себя. Мое тело так сильно напряглось, что к тому времени, когда мышцы ослабли, я почувствовала легкое головокружение. Боже, только бы не потерять сознание.

Склонившись надо мной и прислонив голову к моему плечу, он замер, его мускулы напряглись и вибрировали от чего-то, что я представляла как сдерживаемую энергию и разочарование, готовое разорвать меня.

— Ты в порядке?

На мой шепот «да» он поднял голову и отвел бедра назад, а затем снова подался вперед.

— Мне это было нужно, — прохрипел он, его челюсть напряглась и сжалась, а он вошел в меня так глубоко, что у меня перехватило дыхание. — Я не могу передать словами, как сильно мне нужно было трахнуть тебя, Лилия.

Из моего горла вырвался мучительный звук, который был пойман его ладонью, и он снова вошел и вышел из меня грубыми и мощными ударами. Как он и обещал, с каждым разом все глубже и глубже. Я вцепилась в его руки, прижимаясь к нему, и что-то внутри меня пошатнулось.

Я наслаждалась ощущением его тела, прижатого ко мне, силой в его напряженных мышцах, тем, как его кожа скользила по моей, вызывая трепет в моих нервах. Тихое прерывистое дыхание. Неистовый шорох пальцев и дрожание рук и ног. Он был повсюду.На моей коже и внутри меня, проникая в мои кости и мышцы.. Двигаясь подобно бурным волнам океана, словно глубокого, колеблющегося моря, которое тянуло меня каждым своим приливом.

Сила ужасающего могущества.

Я наклонила голову назад к окну рядом с нами, сквозь которое звезды источали свое вечное мерцание в мире, который, казалось, вышел из-под контроля. Время сгущалось между нами, рябя медленными потоками, которые изгибались и качались вместе с нашими мокрыми от пота телами. Я соскальзывала, падала в чувства, которых никогда ни с кем не испытывала.

Стеснение в груди обещало неумолимую боль, но мне было все равно. Я хотела этого. Это было необходимо. Даже рискуя тем, что он покинет и меня.

И я ненавидела себя за это. Ненавидела, что я так жаждала страсти, жаждала потребности чувствовать так много одновременно, что я даже могла себе представить, что позволила ему разрезать меня таким образом, как один из его мертвых трупов, каким-то образом возвращенных к жизни его умелыми руками.

Это было слишком много и недостаточно одновременно.

От переизбытка всего, что я сейчас чувствовала, на глазах выступили слезы. Что это были за странные, чуждые чувства, овладевшие мной?

— Лилия, — прошептал он, его рука, успокаивавшая меня, погладила меня по макушке, и я опустила взгляд, чтобы увидеть его глаза, полные беспокойства. — Я причиняю тебе боль?

— Нет. Я не... Я чувствую... так много. — У меня вырвался слезливый смешок, когда я попыталась справиться со своими эмоциями. — Прости, я просто не знаю, что со всем этим делать.

— Секс всегда должен заставлять тебя что-то чувствовать. Просто отпусти это.

Слеза скатилась по моему виску, и я кивнула.

Он вытер пальцами влагу и возобновил свои толчки, удерживая мою голову на месте.

— Смотри на меня, Лилия.

Еще больше слез полилось по моим вискам, когда я увидела, как он смотрит на меня — наши взгляды сфокусировались, наши тела тесно сплелись. Могло ли это быть более совершенным? Могла ли я познать другую душу так близко, как в этот момент, когда мы оба так тесно прижались друг к другу? Меня охватил восторг и стыд от осознания того, что мы переступили запретную границу и назад дороги нет.

Звук голосов и приближающихся шагов заставил его остановиться. Дверная ручка дребезжала, и я зажала рот рукой, не смея даже вздохнуть.

Он поднял меня на руки и отнес в темный угол комнаты, прижав спиной к стене.

— Ты же говорила, что сюда никто не поднимается, — прошептал он.

— Я никогда никого здесь не видела, — прошептала я в ответ.

Назойливые голоса становились все громче, давая понять, что они уже по ту сторону стены.

Деврик скользнул рукой по моему рту, удерживая меня на деревянной поверхности, пока он упирался в мой мокрый вход.

— Здесь есть целая коллекция по истории Дракадии, — сказал один из голосов. — Я могу часами читать эти книги.

— Ну ты и зануда. — Другой голос захихикал. — А что ты вообще ищешь?

Пока эти двое болтали, я чувствовала, как член Деврика впивается в меня, пульсируя от нетерпения. Он прижался лбом к моему плечу, дрожа, теплое дыхание рассеивалось по моей коже.

Медленно я опустилась ниже. Ниже. Пока его член снова не вошел в меня, и когда я выгнулась, его хватка на моем рту стала еще крепче.

— Ш-ш-ш, — прошептал он, делая небольшие толчки, его глаза горели жгучей ненасытностью, которую невозможно было подавить. Лихорадочное желание закипело в моих венах, когда я впилась ногтями в его мускулистые плечи.

Пока два незнакомца по другую сторону стены говорили об истории, расписании своих занятий и других безобидных разговорах, он трахал меня.

Я повернулась ровно настолько, чтобы увидеть нас двоих в зеркале.

Ямочка на его заднице появлялась каждый раз, когда он двигался вперед. Напряжение в его мышцах и шее, сила в бедрах при каждом контролируемом толчке и извилистом движении бедер.

Необузданная красота нашего безрассудного траха отразилась во мне, как мрачный образ, который я хотела запечатлеть в своем сознании.

Мое дыхание превратилось в резкое стаккато, когда мои мышцы напряглись, принимая то, как увеличивается его член внутри меня.

Его зубы были стиснуты, челюсть напряжена. Пот блестел на его теле, в то время как его мышцы напрягались вокруг меня. Разрушая меня изнутри.

Когда шаги, наконец, удалились, он издал дрожащий вздох и сильнее вошел в меня. Быстрее. Удары о стену свидетельствовали о пылкости его тела.

Напряжение пульсировало внутри меня. Меня скручивало и выгибало, как будто я находился на грани чего-то чудесного. Глубокая, судорожная боль расцвела в моих напряженных мышцах, и я выгнулась дугой, отдаваясь этому восторженному разрушению.

Он стонал и пыхтел, прижимая меня крепче, прижимаясь ко мне, как дикий зверь. Все быстрее и быстрее.

— Блять. Блять! — Сжав челюсти, он закрыл глаза и выпустил вздрагивающий вздох облегчения. Длинные вены на его шее пульсировали при каждом неуверенном толчке бедер. Его тело тряслось так сильно, что я подумала, он меня уронит. Выражение боли и экстаза было на его лице, когда он смотрел на меня, наполняя меня своей разрядкой.

Я провела рукой по его влажным волосам, наблюдая, как эйфория овладевает им, как он сосредоточенно и интенсивно достигает своей кульминации. Это было самое прекрасное, что я когда-либо видела.

Что-то сдвинулось, наэлектризовав пространство между нами. Тени юной и наивной девушки ускользали от каждого резкого вздоха, вырывавшегося из меня. Теперь я была другой. Я превратилась в нечто неузнаваемое — в нечто гораздо более уязвимое. Открытое. Я задавалась вопросом, видит ли он это в моих глазах, жалкую влюбленность, которая должна была там светиться. Все еще одурманенная тем, что мы сделали, я отвернулась, но почувствовала, как он снова прижал меня к себе и прижался губами к моему лицу. Мое тело соскользнуло вниз по стене, когда он опустил меня на пол.

— Ты великолепна, — прошептал он мне в губы и снял использованный презерватив.

Я зачарованно наблюдала, как он завязывает его конец, широко раскрыв глаза от количества жидкости, скопившейся внутри.

— Господи. Кажется, этой спермы хватит, чтобы оплодотворить целую деревню.

С ухмылкой он бросил презерватив в маленькое мусорное ведро.

— Будем надеяться, что этот мусор выкинут до прихода обслуживающего персонала.

Я улыбнулась.

— Горничные прибывают около десяти. Может, нам стоит прикрыть мусор. Избавить персонал от визуальных эффектов.

— Обязательно. Когда закончу с тобой.

Потянувшись за моей рукой, он опустил нас обоих на пол, притянул меня к себе и, прижав меня между ног, спиной к своей груди, обхватил руками.

— Скажи мне, что с тобой все в порядке. Скажи, что я не сделал тебе больно.

— Ты не сделал мне больно.

— Тебе совсем не больно?

Между бедрами пульсировала боль, острая и жгучая, как будто он меня разорвал.

— Я этого не говорила. Я просто сказала, что ты не причинил мне вреда.

С облегчением вздохнув, он зарылся лицом в мою шею.

— Я больше не буду трахать тебя сегодня. Но я буду трахать тебя, снова.

Возможно, это было безрассудно с его стороны, когда он скользнул рукой вниз между моих бедер и погладил мою киску. Не прощупывая и не лаская, а просто удерживая ее, упираясь тыльной стороной ладони в лобковую кость. Это было дико собственнически, но в то же время как-то сексуально. Это было что-то вроде бальзама на боль от его вторжения. Он дышал мне в затылок и целовал раковину уха.

— Я никогда раньше не испытывал такого сильного чувства. Каждый момент с тобой — это что-то новое для меня.

— Для меня это тоже что-то новое.

Мы вместе дышали в темном углу, в нашем маленьком тихом оазисе, и я упивалась последствиями того, что мы сделали.

— Что ты хотела мне показать?

Это показалось мне слишком мрачным для такого настроения, но я все равно потянулась к сумке и достала из нее телефон. Быстро пролистав фотографии, я остановилась на той, на которой был запечатлен череп с черными каменными зубами.

— Расскажи-ка мне об этом.

Он подвинулся ко мне, забирая телефон из моих рук, и поднес его к лицу.

— Если я не ошибаюсь в истории Дракадии, это похоже на череп ребенка Ку'уночке.

— Туземцы, населявшие остров много веков назад?

— Да. Видишь эти черные камни? — Он протянул руку через меня, указывая на них на экране. — Они затачивали их для зубов. Ранняя стоматологическая помощь.

— Они были каннибалами?

— Некоторые считали, что да. Говорили, что у них серебряные светящиеся глаза и чудовищные клыки.

— Ноктисома?

— Думаю, да.

Кусочки складывались в картину, которая заставила меня усомниться в связи между камнем и Ноктисомой.

— А ты не думаешь, что камни служили для другой цели?

— Например?

— Брайсон рассказал мне, что они выделили из черных камней новое химическое вещество, называемое кастеином. Они нашли его в желудках чаек и ворон. Ранее доцент говорил нам, что некоторые птицы, как правило, не заражаются Ноктисомой.

Он вернул телефон и притянул меня к себе, как и раньше

— Это интересная теория. Возможно, ты могла бы подумать о том, чтобы заняться ею, пока ты здесь.

— Но почему не ты? Что, если это лекарство от Ноктисомы?

Он поцеловал меня в висок.

— Я не собираюсь лечить Ноктисому. У этого организма такой большой потенциал как антинеопластическое, антиметаболическое, антиоксидантное средство. И, конечно, аутоиммунная терапия.

— Да, конечно. Но для тех, кто не хочет быть зараженным самим червем, это может оказаться эффективным.

— Возможно. И я призываю тебя выдвинуть гипотезу. Возможно, когда-нибудь ты сможешь написать диссертацию. Если хочешь, я могу посоветовать тебе некоторые ресурсы.

Диссертация? Это прозвучало как невыполненное обещание родителя. Почему это прозвучало так снисходительно?

— Да. На самом деле, я действительно хотела бы. — Я не хотела, чтобы мои слова прозвучали так резко, но моя мать умерла от инфекции. Если бы кто-то изучил хотя бы малейшую возможность существования антитоксина, я бы, конечно, согласилась ввести его ей.

Он крепко обнял меня.

— Ты злишься.

— Я не злюсь. Я просто... расстроена.

— Я не виню тебя, но мое состояние не дает мне много времени для того, чтобы искать другие пути, какими бы благородными они ни были.

Я вздохнула, вспомнив о причине, стоящей за его исследованиями.

— Я знаю. Возможно, я буду изучать гастролиты и черные камни, а ты — токсин, и мы будем сравнивать наши исследования каждую ночь в постели.

— После секса, я полагаю?

Я ласково провела ногтями по его руке.

— Конечно. Никто не хочет говорить о паразитах во время секса. Это отвратительно.

— Да. И, кроме того, у меня на уме только одно — как только ты снимешь трусики. — Он скользнул рукой по моему бедру, слегка сжав его.

— Когда-нибудь, может быть, у нас будет настоящее свидание.

— Ты имеешь ввиду, что-то вне нашего секса?

— Было бы неплохо действительно что-нибудь поесть и, возможно, выйти на романтическую прогулку после этого.

—  Я всегда с удовольствием ем тебя, когда мы вместе. — Его зубы задели раковину моего уха, и я наклонила голову, улыбаясь щекотанию кожи. —  Но если тебе хочется свидания, я посмотрю, что я смогу сделать.

— Да неужели, ты правда попробуешь? — Стиснув зубы, я откинула голову в сторону. — Это звучит как отговорка, если я вообще когда-либо слышала такого рода отговорки. Если вы не будете осторожны, профессор Брамвелл, первокурсник моего экспозиционного класса может вас опередить, — поддразнила я.

— Первокурсник, ну как же. — проворчал он. — Сомневаюсь, что у него даже пушок на яйцах вырос.

Засмеявшись, я повернулась и положила свои ноги поверх его.

— Ты ревнуешь?

Мрачная улыбка на его лице сменилась чем-то серьезным, и он заправил выбившийся локон мне за ухо.

— Ревность — это эмоция неопытного школьника, которая заканчивается обидами и разбитыми носами. То, что я чувствую к вам, мисс Веспертин, могло бы разрушить жизни. — Прижав ладонь к моему подбородку, он крепко поцеловал меня и прикусил губу, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.

Пока мы лежали, спрятавшись в нашем тихом уголке, он исследовал мое тело руками, губами и языком, пока я не обмякла. Незадолго до десяти мы собрали свою одежду и вышли из библиотеки по отдельности, чтобы не вызывать подозрений. Он проводил меня до автобусной остановки, и я с улыбкой на лице вернулась в общежитие.