ГЛАВА 52

ЛИЛИЯ

Прошло два дня.

Моя коленка постоянно подрагивала, когда я сидела в Полуночной лаборатории и ждала, появится ли профессор Брамвелл. Он не был ни на лекции в то утро, ни на последней запланированной лекции, предоставив Россу руководить в его отсутствие. Я закусила губу, чувствуя нарастающее беспокойство, пока студенты входили и занимали свои места.

Чек так и остался лежать в моей шкатулке, спрятанной под кроватью. Я отказывалась обналичивать его, пока хотя бы не поговорю с Брамвеллом. К сожалению, я так и не придумала, как расплатиться с ним, чтобы не просрочить платеж Би. Меня грызла мысль о том, что деньги могли быть откупом, и снова упрямая идиотка хотела швырнуть их ему в лицо и сказать, чтобы он отвалил.

Но в этом-то и заключалась вся подлость безденежья. Гордость была вечно исчезающим идеалом.

Спенсер спешил к своей скамейке, под глазами у него были темные круги, как будто он не спал несколько дней. Это был первый раз, когда я увидела его с того дня в переулке после занятий. Парень выглядел так, словно был в запое, или что-то в этом роде.

Росс стоял у входа в класс, распаковывая свои конспекты, и надежда на то, что я увижу Деврика, угасла. Два дня я убеждала себя, что это неправильно. Что я не заслуживаю этих денег. Что правильнее всего было бы вежливо вернуть чек и поблагодарить его за доброту.

А потом я представила себе его реакцию — как он называет меня дурой и осыпает оскорблениями, чтобы разозлить меня и заставить обналичить чек.

Где он был?

Мне нужно было с ним поговорить.

Как раз в тот момент, когда я приготовилась выслушать очередную разочаровывающую лекцию, в дверь вошел сам дьявол, и будь проклято мое сердце за то, что оно пустилось вскачь при виде него. Одетый в джинсы и черную рубашку, он пронесся по лаборатории, выглядя лучше, чем он имел право выглядеть. Его кожа сияла, под глазами не было темных кругов, которые всегда украшали его лицо. Он выглядел хорошо. Слишком хорошо, черт возьми.

Он остановился у аквариума рядом с моим столом, где все личинки прорастали на своих любимых ягодах ноксберри, и своим надежным пинцетом отщипнул ягоды и положил их в банку с образцами.

Скажи что-нибудь!

У меня пересохли губы при мысли о том, что я привлеку его внимание в полном классе.

— Профессор? — Кроткий тон моего голоса был едва слышен, и мои щеки покраснели от мысли, что мне придется снова окликнуть его.

— Да, мисс Веспертин? — Он не обернулся, а продолжил собирать личинок.

Конечно, тогда класс притих. Конечно, они это сделали.

— Могу я поговорить с вами?

— Поговорить?

Ты что, издеваешься надо мной? Мне следовало набраться смелости и сказать ему, что я хочу поговорить с ним о чеке, который он мне выписал.

Но это бы его разозлило.

— Это по поводу моей оценки, — солгала я.

— У меня есть свободные часы для обсуждения подобных вопросов, мисс Веспертин. Я предлагаю вам назначить удобное для вас время для обсуждения.

Я ненавидела это. Ненавидела, что мы повернули время вспять в этой странной динамике, которая была еще хуже, чем раньше.

— Тем не менее, это срочно. Мне бы очень хотелось получить несколько минут вашего времени.

— Боюсь, что сейчас это невозможно. Я очень занят.

Если бы мы не находились в аудитории, полной других студентов, я бы назвала его по имени. Это выбило его из колеи и избавило от той холодной отстраненности, которую он демонстрировал.

Наконец Росс начал свою лекцию — оживленную тему о контроле над разумом, которая вызвала некоторое участие со стороны других студентов.

— У вас случайно нет свободных мест на завтра? — Мой голос с трудом пробивался сквозь гул голосов — студенты вели тихие беседы.

— Боюсь, что вся неделя у меня занята. — Фиолетовый свет струился сквозь стеклянную банку, когда он поднял ее, рассматривая гроздь ягод внутри. — Возможно, вы найдете свободное место на следующей неделе.

Занята? Чем? Его фанатками, которые приходят со списками вопросов только для того, чтобы пофлиртовать с ним?

— Отлично. — Я хотела закричать. — Все в порядке. Я уверена, что смогу договориться с Россом о личной встрече.

В этот момент он, наконец, повернулся ко мне с абсолютно убийственным выражением лица.

— Завтра, мисс Веспертин. После лекции. — Презрительная злость в его тоне сказала мне то, в чем он никогда не признался бы мне в лицо.

Он ревновал.

И, черт возьми, мысль об этом заставила мое извращенное маленькое сердце запеть.

***

Выйдя из полуночной лаборатории, я заметила свет в одной из других лабораторий, расположенных в другом конце коридора, где за столом сидел Брайсон и яростно печатал на компьютере. Охваченная любопытством, я покинула группу, направлявшуюся к автобусу, и вошла в комнату, где кроме него никого не было.

— Привет.

Он поднял глаза от компьютера и улыбнулся.

— Привет, как дела?

— Засиделся до поздна?

— Да. У меня завтра исследовательский проект.

— О, тогда мне, наверное, не стоит тебя беспокоить.

— Нет, все в порядке. Мне не помешает перерыв. — Он жестом указал на один из табуретов напротив себя.

Мне пришлось бы возвращаться в общежитие пешком, но это было бы не впервой. Теперь, когда я знала, что человек в птичьей маске был не более чем галлюцинацией, я видела его не так часто. Или я просто перестала его искать.

— Итак, какая тема? — спросила я, заглядывая в его записи на скамейке.

— На самом деле я действительно очень взволнован. Итак, ты знакома с черным камнем, верно?

— С тем, что продают в аптеках города? Да.

— Так вот, химический факультет сейчас работает над каталогизацией недавно обнаруженного металла, найденного в этой породе, который называется кастеином.

— Ого. Я думала, что этот камень довольно трудно найти. Один из местных жителей сказал мне, что добывать его опасно.

— Определенно, он не так распространен, как раньше. Много веков назад бассейн стал нестабильным, образовался огромный разлом, и часть острова погрузилась в океан, — сказал он, жестом руки показывая, что в его объяснениях сквозит волнение за свой проект, и это заставило меня вспомнить о Брамвелле. — Вот так и образовался Костяной залив, — болтал Брайсон. — Скала откололась и теперь представляет собой один из самых глубоких обрывов в Дракадии. Это довольно жутко, на самом деле. Глубина мелководья — около пяти футов, а потом — бац, и вертикальный обрыв на четверть мили. Именно здесь, в подводных пещерах, можно найти наибольшую концентрацию черной породы, но она есть и по всему Костяному заливу, в гравии на берегу. Собственно, именно так мы его и нашли. В желудках чаек и ворон, которые едят мелкие камни.

Ухаживая за мамиными птицами, я знала, что у них нет зубов, и они используют мелкие камешки — гастролиты, как их называют, — для измельчения пищи в процессе пищеварения. Мне вспомнился рисунок, который я видела в одной из книг по истории острова. Череп с черными каменными зубами, принадлежащий одному из представителей племени ку'уночке. Мог ли это быть тот же самый камень?

— Это восхитительно. Совершенно новый металл? Разве это не изменит всю периодическую таблицу?

— Ну, да. Мы должны подтвердить, что он действительно новый и соответствует критериям открытия, а затем подать заявку в Международный союз теоретической и прикладной химии. Но это довольно круто. Мне просто нужно собраться с мыслями по поводу этой работы. Но... пожалуй, на сегодня я завязываю. Можно я провожу тебя до общежития?

— Тебе не обязательно это делать.

— Я настаиваю. Здесь не Ковингтон, но все равно нужно быть осторожным. Лучше ходить вдвоем.

— А как же быть, если тебе придется возвращаться одному?

Он фыркнул и пожал плечами.

— Мое общежитие находится недалеко от твоего. Там одна камера и аварийный пост. Все освещено.

— Тогда, может, проводим друг друга до этой точки и там разойдемся.

— Я так не думаю. Я предложил проводить тебя, вот я тебя и провожаю.

— Ну, если ты настаиваешь. — Я подождала, пока он соберет свой ноутбук и разбросанные записи, и мы вместе вышли из Эмерик Холла. — Могу я спросить тебя о том, что меня беспокоит?

— Конечно.

— Какие отношения были между Дженни Гаррик и Мел? Насколько я знаю, Дженни встречалась с лучшим другом Спенсера, верно? — Когда мы пересекали двор, от перепада температуры моя кожа покрылась мурашками.

— Конечно, я мало что знаю с точки зрения Мел, но да. Думаю, Мел согласилась на пару свиданий со Спенсером. До тех пор, пока он, ну знаешь...

Странно, что он не хотел произносить это вслух.

— Как ты думаешь, это отец Спенсера спустил его с крючка? Кажется, за употребление наркотиков студента должны были бы исключить из академии.

— Может быть, если предположить, что Мел говорит правду.

Я уже знала, что она говорит правду после моего разговора со Спенсером, но было интересно, что он в этом усомнился.

— На самом деле, профессор Гилкрист поддержала его историю.

— Что? — У меня в голове промелькнула картинка, как она обхватывает его пах. Снова.

— Да. Она утверждала, что занималась с ним примерно в то время, когда Мел должна была быть под действием наркотиков. То же самое она утверждала, когда пропала Дженни.

Я знала, что первое было ложью, исходя из признания Спенсер. Возможно ли, что она снова солгала ради него?

— А Спенсера вообще подозревали?

— Может быть, мимолетно. Но все были уверены, что к ее исчезновению причастен Брамвелл. Говорят, он убил ее и бросил в одну из мусоросжигательных печей.

Какой ужасный слух. Даже если я была уверена, что это неправда, по позвоночнику все равно пробежал холодок.

— Там были камеры?

— Да. Похоже, часть записей пропала после того, как Дженни покинула лабораторию Брамвелла. Они утверждают, что при сохранении видеозаписи в облаке произошел какой-то сбой. Последовательность видео каким-то образом пропала, и временные метки не совпали.

— Но ведь кто-то, скорее всего, подделал запись, как ты думаешь? — Я, конечно, недостаточно разбиралась в камерах наблюдения и облачных хранилищах, но казалось необычным, что такая важная последовательность просто исчезла.

— Думаю, да. Но что я могу знать? Я всего лишь химик.

— Как ты думаешь, Брамвелл имеет какое-то отношение к ее исчезновению?

Он хмыкнул и пожал плечами.

— Я не знаю. Хотелось бы думать, что нет, но у его семьи такая жуткая история. Убийство определенно заложено в его генетике. У него был брат, который тоже пропал без вести. Такое впечатление, что вся их семья — это сплошные теории заговора.

Я знала историю его брата и видела боль в глазах Деврика, когда он рассказывал мне о нем. Только из любопытства я спросил Брайсона, чтобы узнать, что студенты думают об этой части его прошлого.

— Значит, ты считаешь, что Брамвелл-старший также стоял за массовыми самоубийствами?

— В исследовании документально подтверждено, что он вводил этим женщинам что-то. Что-то, что заморочило им голову. Думаю ли я, что он сам их утопил? Может быть и нет. Но я считаю, что это из-за него они погибли.

Наконец мы добрались до страшного участка леса. Леденящее покалывание пробежало у меня по затылку, когда мы вдвоем шли в темноте. Совсем не то чувство, которое я испытывала, возвращаясь ночью из метро домой. Там я была одной из сотен людей, идущих по ночной улице. Случайный человек. Здесь же нападение казалось более интимным. Личным.

Небольшая рощица выходила на лужайку перед моим общежитием.

— Ну что ж, думаю, на этом наши пути расходятся, да? — спросила я, доставая из сумки бумажник, в котором лежала моя идентификационная карта.

— Да. Эй, только не говори Мел, что я рассказал тебе о Дженни.

— Хорошо. Могу я спросить, почему?

Он огляделся по сторонам, как будто она была где-то в пределах слышимости, и, подойдя ко мне, понизил голос.

— Она очень чувствительна к домыслам. Она и Дженни были близки. По ее мнению, это сделал Брамвелл.

— Она действительно испытывает к нему неприязнь, да?

— Наверное. Но так было не всегда. Было время, когда она все время говорила о нем, как любая другая студентка, влюбленная в этого парня. Но потом Дженни пропала, и она вдруг взялась за вилы. Как я уже сказал, не похоже, чтобы у него не было алиби, чтобы подозревать его, однако.

— Да. — Забавно, что я чувствовала обратное — что для осуждения его недостаточно. — В любом случае, я не буду задерживать тебя. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Я взбежала по лестнице и отворила дверь перед сотрудниками резиденции, проверяющими удостоверения личности. Я выдохнула, когда Мел щелкнула пальцами, нетерпеливо ожидая моего удостоверения.

— Давай, Веспертин. У меня есть пятнадцать минут, прежде чем я лягу спать.

Я достала из бумажника свою карточку и протянула ей, чтобы она просканировала меня.

— Полуночная лаборатория, да? — спросила она, протягивая ее мне обратно.

— Да. Только что вернулась.

— Ты дошла пешком?

Я посмотрела на другого сотрудника, который пролистывал свой телефон, похоже, не заинтересованный в нашем разговоре.

— Брайсон проводил меня до дома.

— Удивительно, что это был не Спенсер, — с горечью сказала она.

— Я немного отдалилась от него. Ты была права.

Она закатила глаза.

— А когда я ошибаюсь?

Возможно, мне тоже следовало быть такой же смелой и откровенной насчет того, что Спенсер накачал меня наркотиками. Однако моя ситуация была немного сложнее. Расследование привело бы к тщательному изучению, которое указало бы на причастность профессора Брамвелла к той ночи. То, что Гилкрист дышала мне в спину, было уже плохо. Она больше ничего не говорила ни о результатах моего теста, ни о списывании у Спенсера, так что, возможно, она решила отказаться от обвинений. Может быть, все было так, как сказал Брамвелл, — недостаточно доказательств. Однако я не могла не задаться вопросом, если бы я выдвинула обвинение против Спенсера, обнародовала его, как это сделала Мел, солгала бы она снова ради него? Выставила бы меня в дурном свете, чтобы я выглядела виноватой.

Когда я проходила мимо Мел, она быстро коснулась плеча другого сотрудника.

— Эй, я уже поднимаюсь. У тебя остались последние несколько минут?

— Да.

Я вошла в лифт, и она последовала за мной. Как только двери закрылись, она повернулась ко мне.

— Что происходит между тобой и Брамвеллом?

Когда лифт пришел в движение, она нажала на кнопку «стоп», остановив наш подъем. Всплеск паники сковал мои мышцы. Меня всегда пугала одна мысль о том, что я могу застрять в лифте, но старые лифты, в особенности, приводили меня в ужас. Я не сводила глаз с кнопки, а она выжидающе смотрела на меня.

— Ничего не происходит.

— Пожалуйста. Я не глупая. Я видела, как ты выходишь из его лаборатории ночью. — Учитывая, что черный вход в лабораторию был спрятан за Эмерик Холл, она несомненно шпионила за мной.

— Ты что, следишь за мной, или что?

— А тебя беспокоит мысль об этом?

Суть в том, что у нее не было никаких доказательств. Лаборатория Брамвелла была похожа на крепость, так какого черта я вообще прижалась к стене, как испуганная школьница?

Я росла с людьми и похуже Мел. Ко мне обращались те, кто был гораздо опаснее.

Я потянулась к кнопке лифта, но когда она схватила меня за руку, я отшвырнула ее от себя и бросила на нее предупреждающий взгляд, который, должно быть, был смертельным, судя по тому, как она отшатнулась. Как только лифт пришел в движение, тиски тревоги, сковавшие мои легкие, ослабли.

— То, что я делаю, не твое дело.

— Я лишь предупреждаю тебя, чтобы ты была осторожна. Все началось с одержимости Дженни, и...

— Твоей. Разве он тебя когда-то не привлекал?

Лифт звякнул, и дверь открылась в пустой коридор моего этажа. Когда она не ответила, я вышла из кабины и повернулась к ней лицом.

— Да. Когда-то он показался мне привлекательным. Потом я узнала, что добрый профессор на самом деле чудовище. Береги себя, Лилия.

Двери закрылись.

***

Я открыла фотографию черепа Ку'уночке, сделанную на телефоне, и снова увеличила изображение заостренных зубов. Любопытствуя, я вошла в свою учетную запись библиотеки Дракадии на ноутбуке и нажала на мемориальные тексты Аддерли. Пролистав страницы с историей племени ку'уночке, я наткнулась на фотографию молодой девушки с длинными черными волосами и темными глазами. Фотография была сделана в начале XIX века — примерно тогда, когда племя было практически уничтожено. Два ее зуба были заменены черными камнями, что само по себе было интересно, но когда я увеличила изображение, в глаза бросилось еще кое-что. Пуговицы куклы, зажатой в ее руке.

Нахмурившись, я приблизила изображение и заметила, что одна из пуговиц оказалась маленькой металлической кнопкой неправильной формы с выгравированным на ней железным крестом.

Вскочив со стула, я бросилась к шкафу, достала маленькую деревянную коробочку, в которой хранились все найденные мною безделушки, и подняла маленькую кнопку, которую заметила в дверце в первую ночь пребывания здесь. Вернувшись к столу, я изучила ее и сравнила с той, на которую обратила внимание.

Та же самая кнопка.