ГЛАВА 38

ЛИЛИЯ

Просто дыши. Просто. Дыши.

Я сидела на заднем сиденье университетского автобуса, надеясь избежать любого внимания. Спенсер предложил заехать за мной в общежитие, но это показалось мне слишком похожим на свидание. Оглядываясь назад, учитывая количество глаз, приковавшихся ко мне в этот момент, я пожалела об этом решении.

Ноги под пышным тюлем беспрестанно тряслись от толчков автобуса, и я молилась, чтобы одна из моей груди не выскочила, потому что это было бы уже не то, что надо.

Автобус замедлил ход и остановился у Кармади Холл. Еще одна остановка, и я наконец-то избавлюсь от пристальных взглядов других студентов, возвращающихся в общежитие после вечерних занятий. Они даже не стеснялись этого, черт возьми, и мне приходилось все время смотреть в окно, чтобы не выдать себя какими-нибудь оскорбительными высказываниями.

Автобус снова пришел в движение, моя грудь покачивалась, испытывая на прочность каждый шов лифа. Спасибо Мисси за волшебные нити, которые она использовала, чтобы сохранить все в целости.

Следующей остановкой был Джексстоун-холл, но поскольку автобус из кампуса не доезжал до Уоттскрик-холла, где должно было состояться торжественное мероприятие, мне пришлось идти через Кентерберийские сады. Это была десятиминутная прогулка, мимо старого мавзолея.

Немного жутковато.

Конечно, я была не совсем глупа. У меня был перцовый баллончик, засунутый в ленту на поясе, тот самый, который мне подарила Джейда перед отъездом в Дракадию.

Когда автобус наконец остановился, я едва не вскочила на ноги. К счастью, Мисси позволила мне обойтись черными украшенными туфлями, когда я рассказала ей о том, что на каблуках я часто попадала в неприятные ситуации. Она была не в восторге, но уступила без лишнего ворчания.

— Можно узнать твой номер? — спросил один из пассажиров, когда я пронеслась мимо. Наверное, первокурсник.

Я не стала оборачиваться и смотреть на него, выскочив из автобуса, пока волнение, охватившее меня, не вывело меня из равновесия и не заставило упасть на землю. Оказавшись на твердой земле, я закрыла глаза и перевела дыхание, но при звуке закрывающейся двери повернулась и постучала по стеклу.

Водитель автобуса с явно раздраженным лицом снова открыл дверь.

— Когда последний рейс? — спросила я, нервно теребя тюль юбки.

— Вы на него смотрите.

— Подождите, вы больше здесь не проезжаете?

— Нет. Вас нужно отвезти обратно? Придется вызвать ДракУбер.

— ДракУбер? — Из всех дурацких названий... — Это... как Убер?

— Что-то вроде этого. — Она захлопнула дверцу, обдав меня потоком воздуха, который взъерошил мои волосы, и унеслась по улице.

У меня не было с собой денег, чтобы вызвать такси. Черт.

Температура немного понизилась, но, несмотря на унизительную поездку на автобусе, мне было приятно и жарко, когда я ступила на дорожку сада. Платье шуршало по бетону, и я была благодарна Мисси, что она не видит меня в этот момент, иначе она бы наверняка устроила скандал из-за того, что подол был порван. Над головой, слава богу, светила луна, иначе пришлось бы идти в кромешной тьме по тому месту, которое когда-то служило местом захоронения.

Ходить одной в темноте для меня было не в новинку, я столько раз делала это дома, что это даже не казалось чем-то ненормальным или необычным. Хотя я и сталкивалась со всякими странными людьми, мне никогда не причиняли вреда.

Однако я еще никогда не надевала шикарное бальное платье, из которого наполовину торчала моя грудь.

Несколько прядей, свисавших из заколотых французских локонов, встали дыбом, а мои мышцы напряглись, готовые в случае необходимости пустить в ход перцовый баллончик.

В саду было спокойно.

Безмятежно.

Это было похоже на то, как будто я во сне гуляю по нетронутому староанглийскому дворику с идеально подстриженными живыми изгородями, яркими розами и красочными цветами конца лета. Мне не терпелось увидеть университет в разгар осени. Как красиво он будет выглядеть в огненно-оранжевых и красных тонах.

Звук хрустящей листвы заставил меня остановиться, и я обернулась, сканируя взглядом окружающие кусты и деревья. Я наблюдала за любым признаком движения, но ничего не обнаружила. Не желая задерживаться, я продолжила путь через сад, напрягая слух в поисках любого другого звука.

Впереди забрезжил свет, и я разглядела нечто похожее на закрытый стеклянную террасу. Сердце застучало в груди, и я остановилась. Со своего места я увидела толпу людей в шикарных платьях и смокингах, хрустящие белые скатерти под мягким сиянием свечей. От этого места веяло богатством.

О, Боже. Что я делаю?

Это было слишком шикарно. Слишком шикарно для меня.

Я уже повернулась, чтобы уйти, но остановила взгляд на человеке, стоящем у входа в террасу. С сигаретой в руке он смотрел на звезды, но от вида его идеально сидящего черного пальто и брюк у меня сердце застучало в груди.

Брамвелл.

Подведя глаза тушью, я трижды глубоко вдохнула и покачнулась, когда на меня накатила волна головокружения. Стряхнув его, я, не отрывая глаз от спины профессора Брамвелла, вышла из сада на террасу, всего в нескольких футах от того места, где он стоял. Словно почувствовав мое присутствие, он откинул голову в сторону, еще не повернувшись, чтобы посмотреть на меня, и паника зародилась в моем животе, когда я увидела его идеальный профиль и достойную линию челюсти.

Спрячься, — подсказал мне мозг. Не позволяй ему видеть тебя такой.

Но как только он повернулся, было уже поздно. Наши глаза встретились. Холодок пробежал у меня по спине, когда я увидела выражение его лица. Это был не обмен взглядами между студентом и профессором, а словно двух незнакомцев. Намеренный и напряженный. Мне захотелось заползти внутрь себя и стать невидимой, потому что его взгляд пожирал меня.

Его широкие плечи сужались к узкой талии, в одной руке он держал бокал, в другой — сигарету. Я никогда не видела, чтобы он выглядел так непринужденно и в то же время внушительно. В его костюме чувствовалась резкая, смертоносная грация и властность.

От этого зрелища у меня сжались бедра.

Мир вокруг меня погрузился в тишину, темная галактика вращалась с гравитационной силой, которая притягивала меня ближе. Каждый нерв пробудился к жизни под его пристальным взглядом, и по моей коже побежали мурашки.

— Лилия? — Голос сзади обрушился на меня, как ведро холодной воды, и я повернулась, чтобы увидеть Спенсера, также одетого в смокинг. Его глаза просканировали меня с ног до головы, они были полны восхищения. — Господи. Ты выглядишь... вау.

Оглянувшись через плечо, я увидела, что профессор Брамвелл снова повернулся к звездам, несомненно, не заинтересованный в нашей встрече.

— Ты пришла сюда пешком? — спросил Спенсер, глядя мимо меня в сторону сада.

Выйдя из оцепенения, я покачала головой.

— Нет. На автобусе.

— Ты ехала на автобусе? — Его брови взметнулись вверх, и он покачал головой. — Ладно, решено. Я отвезу тебя домой.

— У тебя есть машина? Я думала, что студентам не разрешается иметь машины на острове.

С самодовольной ухмылкой он пожал плечами.

— Большинству не разрешается. Хотя моя семья живет на острове. Если ты живешь здесь или являешься сотрудником, ты немного отступить от правил.

— Наверное, это здорово. — Не то чтобы у меня была машина — или я могла себе ее позволить, если уж на то пошло.

— Пойдем. Ты, наверное, замерзла. — Он протянул мне согнутую руку, и я неохотно ухватилась за нее.

— Просто уточню — мы друзья.

Спенсер усмехнулся, покачав головой.

— Кто тебя обидел?

— Что это значит?

— Я никогда не встречал человека, который бы так упорно избегал свиданий.

— Ты же не называешь это свиданием? — Нахмурившись, я отдернула руку, и он схватил ее, удерживая в своей.

— Расслабься. Мы два друга, пришедшие на благотворительный вечер.

— Хорошо. — После этого напряжение в моих мышцах немного ослабло. — А что это за благотворительный вечер?

— Бесполезный спор богачей, полный дерьма, в основном. Прости за мой французский.

— Мне нравится твой французский. Так я чувствую себя менее... шикарно.

— В конечном счете, гала-вечер финансирует исследования профессора Брамвелла под видом природоохранного разведения. — Еще один взгляд через плечо показал, что профессора Брамвелла там уже нет, и Спенсер провел меня через одну из стеклянных дверей. — Если я помню из приглашения, это должно помочь сохранить генетическое разнообразие мотыльков, которые являются коренными обитателями острова. Видимо, это было требованием для использования мотыльков Соминикс в исследованиях.

Когда мы вошли в помещение, воздух прогрелся до очень приятной температуры.

— А. Значит, заменяем мотыльков в окружающей среде теми, которые погибают в лаборатории.

— Именно, — сказал Спенсер, ведя меня дальше в элегантно оформленную комнату.

Черные канделябры мерцали в пространстве, давая мягкое свечение. Море изысканных платьев и смокингов заставило мой желудок сжаться в комок, несмотря на то, что я вполне соответствовала стилю одежды — в этом отношении Мисси преуспела. Не считая нескольких молодых лиц — среди них была и Кендалл, которая смотрела на меня смертельным взглядом, стоя рядом с одним из парней-регбистов, которого я узнала с того дня в столовой, — в толпе были в основном пожилые люди, что, как я полагала, вполне логично для благотворительного мероприятия.

Строгая элегантность была несколько смягчена игрой на фортепиано, которая заполняла паузы между многочисленными разговорами вокруг меня.

В центре зала стояло стеклянное ограждение, доходившее до высокого арочного стеклянного потолка. Словно огромная версия стеклянных куполов из нашей полуночной лаборатории, внутри порхали сотни черных мотыльков Соминикс.

— Я принесу нам выпить, — сказал Спенсер, но едва он произнес эти слова, как я отпустила его руку и направилась к мотылькам, очарованная ими. Их черные крылья не свидетельствовали о наличии инфекции, как я узнала в полуночной лаборатории. Один мотылек прижался к стеклу, и когда я провела по нему пальцем, его крылышки затрепетали.

Еще больше мотыльков слетелись к моей стороне стекла, словно притянутые туда. Я посмотрела вниз и увидела, что свет отражается от маленьких цветков-звездочек на моем платье.

— Тянутся к свету. — При звуке глубокого голоса я повернулась и увидела профессора Брамвелла, который смотрел через стекло всего в паре футов от меня. От его взгляда у меня, как и раньше, участился пульс.

— Их так много. Откуда они взялись?

— Куплены у заводчика здесь, на Дракадии. Университет заплатил за то, чтобы использовать их для изучения Ноктисомы. Дракадия — единственное место, где эти мотыльки живут, поэтому их численность может сократиться, если мы не будем осторожны.

— Но ведь они — естественные хозяева организма?

— Да. Но не каждый мотылек обречен на заражение. Только самые любопытные. — С бокалом шампанского в руке он шагнул ближе, ко мне, стараясь, однако, сохранять дистанцию между нами, как показалось, когда он остановился у какой-то невидимой черты. — Видите защелку на потолке?

Взгляд вверх показал, что на крыше есть своего рода стеклянная дверь, между стеклами которой есть щель, где они не так плотно прилегают друг к другу, как остальные.

— Да.

— Они откроются в конце ужина и выпустят мотыльков на волю.

— Я уверена, что летучие мыши с нетерпением ждут этого.

Его губы изогнулись вверх, а последовавшая за этим мрачная усмешка заставила мой живот трепетать не меньше, чем у мотыльков.

— К счастью, незараженные летучие мыши умеют выживать. Хотя это был бы гораздо более милосердный конец, вы не находите?

— Наверное, да. Я не могу представить себя в роли насекомого. За которыми гонятся столько опасных тварей. — Я осмелилась взглянуть на него и увидела, что он смотрит на мои губы, на которые я нанесла помаду перед уходом из общежития.

— Вам нужно быть внимательнее, мисс Веспертин. — Он повернулся, как бы сканируя комнату, что заставило меня сделать то же самое.

У Спенсера, смотревшего на меня с другого конца комнаты, было любопытное выражение лица.

— Я вижу, вы со Спенсером нашли общий язык. — Профессор Брамвелл отхлебнул из бокала и, когда одна из женщин в униформе прошла мимо с подносом фужеров с шампанским, подал знак налить еще. Я не могла не заметить кокетливую улыбку на ее лице, в то время как он взял бокал, не удосужившись даже взглянуть на нее.

Она повернулась ко мне, ее брови взметнулись вверх над поразительными серыми глазами.

— Voulez-vous boire un verre, mademoiselle? — Не хотите ли выпить, Мисс?

Хотя я узнала в этих знойных словах французский язык, на котором говорят местные жители острова, я не поняла, о чем она спросила.

— Простите, я не совсем понимаю. Вы спрашиваете, не хочу ли я выпить?

Улыбка скользнула по ее губам, и, когда она кивнула, я вежливо ответила:

— Нет, спасибо.

Ее улыбка задержалась еще на мгновение, после чего она переключила свое внимание на профессора Брамвелла, чей взгляд был устремлен на меня.

— Si vous comprenez, retrouvez-moi dans le placard dans dix minutes. — Если вы понимаете меня, не хотите ли встретитесь со мной в туалете через десять минут?

Мышцы на его челюсти дернулись, и он переключил свое внимание с меня на официантку.

— Je comprends. Et je décline votre offre. — Я понимаю. И я отклоняю ваше предложение.

В плавной интонации его голоса прозвучала манящая беглость, которая заинтриговала меня и заставила желать большего. Однако, что бы он ни сказал ей, это, похоже, вывело ее из равновесия, и она, передернув плечами, отрывисто кивнула и ушла.

Я посмотрела ей вслед, размышляя об их разговоре.

— Вы так и не ответили на мой вопрос, — сказал профессор Брамвелл, прервав мои мысли, и отпил из своего нового бокала шампанского.

Мои мысли вернулись к его последнему комментарию о том, что Спенсер у нас с ним не ладится.

— Мы просто друзья.

— Друзья, — повторил он, о в то время как его взгляд скользнул на юг, вниз по длине моего платья и спине.

На меня глазели мужчины с тех пор, как у меня только появилась грудь, но взгляд Брамвелла таил в себе нечто иное. Что-то, что я хотела изучить и разгадать, не обращая внимания на других людей в комнате. Невысказанный приказ и тревожное напряжение, от которого у меня затрепетали внутренности.

Замысловатый лабиринт, в котором хотелось заблудиться.

Под кожей разлилось тепло, и я, несомненно, покраснела.

Странно было видеть его таким — без книги в руках, без желания куда-то бежать. Казалось, что он не знает, чем себя занять в этой обстановке.

Не то что я.

— Честно говоря, я чувствую себя здесь немного не в своей тарелке. — Я огляделась по сторонам, поймав на себе взгляды нескольких гостей — мужчин и женщин. — Такое ощущение, что все знают, что я бедная.

— Вы думаете, что они смотрят на вас, потому что вы бедная? — Он спрятал ухмылку в своем напитке и сделал большой глоток, от которого стакан опустел. Его челюсть напряглась от стискивания зубов, когда он сглотнул. — Богатые люди обладают ненасытным аппетитом к редким и бесценным вещам. Они смотрят на вас, потому что вы — единственное, на что стоит смотреть.

Воздух стал пьянящим, щекоча мою грудь с каждым пьянящим вдохом. Щеки покраснели, я повернулась в сторону и увидела, как Спенсер машет мне рукой туда, где он стоял среди нескольких мужчин, включая его отца.

Но я не хотела идти к Спенсеру. Я хотела остаться тут, с моим профессором, борясь за свое дыхание. Рядом со мной порхали мотыльки, их движения повторяли ощущения в моем животе, возникавшие каждый раз, когда мужчина открывал рот.

— Идите, мисс Веспертин, — прошептал профессор Брамвелл, его близость воспламенила мои нервы. — Вы еще слишком молоды, чтобы прожить жизнь без ошибок. — С этими прощальными словами он зашагал прочь с таким высокомерным видом, что у меня подкосились колени.

Разум призывал меня последовать за ним. Я хотела этого.

Вместо этого я подошла к Спенсеру, который протянул мне напиток темно-фиолетового цвета.

Изучая его, я нахмурилась, глядя на глубокий цвет, сквозь который не было видно дна стакана.

— Что это? — Я понюхала его, не отметив ничего, кроме сладкого ягодного аромата.

— Просто пей, — сказал он и сделал глоток. — Если ты думаешь, что добрый ректор спустит мне с рук то, что я это принес, то подумай еще раз.

У меня пересохло во рту после встречи с профессором Брамвеллом, я сделала глоток, и сладкий аромат ударил по моему языку с неожиданным наслаждением.

— Это действительно вкусно. — Я сделала еще один глоток, пытаясь уловить его вкус. — А из чего он сделан?

— Понятия не имею. Но я гарантирую, что с ромом было бы еще лучше.

— Я никогда не пробовала ром.

— О, мы должны это исправить. Не сегодня, конечно. — Слегка подтолкнув меня под руку, он повел меня обратно к группе мужчин, с которыми он стоял минуту назад. — Я хочу познакомить тебя со своим отцом.

Мысль о том, что мне придется встретиться лицом к лицу с человеком, участвовавшим в исследовании, которое могло привести, а могло и не привести, к смерти моей матери, показалась мне несколько неприятной для этого вечера. И хотя я с удовольствием попыталась бы выпытать у него ответы на вопросы, но из-за одежды я чувствовала себя не в своей тарелке.

— Я не уверена.

— Все в порядке. Он немного выпил. Наверное, это лучшее время для встречи с ним.

Возможно, если он выпьет достаточно, то забудет, что видел меня здесь. С неохотой я последовала за Спенсером, сделав еще один глоток своего напитка.

— Отец, я хотел бы представить тебе кое-кого. Это моя подруга, Лилия.

На лице проректора мелькнула растерянность, но затем он улыбнулся и протянул мне руку.

— Лилия. Очень приятно познакомиться с вами. Спенсер сказал, что вы тоже специализируетесь на медицине.

— Ну, я еще не совсем определилась с выбором медицинского направления. Я немного сомневаюсь.

— Я, эм... Я прошу прощения за свое странное поведение в столовой. Я не хотел быть грубым. Вы просто застали меня врасплох.

— Чем же?

— Вы напомнили мне одну знакомую.

— О? Кого? — Я играла, прекрасно зная, кого именно. Хотя вопрос щекотал кончик моего языка, умоляя спросить его, что ему известно о смерти тех шести женщин, я сдержалась.

Махнув рукой в знак отказа, он усмехнулся.

— Я вижу столько лиц, проходящих через эту академию, что трудно определить, где и кто именно. Странно, что наш мозг так работает, не правда ли?

— Очень странно. Вы мне тоже кажетесь знакомым, — солгала я.

Другая служащая, молодая яркоглазая блондинка, шагнула к нам и положила ладонь на руку проректора, что показалось мне несколько интимным. Она наклонилась, чтобы что-то прошептать ему на ухо, и я уловила, как он нежно сжал ее руку.

Он кивнул и отпустил ее.

— Скоро будет подан ужин. Лилия, не присоединитесь ли вы к нам за столом?

— Конечно. — Даже если бы я предпочла сидеть с мотыльками.

Проректор подвел нашу небольшую группу к круглому столу, за которым сидели восемь человек, и каждый устроился на своем стуле, Спенсер — рядом со мной.

Пожилой мужчина, которого я не узнала, подмигнул мне и пересел на место слева от меня, что сразу же усилило мой дискомфорт. С другой стороны от него заняла место женщина столь же преклонных лет, украшенная драгоценностями.

Напротив нас расположился проректор, изредка бросая взгляд в мою сторону и прерывая эту неприятную привычку только тогда, когда мужчина проходил позади него и похлопывал его по плечу.

— Могу я спросить, сколько вам лет, юная леди? — Мужчина рядом со мной наклонился ко мне настолько, что моя защитная реакция вновь усилилась.

Я прочистила горло и сделала еще один глоток своего напитка, после чего поставила его на стол.

— Двадцать.

— Такой замечательный возраст. Я помню, как мне было двадцать лет. Учился в этом самом университете. Капитан регби.

— Ух ты. Это здорово.

— Чарльз Дэндридж, — сказал он, протягивая мне пухлую руку.

— Лилия, — ответила я, возвращая ему рукопожатие.

— Очень приятно познакомиться с вами, Лилия. — Его взгляд опустился ниже, и у меня не осталось сомнений, куда он устремился. — В свое время я был очень привлекательным дамским угодником.

— Не сомневаюсь. — Я снова прочистила горло и отвернулась от него. При этом я увидела, как профессор Гилкрист направляется к нашему столику.

Не садись сюда. Пожалуйста, не садись сюда. Пожалуйста, не садись сюда.

К моему ужасу, она заняла место рядом с проректором, и улыбка на ее лице исчезла, как только ее взгляд упал на меня.

С застенчивой улыбкой, плотно сжав губы, я слегка помахала рукой.

Конечно, она не помахала в ответ.

Вынужденная улыбка заиграла в ее глазах, когда она опустилась в кресло. Как можно незаметнее я повернулась к Спенсеру.

— Я не знала, что Гилкрист будет здесь, — прошептала я. В голове промелькнуло воспоминание о том дне в переулке, когда я увидела их вместе.

— Да, она вроде как организовала это торжество. Это она договорилась о всех этих мотыльках. Глупо, правда, но они просто вернутся в оборот, и мы будем быстро выдергивать их тушки из клеток.

— Это ужасно. Кстати об ужасах, парень рядом со мной какой-то жуткий, — прошептала я еще более низким тоном.

— А, он безобидный. Чертовски богатый, но безобидный. Старый друг моего отца.

Позади Спенсера к столу направилась фигура, и мое сердце во второй раз за вечер подпрыгнуло к горлу, когда профессор Брамвелл опустился на место через два от Спенсера. Когда его глаза снова нашли меня, по моим венам пробежала волна тепла.

Стул между ним и Спенсером оставался пустым, и только тогда я заметила, что у каждого за столом есть спутник. Кроме него.

Мой взгляд метнулся к проректору, который быстро отвел глаза. Я снова наклонилась к Спенсеру.

— Твой отец... я имею в виду... твоя мама...

— Она дома. Болеет. Это значит, что она опять приняла слишком много снотворного.

— О. Понятно.

— Да. Такое часто случается.

— Я не была уверена, что Гилкрист... — Не решаясь сказать, я покачала головой. — Неважно.

Незаметным жестом он прикрыл рот рукой и наклонился ближе.

— На самом деле они терпеть друг друга не могут. Это делает все очень неловким.

При воспоминании о том, как она гладила промежность Спенсера, я кивнула.

— Могу себе представить.

В наступившей тишине я уставилась на замысловатую сервировку стола — три вилки слева, два ножа и ложка справа, вилка и ложка поменьше над моей тарелкой и какая-то странная посуда с зубцами, которую я никогда раньше не видела.

Официант принес разнообразные закуски, от которых у меня разбегались глаза: тартар из тунца, севиче из палтуса, жареный осьминог, латке из лосося. Я не имела ни малейшего представления о том, что это такое, но попробовала один из латке с лососем только потому, что он был маленьким.

Следующее блюдо было супом из моллюсков, и когда я потянулась за столовым серебром, я заметила, что профессор Брамвелл смотрит на меня.

Я старалась не замечать сидящего рядом с ним человека, все еще не имевшего пары.

— Доктор Брамвелл, — ворчал мужчина слева от меня за едой. — Будучи в прошлом месяце в Вегасе, я посетил ресторан, где можно заказать суп из гусеничного гриба всего за семьсот долларов за миску. Утверждается, что он обладает удивительными целебными свойствами. Природное средство от рака. И афродизиак. — Он толкнул меня локтем под столом, и я нахмурилась. — Что вы думаете? — Для человека, у которого якобы было неприличное количество денег, ему определенно не хватало столового этикета в том, как он поглощал свой суп.

Я перевела взгляд на профессора Брамвелла, который смотрел на него с нескрываемой заинтересованностью. Мне стало интересно, знают ли они друг друга за пределами гала-концерта, потому что я почти почувствовала враждебную химию между ними.

— Ophiocordyceps sinensis. Двоюродный брат Кордицепса, который превращает муравьев в зомби. Безвреден для человека, но если вы достаточно глупы, чтобы заплатить семьсот долларов за то, что вы считаете очередной панацеей, то я бы задумался, не заразил ли он ваш мозг.

Прикусив губу, я не смогла сдержать тихий смешок, застрявший у меня в горле.

Несомненно, встревоженный, мужчина рядом со мной вздрогнул, хмыкнул и откинулся на спинку стула.

— Разве не он лежит в основе вашего исследования, профессор?

— Мои исследования сосредоточены на одном токсине и его влиянии на аутоиммунный ответ. Нет, я не считаю, что это панацея, которая способна улучшить вашу сексуальную жизнь. Подозреваю, что даже Виагра не обладает такими амбициями.

Широко раскрыв глаза, я перевела взгляд на стоящую передо мной тарелку. Они наверняка были знакомы. Профессор Брамвелл, конечно, отличался грубоватым общением, но я никогда не слышала, чтобы он открыто оскорблял кого-то.

Миссис Дэндридж кашлянула в салфетку, и я не могла понять, закончился ли ее приступ хрипом или удушьем.

Проректор Липпинкотт нервно хихикнул.

— У Деврика... неплохое чувство юмора. — В его словах чувствовался дискомфорт, но напряжение оставалось сильным.

Я бросила взгляд на профессора Брамвелла, который отпил еще один глоток шампанского, и в тот момент, когда он поставил бокал на стол, его медные глаза остановились на мне.

Странное чувство тянуло у меня в груди. Я не могла этого объяснить. Даже несмотря на его резкость, я находила его совершенно очаровательным. Притягивающим.

Когда принесли основное блюдо с омарами, я вела со Спенсером легкую беседу о еде и интересных местах на Дракадии, куда мне еще не доводилось заглядывать. Тем не менее, я не переставала бросать взгляды на профессора Брамвелла, и каждый из них сопровождался его невозмутимым взглядом. Платье царапало кожу в тех местах, где оно казалось слишком тесным, сковывая меня, кожа покраснела, а живот затрепетал.

Блондинка из прежнего персонала появилась во второй раз и, нежно коснувшись его плеча, что-то прошептала на ухо Липпинкотту. Когда она оглянулась на меня, я поняла, что смотрела слишком пристально, и, прочистив горло, перевела взгляд на свои руки, лежащие на коленях, и увидела, что Дэндридж, сидящий за столом рядом со мной, грубо схватился за свою промежность.

— Извините, я на минутку, — сказал проректор Липпинкотт, отодвигая стул и кладя на стол салфетку. В тот момент, когда он вышел из столовой вслед за официантом, спазматическое напряжение в моем желудке немного ослабло, напомнив мне о том, как неловко я себя чувствовала рядом с ним.

Однако облегчение было недолгим: через несколько минут проректор вернулся на свое место, и мое волнение усилилось еще больше.

Принесли десерт. У меня это был маленький квадратик чизкейка с какой-то ягодной начинкой, у каждого человека за столом — что-то свое.

— Они умеют экономить, не так ли? — Спенсер фыркнул и отправил в рот то, что выглядело как клубника с начинкой из чизкейка.

Играя вилкой с десертом, я заставила себя больше не смотреть на Брамвелла. Это было смешно и, возможно, даже неуместно.

Но часть меня это не волновало.

Профессор Брамвелл обратил на меня внимание, и как бы мне ни была противна идея пойти на гала-концерт, я была рада этому.

Я откусила кусочек восхитительного ягодного чизкейка, вкус которого напомнил мне о выпитом ранее напитке. Слизывая соус с губ, я заметила, что профессор Брамвелл отвернулся. Мое внимание переключилось на Гилкрист, которая смотрела на меня через стол, неодобрительно скривив губы.

— Откуда вы? — спросил мистер Дэндридж, и я внутренне содрогнулась от этого вопроса.

Возможно, сказав ему правду, я смогу убедить его оставить меня в покое.

— Ковингтон, — ответила я так бесстрастно, как только могла, и заставила себя не ерзать, когда его лицо нахмурилось.

— Ковингтон? Этот ужасный город в Массачусетсе?

— Да.

— Боже правый. Как вы... Как вы оказались здесь, в Дракадии?

— Достойные результаты тестов и оценки.

— У всех в Дракадии хорошие результаты. — Он наклонился ко мне, настолько близко, что я почувствовала его горячее дыхание на своей щеке. — А может быть, внеклассная работа давала тебе преимущество перед одногруппниками? — Под скатертью его рука легла мне на бедро. — У меня здесь тоже есть кое-какие связи.

Мои мышцы затряслись от желания влепить ему пощечину, щеки так покраснели от гнева и унижения, что я с трудом могла вымолвить хоть слово. Это должно было быть написано на моем лице.

Однако обездвиживающий холод сковал мои кости. Сделай что-нибудь! — твердила мне голова, но тело было скованным и тяжелым от шока. Когда его рука поднялась выше, я, наконец, потянулась под стол и схватила его за запястье, глаза щипало от угрозы слез.

Он взял мою руку и притянул ее к своему бедру, и мои мышцы дрогнули, чтобы вырваться из его хватки. Вся эта молчаливая борьба, казалось, не привлекала внимания остальных, которые, не говоря ни слова, продолжали есть свой десерт. Даже Спенсер, казалось, был не в курсе, так как он улыбнулся мне, а затем отправил в рот еще одну клубнику.

— Интересно, что подумает ваша жена, если узнает, что вы лапаете молодую девушку рядом с вами, Чарльз? — Все присутствующие за столом ахнули в унисон, когда профессор Брамвелл небрежно отпил глоток из очередного бокала шампанского. — Или вы двое не участвуете во внебрачных связях, что дает вам право, а?

В тоне профессора Брамвелла прозвучали насмешливые нотки, повторяющие слова мистера Дэндриджа, сказанные несколько минут назад, и я не знала, что шокировало меня больше — то, что он сказал, или то, что он вообще услышал слова Дэндриджа.

Хватка на моем бедре быстро ослабла, и хотя я почувствовала облегчение, мое лицо горело от стыда за то, что я не смогла постоять за себя.

— Деврик! — Проректор Липпинкотт вскочил на ноги и бросил салфетку на стол. — Ты хочешь оскорбить моих гостей на очень важном торжестве, которое, как оказалось, финансирует твои исследования?

— Вы намерены игнорировать тот факт, что одному из ваших гостей явно не по себе? Или, Эдвард, только богатым спонсорам комфорт важнее всего?

— Хватит об этом. Пожалуйста, — сказал проректор.

— Да. С меня достаточно. — Брамвелл переключил свое внимание на Спенсера. — Будьте джентльменом и поменяйтесь с ней местами. — Его взгляд метнулся в мою сторону и превратился в нечто почти убийственное, когда переместился на меня. — И если вы дорожите своей анатомией, я бы настоятельно рекомендовал вам держать свои руки при себе, мистер Дэндридж. — С этими словами профессор Брамвелл бросил салфетку на стол и поднялся на ноги.

У меня сжалось сердце, когда я увидела, как он направляется к выходу.

— Это что, угроза? Он только что угрожал мне, Эдвард? — Дэндридж переместился в своем кресле, ударив меня по руке.

— Нет... он... Нет, это была не угроза. — Проректор Липпинкотт снова издал нервное хихиканье.

— Он точно угрожал! Я слышал это. Все за столом это слышали.

— Хватит, Чарльз, — наконец сказала его жена. — Ты просто позорище.

Я действительно это слышала. Профессор Брамвелл угрожал ему. Из-за меня. За все мои двадцать лет никто никогда не заступался за меня. Никто никогда не вступался за меня.

Заставив себя пойти за ним, я встала с кресла, но в тот же миг головокружение заставило меня попятиться назад.

— Лилия? — Спенсер схватил меня за руку, успокаивая. — Ты в порядке?

— Нет. Я чувствую себя... Странно.

— Тебе нужен свежий воздух?

Плотно сжав рот, чтобы меня не стошнило, я кивнула.

Опустив взгляд, чтобы избежать посторонних глаз, я позволила Спенсеру вывести меня из террасы и вывести обратно в патио.

— Извини. Я не хотела...

— Прекрати. Ты заставила моего отца чувствовать себя неловко. Я в восторге. — Спенсер фыркнул.

Еще одна волна ударила в меня, и я покачнулась на ногах.

— Ого. Я действительно... Ты уверен, что в том напитке не было алкоголя?

— Я уверен, что нет. Конечно, за последние несколько лет моя толерантность к спиртному немного выросла. Может быть, тебе нужна вода?

Проведя рукой по лбу, я кивнула.

— Оставайся здесь. Я скоро вернусь.

В поле моего зрения появилось размытое пятно. Оглянувшись, я увидела, что профессора Брамвелла нигде нет.

Очередной приступ головокружения заставил меня шарахнуться в сторону и зацепиться рукой за один из тяжелых железных стульев, стоявших во внутреннем дворике.

Звук шороха в саду привлек мое внимание.

Я осмотрела все, что можно было увидеть сквозь кусты, но ничего не обнаружила. Помутнение в глазах усилилось, и, когда картина сместилась, я снова споткнулась.

— Вау! — сказал Спенсер, подхватывая меня под руку, прежде чем я успела упасть на задницу. Он протянул мне стакан с водой, и, несмотря на то, что мне совсем не хотелось ничего пить, так как в животе урчало, я сделала пару глотков. — Лучше?

— Не очень.

— Давай пройдемся, может быть, воздух и движение мышц помогут.

Взяв меня за руку, он повел меня по садовой дорожке, а я внимательно следила за Брамвеллом или тем, кто издавал этот шум. Дорожка шаталась, но движение немного помогало.

— Прости, я должен был поменяться с тобой местами. Дэндридж действительно прикасался к тебе?

От этого вопроса я поморщилась, вспомнив, как он схватил меня за бедро под столом.

— Да. Он действительно был жутким.

— Прости меня. Я могу честно сказать, что он никогда не лапал меня под столом, поэтому я не знал, каким жутким он может быть.

— Я просто хочу все это забыть.

— Все?

Выражение обиды в его глазах вызвало очередную порцию тошноты в моем желудке. Я отвернулась и увидела вдалеке фигуру, стоящую перед мавзолеем. Длинный черный плащ. Чумная маска. Мое воображение? Или это было на самом деле? Резкий вдох вырвался из меня, и я рывком обернулась к Спенсеру. Быстро взглянув на него, я отошла в сторону, прочищая горло.

— Что это? — спросил он.

— Возле мавзолея. — Я указала в том направлении, и мне пришлось встряхнуть головой, чтобы избавиться от двоения, портившего мое зрение. Когда картина вновь обрела единую расплывчатую форму, там уже ничего не было. — Я видела... там был... кто-то в маске.

— Маска?

— Я продолжаю его видеть. — В голове помутнело. — Кто-то преследует меня в маске. Как... в таких, какие носили врачи во время чумы.

— Маска чумы? — Он нахмурил брови и отшатнулся. — Странно. Ты видела его возле мавзолея?

— Да. Он был просто... — Еще одна вспышка головокружения. — Стоял там минуту назад. Смотрел.

Он отцепил свою руку от моей, и когда он шагнул в ту сторону, я потянулась за его рукой.

— Что ты делаешь? — Мой голос слегка дрогнул.

— Просто оставайся здесь. Я собираюсь проверить.

— Нет... ты не можешь... не можешь просто так пойти и проверить. — Напряжение пульсировало в моем черепе, и я поморщилась, потирая боль тыльной стороной ладони.

Не обращая на меня внимания, он снова зашагал в том же направлении, и я крепче сжала его руку.

— Спенсер... что если... это опасно?

— Если тебя кто-то преследует, это нужно прекратить. Оставайся на месте.

— Нет. Это плохая идея.

Он нахмурился, глядя на меня, как будто только сейчас понял, что ситуация со мной становится все хуже.

— Ладно. Пойдем.

Мы сошли с тропинки в сад, в сторону мавзолея.

Снова появилась фигура, и я указала на нее, остановившись.

— Там!

Спенсер выдернул свою руку из моей хватки и зашагал в ту сторону.

— Эй! Засранец! У тебя, блять, есть какие-то проблемы?

— Спенсер! — Я хотела последовать за ним, но, черт возьми, я не была уверена, что смогу сделать даже десять шагов, не говоря уже о том, чтобы защитить себя. Вместо этого я отступила к тропинке, наблюдая сквозь туман, как Спенсер исчезает за мавзолеем.

Секунды шли.

Мое тело вздрогнуло, когда что-то проскользнуло по моей спине.

— Помоги мне. — Не более чем слабое мяуканье, отражавшее мягкость моих костей. Открыв глаза, я обнаружила, что мир движется слишком быстро, и от этого зрелища у меня скрутило живот.

Я снова закрыла глаза.

Меня охватило тепло. Чудесное, расслабляющее тепло, запах кожи и одеколона. Проснувшись, я обнаружила руку в перчатке на рычаге переключения передач. Монотонное урчание двигателя. Подняв голову, чтобы посмотреть, кто меня захватил в плен, я увидела слишком яркий свет в окне, расположенном позади них. Я застонала и зажмурила глаза, видя только неровные вспышки за своими веками.

Возможно, я умираю.

Возможно, я умру к концу ночи.

Смерть была похожа на теплое одеяло.

Воздух стал холоднее.

Минута.

Две минуты.

— Спенсер! — прошептала я, чувствуя себя совершенно беззащитной. Одинокой. Я неловко вытащила перцовый баллончик из пояса, снова пошатнувшись от этого движения. Почему я не подумала отдать его ему, я не знаю, но в тот момент я была рада, что он у меня есть.

Позови на помощь. Иди за помощью.

Я повернулась обратно к тропинке, но мир продолжал кружиться, головокружение было сильным, когда я оступалась и шаталась среди кустарников. Окружающая обстановка как-то изменилась. Я потеряла чувство направления, и, что еще хуже, мой обзор уменьшался.

Темнота заползла в периферию, создавая узкое поле зрения, и я стала нащупывать знакомую тропинку.

Я медленно моргаю. Я открыла глаза и увидела над собой темное небо, в котором высоко и ярко мерцали звезды. Падала ли я? Я не могу вспомнить.

Я медленно закрываю глаза. Когда я снова открыла глаза, надо мной стояла ужасающая фигура. Чумная маска. Я хотела закричать, но ничего не вышло. Фигура наклонила голову, изучая меня.

Сними маску!

Я усилием воли заставил себя подняться, но рука была словно налита свинцовой тяжестью.

— Оставь меня в покое.

Фигура отвлеклась, как будто что-то услышала.

Я медленно закрываю глаза.