ГЛАВА 5

ЛИЛИЯ

Мне нужно было готовиться к экзамену по физике. А не искать в Гугле Университет Дракадии. Тем более, что для меня это было невозможно. Обучение в университете, расположенном так далеко, с расписанием на полный рабочий день означало бы, что я не смогу покрыть половину платы за обучение Би. Мало того, Коннор бы точно взбесился, если бы я сказала ему, что больше не могу оплачивать свою часть аренды. Он, несомненно, швырнул бы мне в лицо деньги за обучение Би и забрал бы ее прямо из «Брайт Хоризонс».

Однако, нажимать на фото университета было тяжело.

Расположенная на острове, школа когда-то была старым монастырем для священнослужителей — местом, предназначенным преимущественно для изучения религии. Несмотря на то, что к кампусу было пристроено несколько новых зданий, в целом он сохранял вид готической академической архитектуры, характерной для таких старых школ, как Гарвард и Йель. Огромное здание, которое я видела на фотографии профессора Уилкинса, стояло на крутом утесе, как будто его фундамент был встроен в скалу. Казалось, ему много веков, его покрытые лишаями камни и затейливая резная кладка редко встречались в наши дни.

Каменная стена отделяла кампус от окружающего леса, а у подножия скалы располагался небольшой городок. Кампус напомнил мне что-то из Общества мертвых поэтов. Богатые традиции, возможности.

Мечта.

Слишком недосягаемая для меня.

Тем не менее, ради интереса я ввела адрес приемной комиссии в строку поиска и вошла в систему с временными учетными данными, предоставленными мне в письме. На экране появился уже созданный для меня аккаунт, как и говорил декан Лэнгмор — в профиле не было фото, но был присвоен порядковый номер, и вся моя общая информация уже была заполнена. Под моим именем находилась кнопка регистрации на занятия, которая так и манила меня щелкнуть по ней. Я снова сверила URL-адрес с тем, который ввела в Гугле. Все выглядело законно.

К сожалению, у меня было слишком много дел.

Вздохнув, я вышла из поиска и снова опустилась в кресло, глядя на картину с изображением дерева, качелей и бескрайнего океана за ними. Каким-то образом она передавала мое чувство тоски прямо сейчас.

— Как бы я хотела, чтобы ты была здесь, мама, — прошептала я про себя. — Мне бы сейчас очень пригодился твой совет. — Когда мне не чудились ее призрачные видения, я иногда слышала ее голос в своей голове. Этот мягкий голос, который срывался каждый раз, когда она пыталась накричать на меня и Би. Я улыбнулась, вспомнив, как смеялась всякий раз, когда она злилась на нас, а ее нежный голос не мог запугать.

Снова наклонившись вперед, я открыла строку поиска и набрала Ноктисома. Теперь, когда у меня наконец-то появилось нужное определение, возможно, интернет мог предложить больше информации.

На сайте «Медскейп» высветилось несколько медицинских исследований, но когда я щелкнула мышкой, там был только краткий обзор — ничего подробного или доступного мне без соответствующих учетных данных. Я открыла сайт «СиДиСи» и набрала там информацию о паразите. Только в отчете о данных для Женевской конференции он был указан среди страниц и записей о других паразитах.

Там не было буквально ничего.

Для полноты картины я набрала «черные черви» и «Университет Дракадии». Первой на экране появилась статья из Дракадийской газеты, датированная всего несколькими неделями назад, заголовок которой гласил: Бездомная женщина напала на проректора с намерением убить. Далее рассказывалось о женщине по имени Андреа Кеплинг, которая жила в одном из заброшенных домов на острове и ворвалась в дом доктора Липпинкотта, проректора Дракадийского университета. Вооружившись киркой, она обвинила его в том, что он засунул ей в живот червей, по словам жены Липпинкотта, которая стала свидетелем нападения.

Я остановилась на этом месте. На пике болезни моей матери она обвинила меня в том, что я тоже что-то засунула в нее. Заразила ее намеренно. В те моменты ее глаза становились мутными, зрачки раздувались. В эти моменты она выглядела достаточно дикой, чтобы убить меня. Я не могла представить, что кто-то ворвется в мой дом в таком состоянии. Да еще с киркой.

Судя по всему, женщина успела ранить Липпинкотта в ногу, но сбежала до приезда властей.

На фотороботе, составленном полицией, Андреа не была похожа на преступницу. В чем-то она напоминала мне мою мать, с ее длинными волосами и усталыми глазами.

Когда в дверь постучали, я застонала и закрыла ноутбук.

— Я занимаюсь.

— Мне просто нужно кое-что обсудить, — раздался приглушенный голос Коннора с другой стороны двери.

— Хорошо. Секунду.

Он открыл дверь и заглянул внутрь, прежде чем шагнуть в комнату.

— Эй, а... — Потирая руки, он прочистил горло. — Я знаю, что в последнее время тебе было очень тяжело. И, э... знаешь, ты могла бы уехать давным-давно. Но ты осталась здесь и помогла с Би... и я знаю..... Я знаю, что тебе не нужно было этого делать.

Мне не нравилось, к чему это может привести. Коннор редко признавал мой вклад. Он часто критиковал меня за то, что я отказывалась от дополнительных смен в больнице — смен, от которых я неохотно отказывалась, чтобы немного позаниматься.

— Я хочу облегчить тебе жизнь.

Определенно, мне не нравилось, к чему это может привести. Это был не Коннор. Коннор был синим воротничком, который в мои шестнадцать лет читал мне лекцию о том, что ничто в жизни не дается бесплатно. Что-то было не так.

— Хорошо.

— Мы уже говорили об этом раньше... — В тот момент, когда его рука поднялась, чтобы потереть затылок, и он отвел от меня взгляд, я точно знала, что он собирался сказать, и вздохнула.

— Я знаю. Ты хочешь сдать мамину старую комнату. — Я полагала, что из уважения ко мне и Би он еще не сделал этого, и я ценила это в течение нескольких лет. Но бороться ради ее памяти не имело смысла. Прошло уже достаточно времени. — Все в порядке.

— Ты уверена, деточка? Я имею в виду... знаешь, я мог бы подождать еще немного.

— Нет, — сказала я, пренебрежительно махнув рукой. — Нам нужны деньги. — В последовавшей за этим паузе я подняла глаза и увидела, что он ковыряется в пальцах, похоже, волнуясь. Возможно, он нервничал, спрашивая меня о комнате. Я тоже нервничала. — Могу я тебя кое о чем спросить?

— Да, конечно.

— Помнишь, после смерти мамы я рассказала тебе о...

— О червях. Да. Я помню. — Нахмурив брови, он опустил взгляд. — Я не... Я не виню тебя, детка, это была довольно жестокая сцена с твоей мамой, истекающей повсюду кровью.

— Ты уверен, что ничего не видел в ванной? — Мне всегда казалось странным, насколько ярким остается в моей голове этот образ того, чего на самом деле не было.

— Почему ты спрашиваешь меня об этом? — В его голосе прозвучала нотка подозрительности. — Ты читала отчет, Лил. Вскрытие. Несколько раз. Там все есть.

Вздохнув, я откинулась в кресле. Я читала, но профессор Уилкинс также сказал, что не все врачи знают об этом организме как о человеческом патогене. Возможно, они пропустили его при вскрытии.

— Я знаю. Я просто... подумала, может быть, ты видел что-то еще.

— Все, что я видел, подробно описано в этом отчете, — сказал он. — Ты в порядке?

— Да. Я в порядке. Я просто скучаю по ней. — Спорить с ним было бессмысленно. Он якобы не видел того, что видела я. Может быть, кровь слишком сильно затемнила воду. Может быть, все черви каким-то образом попали в канализацию.

— Да. — Он выпустил длинный выдох и прочистил горло. — Итак. Что бы ты сказала, если бы я пригласил Анджело остаться здесь?

Бурлящий страх скрутил мой желудок, когда мое настроение быстро изменилось, и я покачала головой.

— Ты ведь не серьезно, да?

— Я просто подумал, что он все время здесь. И он живет в этой дыре на Самлер.

— Нет. Нет! Да ладно, Коннор! Серьезно?

— Он мой лучший друг, Лилия. — Он провел руками по волосам, напряжение, отразившееся на его лице, стало более очевидным для меня в этот момент.

Сжимая пальцами подушки вокруг себя, я подавила желание бросить в него чем-нибудь через всю комнату.

— Этот парень — гад, Коннор. Ты знаешь, что он загнал меня в угол, когда был здесь в последний раз, и практически угрожал убить меня.

Пренебрежительно махнув рукой, он покачал головой.

— Неа. Он бы этого не сделал. Он просто придурок, вот и все.

— Никакой он не придурок. Он — чертов хищник!

Разведя руки в стороны, он пожал плечами.

— Какого хрена ты хочешь чтобы я сделал, Лилия? А?

— Скажи ему, черт возьми, нет! Это то, чего я хочу. Он урод.

— А кто поможет с долбаными счетами! Я тут тону!

— Я не против соседа по комнате, но не Анджело. Пожалуйста. Мне еще жить здесь и работать!

— Я тоже работаю! — От того, как он ткнул пальцем себе в грудь, исходили флюиды пещерного человека, которые я ненавидела. — Я работаю, и эта гребаная квартира записана на мое имя. Так что я имею право говорить, кто здесь будет жить!

Единственное, что я хотела бы, чтобы моя мать больше думала перед смертью. Не то чтобы у нее был большой выбор — мне тогда было всего шестнадцать, и, конечно, она не могла оформить квартиру на мое имя. Но из-за добавления Коннора в совладельцы возникли действительно напряженные и разочаровывающие ситуации.

— Это было бы чертовски проще, — сказал он.

— А что будет, когда Би приедет домой на праздники? Ты действительно хочешь, чтобы она была рядом с ним? Думаешь, это положительно скажется на ее психическом здоровье?

— Би в порядке! Ей не нужна эта долбаная школа и психотерапевты. Ей нужны друзья! Жизнь!

Ярость вспыхнула во мне, и я вскочила на ноги, сжав руки в кулаки.

— У нее есть жизнь. И друзья! Ей становится лучше, потому что она наконец-то получает помощь, в которой нуждается! Кто-то наконец-то прислушивается к ней. А теперь ты хочешь разрушить это, приглашая подонка Анджело на ночные посиделки! Он неудачник, Коннор. Ты должен бросить его, пока он не втянул нас во что-то опасное!

— Он спас мою гребаную жизнь!

Не то чтобы я присутствовала при этом, конечно, но, очевидно, какой-то парень, к которому они ходили некоторое время назад, наставил на них двоих пистолет. Так получилось, что Анджело оказался проворнее.

— Черт возьми, ты действуешь мне на нервы, как и твоя мамаша!

— Пошел ты, Коннор. Пошел. Ты! Ты никогда не заслуживал моей матери.

— Да? Никто из вас, неблагодарных говнюков, не заслуживает меня. Так что пошла ты, Лилия. — Выходя, он хлопнул дверью, смахнув со стены картину моей мамы.

Это разозлило меня еще больше.

Уголки моих глаз горели от подступающих слез. Не сдавайся. Гневный румянец поднялся по моим щекам, и я стиснула зубы, желая оказаться в другом месте. Где-то далеко. Где были дерево, качели и открытое море.

Я опустилась на кровать и закрыла лицо ладонями. Не сдавайся.

Я не могла жить в одном месте с Анджело. Я не могла. То маленькое убежище, которое я создала в квартире, будет разорвано в клочья его присутствием. Надеюсь, Коннор одумается. В противном случае, мне придется договориться, чтобы Би осталась в общежитии на каникулы. Я постараюсь навестить ее на Рождество, до которого еще несколько месяцев. С тех пор как умерла мама, у нас в квартире не было замечательных рождественских праздников. В основном мы с Би сидели в нашей спальне, слушали старые мамины пластинки —Битлз— и пили слишком много горячего шоколада. Технически, мы могли бы делать это где угодно.

А что касается меня? Мне нужно было найти способ оплатить хотя бы два месяца обучения Би вперед. Если я смогу это сделать, то, может быть, уехать отсюда будет не так уж невозможно.

***

—Ты когда-нибудь думала о том, чтобы создать аккаунт на «ОнлиФанс» или что-то в этом роде? — Джейда сняла белую простыню, на которой было огромное желтое пятно.

Все еще оттирая засохшую мочу, которая каким-то образом затекла на бортики кровати, я покачала головой.

— Определенно нет. — Я ничего не имею против тех, кто там работает. Черт, если бы у меня хватило смелости, я бы, может быть, и подумала об этом. Но это не произошло.

— Могу сказать, что я и сама несколько раз задумывалась об этом. Черт. Это намного лучше, чем хвататься за простыни и молиться, чтобы не уколоться грязной иглой. — Она бросила скомканные простыни в грязный полотняный мешок — Подруга моего кузена зарегистрировалась там. Она зарабатывала пару тысяч в месяц, пока не нашла себе папика. Теперь ее ленивая задница целыми днями сидит у бассейна и читает романы.

Я не знаю, почему я захихикала в ответ. Наверное, мне просто нужно было над чем-то посмеяться после разговора с Коннором.

— Это твой шанс, Лилия. Господь направил тебя на путь, которого ты не ожидала, и ты должна идти по нему.

Вздохнув, я перестала оттирать мочу и попыталась представить себя идущей по коридорам университета Лиги плюща.

— Я знаю. Но...

— Никаких но. Ты заботилась о своей маме. Теперь ты заботишься о своей сестре и ее папочке. Ты сделала все, что возможно. Господь указывает тебе, что пришло твое время.

Хотя я не была религиозной, я не возражала против разговоров Джейды о Господе. Мне бы хотелось верить, что все эти волнения действительно что-то значат.

— Почему ты не стала проповедником, если ты так хорошо знаешь, что запланировал Господь?

— Потому что мне слишком нравится трахаться, — сказала она, потирая рукой округлившийся живот. — И Господь знает, что его папочка хорош в этом. Поэтому он не направил меня на этот путь.

Вернувшись к мытью посуды, я надулась.

— Могу я просто переехать жить к вам с Квентином?

— Ты знаешь, что можешь. Тебе всегда рады. Но это не то, чего ты на самом деле хочешь. Ты хочешь быть какой-нибудь сучкой из Гарри Поттера, живущей со всеми этими претенциозными, богатыми, белыми людьми, и не говори мне, что это не так.

Я фыркнула и покачала головой.

— Вообще-то, мысль о том, чтобы жить с ними, немного пугает меня. Я не знаю такой жизни. Ковингтон — мой дом.

— Они не имеют значения. Главное — это твоя мечта. Ты заслуживаешь того, чтобы носить лабораторный халат, а не какую-то мерзкую, испачканную дерьмом форму.

— Ну, публикация моих видео на «ОнлиФанс» не пойдет на пользу моей репутации.

— Почему? — Она положила руки на бедра. — Почему, блять, нет? Некоторые девушки раздеваются, чтобы пробиться в медицинскую школу. Ты делаешь то, что должна делать, Лилия. — Подняв бровь, она наставила на меня палец, словно мать, укоряющая ребенка. — Не позволяй никому тебя стыдить.

— Почему ты всегда должна быть такой...

— Во всем правой?

— Позитивной — вот слово, которое я хотела сказать.

— Потому что будь я проклята, если буду сидеть здесь мыть полы и выносить мусор с тобой в следующем году, когда тебя ждет стипендия на полный курс, как сейчас. Иди. Остальное решишь потом.

А что, если так? Моя мать всегда была такой спонтанной. Всегда отбрасывала осторожность на ветер. Она искренне верила, что все получится. Может быть, я просто не обращала внимания на все ее трудности, но казалось, что у нас всегда все заканчивалось хорошо. Мы никогда не голодали. Нас не выгоняли из дома, не отключали зимой отопление. Мы выживали.

Больше всего на свете я хотела изучить болезнь, которая в конце концов убила мою мать, и Дракадия была моим шансом, как сказала Джейда. Мне это было нужно. Знать, что я не сошла с ума, что я видела, как эти проклятые черви выползали из нее, и что это не было плодом моего воображения, как меня убеждали.

Я должна была что-то придумать, независимо от того, рассматривала ли я Дракадию, или нет, потому что у меня было плохое предчувствие по поводу того дерьма, в которое Коннор вляпался с Анджело в последнее время. Ради нашего с Би будущего и ради нашей безопасности, мне нужно было найти выход.