ГЛАВА 4

ЛИЛИЯ

Профессор Уилкинс сидел напротив меня, его взгляд, как всегда, был суровым и непроницаемым. В отличие от кабинета других моих профессоров, его кабинет отличался богатой обстановкой: бордовые кожаные кресла, толстый письменный стол из вишневого дерева с подходящим к нему графином, лампы с естественным освещением и книжные полки позади него. Комната соответствовала характеру мужчины, так как он был, пожалуй, единственным профессором, которого я знала в Ковингтонском муниципальном колледже, который каждый день носил галстук-бабочку и говорил, как персонаж из старого фильма с Кэри Грантом.

После минутного приведения в порядок нескольких разбросанных бумаг на своем столе, он переплел пальцы и поднял на меня свой взгляд.

— Мисс Веспертин... статья, которую вы написали...

Острая боль в нижней губе напомнила мне о том, что пора перестать ее кусать — дурная привычка, которую я приобрела, чтобы не грызть ногти.

— Сэр, могу я... У меня неприятности? Я просто хочу сначала разобраться с этим. Сорвать пластырь, так сказать.

Он откинулся в кресле, разглядывая меня какое-то время.

— Нет. У вас точно нет проблем.

Облегченно выдохнув, я разжала ручки кресла, за которые цеплялась.

— Это радует.

— Статья, которую вы написали, мисс Веспертин, была весьма увлекательной. Завораживающая, со всеми подробностями. Похоже, вы обладаете исключительным пониманием вымышленного организма, о котором писали. Эти черви, которых вы описали, звучат устрашающе.

Я закрыла глаза, вспоминая тех червей, которые выскальзывали изо рта моей матери в видении, которое было у меня прошлой ночью. Всю ночь напролет меня мучили ужасные кошмары, в которых я видела, как они ползают по полу и выползают изо рта моей матери.

— Полагаю, у меня богатое воображение.

— Мне любопытно, что случилось с человеком, о котором вы писали в статье.

— Что вы имеете в виду, сэр?

— В конце статьи вы не упомянули об исходе болезни. Только течение болезни, ее прогрессирование и ваши наблюдения. — Сцепив пальцы домиком, он откинулся на спинку стула, его глаза были полны беспокойства.

— Ну, я... я полагаю, учитывая тот факт, что я не придумала лекарство от этой болезни, я не хотела упоминать о ее судьбе.

— И почему вы не придумали лекарство?

Я пожала плечами, прочищая горло.

— Задание было просто написать вымышленную болезнь и ее влияние на физиологию человека.

— Что вы и сделали блестяще. Настолько блестяще, что я вынужден спросить, как вы пришли к этой конкретной болезни?

Неужели кто-то другой написал то же самое? Я не понимала, зачем он вызвал на встречу, чтобы задать мне эти вопросы.

— Прошу прощения, сэр. Я все выдумала. Вы сказали, что у меня нет проблем, но мне кажется, что вы меня в чем-то обвиняете.

Напряжение на его лице смягчилось до легкой усмешки, и он покачал головой.

— Простите меня, я не обвиняю вас, мисс Веспертин. — Вздохнув, он снова посмотрел на меня. — Организм, о котором вы написали, не выдуман. Хотя я понимаю, что существуют тысячи паразитов, но симптомы, которые вы описали, говорят именно об этом виде.

В моей груди запульсировал шок, и мой разум вернулся назад, воспроизводя его слова.

— Что вы только что сказали? — спросила я слабым голосом.

— Я сказал, что организм, описанный в вашей статье, не выдуман. Он существует.

Он существует. На самом деле.

Не выдуманный в моей голове. Нет. Этого не может быть.

— Вы шутите?

Поджав губы, он покачал головой.

— Я бы не стал вызывать на встречу из-за шутки.

За исключением того, что это должно было быть так. В течение многих лет мне говорили, что это плод моего воображения. Меня заставили поверить, что то, что я видела, было искажено травмой, вызванной самоубийством моей матери. На это ушло время, но я приняла это объяснение. Ложь, от которой моя голова защищала мое сердце, потому что в самоубийстве моей матери было мало смысла. Она слишком сильно любила Би и меня, чтобы позволить себе вот так сдаться, так ужасно закончить свою жизнь.

Внутри меня все перевернулось. Хрупкие ветки, которые поддерживали меня в истинном положении, сломались.

Новость была каким-то образом одновременно и ободряющей, и пугающей.

— Вы не найдете этого ни в учебниках, ни в Интернете. — Профессор Уилкинс прервал водоворот мыслей в моей голове. — Это потому, что исследование продолжается, а все материалы являются частной собственностью имеющей патент.

— Частной собственностью? Мне кажется, что нечто, способное заразить другого человека, должно быть обнародовано.

— Я вернусь к этому через минуту. — Он поднял стопку бумаг, и я уловила название моего исследования, которое он распечатал. — Прочитав вашу статью, я передал ее на рецензию своей коллеге. Ее зовут Лоретта Гилкрист. Она профессор энтомологии и заведующая кафедрой колледжа естественных наук в университете Дракадии. Вы знакомы с этим учебным заведением? (Прим. Энтомология — раздел зоологии, изучающий насекомых.)

Дорогой яппи-университет, в который я без особого энтузиазма подала заявление летом перед выпускным курсом, когда надеялась однажды стать юристом, хотя чертовски хорошо знала, что меня не примут. Да, я знала об этом. И, конечно, мне отказали. И хорошо, что отказали, потому что позже я приняла решение сменить специальность и найти лекарство от непонятной болезни, от которой страдала моя мать. (Прим. Я́ппи (англ. Yuppie, аббр. От Young Urban Professional Person + суфф. -ie — молодой городской профессиональный человек; иногда встречается вольное толкование от Young, UPwardly-mobile Professional + суфф. -ie — молодой поднимающийся профессионал) — молодые состоятельные люди, ведущие построенный на увлечении профессиональной карьерой и материальном успехе, активный светский образ жизни.)

— Да, я слышала об этом. Юридическая школа, верно?

— Да, у них есть юридический факультет. Но они гораздо больше известны своими медицинскими исследованиями.

— Ну, я имею в виду, что они немного не в моей лиге, поэтому, наверное, логично, что я этого не знала.

— Они очень избирательно относятся к своим абитуриентам. Как вы знаете, учебное заведение довольно престижное. Многие выдающиеся личности прошли по коридорам Дракадии. — Он расправил плечи, выражение гордости окрасило его лицо. — Так получилось, что это моя альма-матер.

Как бы мне ни хотелось спросить, почему, если это так, он преподает общую микробиологию в муниципальном колледже, я промолчала.

— Как я и предполагал, доктор Гилкрист тоже была весьма впечатлена. — Он потянулся к своему столу и достал черный конверт, который протянул мне. — Она, очевидно, поделилась вашей статьей с деканом приемной комиссии, доктором Лэнгмором, который попросил меня передать ее вам.

Нахмурившись, я приняла конверт без адреса и, развернув его, увидела, что он был запечатан золотым сургучом с печатью в виде староанглийской буквы D.

— Что это?

— Это для вас. Откройте его. — Обычная строгость, которая создала ему репутацию придурка, превратилась в нечто совершенно ему несвойственное. На лице мужчины появилась задорная улыбка, а блеск азарта в его глазах вызвал у меня одновременно любопытство и беспокойство.

Я сломала сургучную печать и обнаружила внутри еще один черный конверт, адресованный мне красивым золотым почерком. Открыв конверт, я обнаружила толстый пергамент, сложенный на треть. В верхней части страницы стояла гербовая печать с той же английской буквой D, что и на сургуче. (Прим. Сургу́ч — окрашенная плавкая смесь, состоящая из твёрдых смол и наполнителей, которую применяют для герметизации различных ёмкостей (главным образом бочек и бутылок в винной промышленности) и нанесения рельефных печатей на почтовые отправления (письма, пакеты, бандероли, посылки и др.).)

Уважаемая мисс Веспертин,

От имени Университета Дракадии я рад предложить вам поступить в Колледж естественных наук. Наш университет гордится академическим превосходством и новаторскими медицинскими исследованиями. Мы считаем, что вы, наряду с личным одобрением доктора Уилкинса, идеально подходите для нашей программы бакалавриата.

В соответствии с академической стипендией, которую мы назначили на осенний семестр, все расходы на проезд, учебники и жилье будут покрыты.

Если вы решите принять это приглашение, полуночный поезд в Ковингтонском парке доставит вас в портовый город Трешер-Бей, штат Мэн. Затем вы переправитесь на пароме на остров Дракадия.

Поступление в академию зависит от успешного завершения регистрации. Я рекомендую вам войти в свою учетную запись студента, которую я взял на себя смелость создать для вас, чтобы начать регистрацию на осенние занятия. Напоминаем, что занятия начнутся первого сентября.

В связи с конкурсным характером приема, мы просим вас связаться с нами при первой возможности и сообщить о своем решении. Я могу ответить на любые ваши вопросы и пожелания по указанному ниже адресу электронной почты и/или номеру телефона.

Я с нетерпением жду вашего ответа.

С теплыми пожеланиями,

Гилберт Лэнгмор

Декан приемной комиссии

LangmoreG@dracadia.edu

Офис: 555-721-3699

Я уставилась на письмо, и замешательство, вероятно, отразилось на моем лице, когда я перечитывала его во второй раз.

— Я не .... Я не понимаю. Мне отказали в приеме. И я имею в виду, справедливо, это не по моей части. В этом нет никакого смысла.

— Вы уже подавали документы на их программу по медицинским наукам?

— Нет. Тогда я изначально планировала поступать на юридический факультет. Но передумала.

— Ну, похоже, они тоже передумали. Хотя я, конечно, не ожидал, что моя беседа с доктором Гилкрист приведет к поступлению, я скажу, что с академической точки зрения вы обладаете способностями, мисс Веспертин. Не заблуждайтесь относительно вашей квалификации. — В его словах сквозил странный энтузиазм, который почему-то не взволновал меня.

— Я ценю это, но... в этом письме предлагается один семестр. Я никак не могу позволить себе такую академию. Я едва могу позволить себе обучение в Ковингтоне.

— Один семестр с возможностью продолжить обучение. Университет гордится своим стремлением удержать студентов и академическими успехами. Я подозреваю, что в конце семестра они проведут оценку и сделают новое предложение.

Все еще держа письмо в одной руке, я потерла напряженную шею.

— Простите меня, я не хочу показаться неблагодарной, но получение письма о приеме таким образом кажется... неофициальным?

Волнение в его выражении лица притупилось до серьезности.

— Учитывая тот факт, что вы сами не подавали заявление, возможно, доктор Лэнгмор посчитал, что, если бы он отправил письмо к вам домой, оно не было бы воспринято всерьез.

Это была правда. Если бы я получила такое шикарное приглашение домой, в академию, которая ранее отказала мне в приеме, я бы, вероятно, подумала, что это мошенничество, и выбросила его.

— Поймите, мисс Веспертин, в Дракадию ежегодно поступает до тридцати тысяч заявлений от исследователей и желающих построить медицинскую карьеру. Вероятность поступления туда составляет 2,5%. Это намного ниже, чем в Йеле, Гарварде, Стэнфорде, Принстоне. Это менее одной тысячи студентов.

Я прекрасно разбиралась в математике. Если бы я сама подавала документы в академию на медицинский факультет, мои шансы на поступление без направления Уилкинса были исключительно малы. Возможно, даже невозможными.

— Этот университет... он действительно расположен на Дракадии? — Небольшой остров у побережья штата Мэн, если я не ошибаюсь в географии.

— Да, это так.

Я сильнее потерла шею.

— Это более трех часов езды.

— Я полагаю, ваша стипендия включает расходы на общежитие и проезд.

Повторное прочтение письма подтвердило информацию о жилье и проезде. Дракадия была одним из тех мест, которые, как и Марта-Винъярд, как я всегда считала, являются местом летнего отдыха для богатых людей. Стоимость даже одного семестра обучения в академии должна была быть смехотворной — мысль, из-за которой приглашение по-прежнему было трудно переварить.

— Как они получили мои последние табели, результаты моих тестов?

— Как частная организация, они не обязаны рассматривать каждого кандидата по обычным стандартам. Они могут предложить вам стипендию только потому, что им нравится ваше имя. И поверьте мне, такое случается.

— Для учебного заведения, которое гордится своим стремлением к отбору лучших студентов и академическим успехам, это не кажется разумным.

Слегка вздохнув, он кивнул.

— Я понимаю ваши опасения. И, возможно, неверие. Позвольте мне вернуться к вашему вопросу относительно организма и исследований. Исследования принадлежат Дракадии, мисс Веспертин. Организм, о котором идет речь, называется Ноктисома. Это паразит, который обитает преимущественно на острове и редко заражает людей. Мы просто не очень надежный хозяин, и не все врачи знают об этом организме как о человеческом патогене. Вот почему мне интересно, откуда вы так много об этом знаете, учитывая, что за пределами Дракадии этот диагноз почти никогда не ставится.

Не типичный человеческий патоген.

— Возможно, это просто совпадение.

— Я так не думаю. То, как вы описали их излияние изо рта субъекта, довольно показательно, как я понял из слов доктора Гилкриста. В начале года вы сказали мне, что заинтересованы в поиске лекарства от того, что унесло жизнь вашей матери. Разве это не были ваши слова во время представления?

Так и было. Наверное, я не поняла, что он мысленно запомнил их.

— Я не хотел лезть в то, что с ней случилось. Однако, если пациентка в вашей статье действительно ваша мать, вы, конечно, не откажетесь от возможности посетить единственный университет, уполномоченный изучать этого паразита? Даже если только на семестр. Разве ответы на ваши вопросы не стоят того?

Да. Стоят. Всю свою жизнь я хотела получить ответы. Ответы, которые не давали врачи и специалисты, к которым я пыталась обратиться.

— Что делает этот организм способным заражать людей?

— Эволюция, конечно. Но для этого требуется способ передачи. Признаться, я не настолько хорошо разбираюсь в этом паразите, чтобы знать, как это происходит, но в Дракадии есть эксперт по Ноктисоме. Профессор Брамвелл. Он преподает нейропаразитологию и общую анатомию, и имеет сертификат по анатомической и судебной патологии. Он также проводит вскрытия тех, у кого подозревают Ноктисому.

Брамвелл. Я мысленно отметила это.

— Это из-за моей статьи было принято решение о зачислении?

— Я готов поспорить на это. Как я уже сказал, работа была весьма впечатляющей и демонстрирует широту вашего понимания. Во многих темах, действительно — паразитология, а также физиология и исследования. — Он поднялся со стула и взял фотографию с книжной полки позади себя. Он пристально посмотрел на нее, прежде чем положить на стол. На ней гораздо более молодая его версия стояла перед стареющим каменным зданием с остроконечными шпилями, которые напомнили мне собор Нотр-Дам. — Я могу сказать вам по личному опыту: как только вы посетите Дракадию, вы не захотите ее покидать.

Черви существовали. Не в моей голове. А на самом деле.

И существовал университет, который специализировался на их изучении.

Такая возможность казалась просто невозможной. Сон, который затронул самые тревожные воспоминания и мысли и представил нечто совершенно возмутительное, например, школу Лиги плюща, которая направила приглашение девушке, которая едва могла позволить себе проезд на автобусе, чтобы добраться туда.

— Могу я подумать насчёт предложения?

— Конечно. Но первый семестр начнется после Дня труда. Я бы не стал затягивать. Как я уже сказал, эти места немногочисленны и редки.

Необычное, необъяснимое ностальгическое тепло поселилось во мне, когда я снова уставилась на фотографию.

— Я понимаю. И спасибо вам, профессор. Я ценю ваше доверие.