38

Прямо над нами вдруг начинает выть сирена, а сразу следом включается датчик

пожаротушения и обильно поливает все под собой, и нас с Адамом в том числе.

– Какого, – вздрагивает Альфа, – у нас нет огня, мы не горим. Во всяком случае не в

прямом смысле. Сейчас Айлин, мне нужно сбегать выключить его.

Он подрывается на ноги, делает шаг в сторону и возвращается.

– Нет, пойдешь со мной, мало ли что, – Милославский берет уже влажный плед с дивана и

укутывает меня в него, – так хотя бы немного будет легче.

А затем он торопливо тянет меня за собой. Сирена продолжает выть, равно как и с

потолка продолжает идти дождь. Чувствую себя героиней фильма катастрофы, а не в доме

у благополучного Альфы.

– Что с датчиком? Сломался? – спрашиваю я, чтобы хоть как–то отвлечься.

Вода остудила слишком резком, слишком неприятно. И тянущее чувство внизу живота

отдает болезненностью из–за недополучения желаемого.

– Не должен был, я ведь за всем в доме слежу. Это странно, очень странно, – говорит

Адам.

Мы добираемся до щитка, где Милославский возвращает тишину и потолок без осадков, но

сам он хмурится. Его плечи тяжело вздымаются, ему наверняка тоже не понравился

эффект от душа.

– А если наверху все же что–то произошло? Или проводка, – произношу я, искренне желая

помочь и отвлечь.

– При проводке отключилось бы электричество, – отвечает Адам, – но проверить все

помещения нужно, ты права. Если где–то и впрямь что–то загорелось, датчики снова

начнут свою работу. Но они так лили, что я сомневаюсь, что осталось хоть что–то,

если оно вообще было. Идем за мной.

Милославский шагает вперед, и я получаю возможность разглядеть его сзади во всей

красе, на нем–то пледа нет. И я могу в деталях рассмотреть косые мышцы спины, тонкую

талию, крепкие ноги.

Я чувствую себя восторженной дурочкой, готовой рассматривать кумира часами, просто

смотреть, даже не трогать. А мысль о том, что мне теперь и трогать можно, приводит

меня в неописуемый восторг. Счастью моему нет предела.

Моя рука тянется прикоснуться, погладить, но я ей не даю. На половине пути усилием

воли возвращаю обратно. У нас тут чрезвычайное происшествие, фильм–катастрофа

практически, а я жажду продолжить незаконченное на диване прямо здесь, на лестнице.

– Ого, а на втором этаже у вас готический стиль, но тоже очень красиво, – восклицаю

я, на секунду оторвавшись от лицезрения идеальной задницы и, заметив, что дом у этой

задницы тоже не менее идеален. – Вот только вода попортить могла тут все.

– Да, теперь придется поменять место жительства на некоторое время, – доносится до

меня хмурый голос Адама. – Но я всегда был за тотальную безопасность, с пожаром

надежнее справляться своими силами. Да и маленький очаг возгорания потушить легче,

чем неуправляемую стихию, в которую обычно успевает превратиться огонь, когда

пожарные доезжают до объекта. Они просто физически не могут телепортироваться, а

огонь слишком быстро набирает свою силу.

– Понимаю тебя, – киваю, хотя Адам этого не видит, конечно.

Он сейчас полностью сосредоточен на доме, а не на мне. И вид у него перед глазами

гораздо менее соблазнительный нежели у меня.

Мы обходим почти все комнаты, остается проверить последнюю. Но в нее меня Адам не

пускает. Останавливается вдруг как вкопанный на пороге и в неверии смотрит перед

собой.

– Что там такое? Может все же вызвать помощь? – пытаюсь заглянуть внутрь, но широкая

спина оборотня не дает мне это сделать…