37

БАРОН

Барон дрожал, когда лежал, растянувшись на скамье в одной из камер под крышей, его спина была окровавлена и разорвана на части от порки, которую он перенес. Его руки безвольно лежали по бокам, бесполезные и слабые от того, что он часами висел на цепях. Когда епископ больше не мог подталкивать его к раскрытию своих способностей к исцелению, он смирился с необходимостью держать барона в узде, выполняя необходимые обряды экзорцизма, которые включали порку, сожжение, любую боль, которую он считал жизненно важной для очищения своей души.

Он бы все отдал, чтобы положить руку на свою кожу, почувствовать щекотание энергии, когда раны затягиваются сами собой. Вместо этого он сосредоточился на дыхании и игнорировал жгучую агонию каждый раз, когда он тянулся слишком далеко.

-Тебе больно, - мягко произнес знакомый голос, и он повернул голову, чтобы найти светловолосую женщину, которая раньше смотрела на него. Кровь запеклась на ее губе, которая, казалось, была рассечена, и синяков у нее было в два раза больше, чем раньше. На ее голенях были заметные порезы от огненных зажимов, металлических зажимов, прикрепленных к части кожи и нагретых до обжигающего жара. Затем их раскручивали, чтобы отделить кожуру, разрывая ее, как спелый инжир.

-Кажется, ты тоже немного страдаешь.

Ее губы растянулись в улыбке, и она поползла по полу, ее рваное платье волочилось за ней, пока она пробиралась к зарешеченному окну. Там она приподнялась на цыпочки, едва просунув свою маленькую ручку сквозь прутья, чтобы собрать что-то похожее на грязь. Держа её на пальцах, она зашаркала к нему.

-Я узнала способы успокоить боль. Позволь мне показать тебе.

Барон отодвинулся от нее, но поморщился от вспышки раны.

-Это заживает?

-Ну, нет. Это только остужает его жжение.

Он откинулся на спинку скамейки и позволил ей намазать грязью худшие из его ран, судя по их боли. Его кожа практически горела, когда она красила его спину, и он вздохнул с облегчением, когда боль там уменьшилась.

-Лучше?

Он кивнул, дыша легче, чем раньше.

-Почему ты здесь?

-Разве мы не обсуждали этот вопрос в прошлый раз, барон? Когда ты фактически изгнал меня? -В ее тоне слышалась горечь, как будто он задел ее чувства.

-Куда ты пошла? Я не видел никакого входа. Выхода нет.

-Ты искал очевидное.

-Не играй со мной. Епископ Венейбл заклеймил тебя ведьмой. Почему они тебя не казнили?

Она фыркнула, откидываясь назад так, что совсем не походила на леди, положив локти на раздвинутые бедра, между которыми задрапировалось платье, скрывая интимные места.

-Почему они не казнили тебя?

-Очевидно, это потому, что я сын лорда Прецепсии.

-Что ж, очевидно, что я храню тайну.

-Какой секрет?

Прищурив глаза, она посмотрела на него, наклонив голову.

-Итак, зачем мне рассказывать сыну лорда Прецепсии?

-У меня нет ни терпения, ни интереса к вашим играм.

-Боже мой, какой же ты вспыльчивый. -Она усмехнулась, качая головой. -Так случилось, что я знаю, что ищет твой отец, когда отправляется в свои маленькие путешествия за границу.

-И что?

-Не что. Кто.

-Кто это?

-Девушка.

Хотя он знал, что его отец отправлялся во многие путешествия, его никогда не посвящали в их цель.

-Мой отец ищет девушку?

-Не просто какая-то девушка. Ту, которая готова освободить его.

-Освободить? От чего?

-Ты видишь этот порез у меня на губе? -Она постучала по нему своим грязным пальцем. -Ты думаешь, я вытерпела столько мучений, чтобы повернуться и выболтать тебе свои секреты?

-Тогда почему бы просто не рассказать ему свои секреты?

-Секреты - это сила. Чем больше у вас есть, тем более могущественным вы становитесь. Это, и я не особенно хочу умирать .

Барон дольше смотрел на нее, недоумевая по поводу женщины, которая казалась такой же странной, как любое неземное создание, которое он видел за последние несколько месяцев.

-Скажи мне, как ты выходишь из камеры без двери.

-Скажи мне, почему ты отказываешься залечивать свои собственные раны, когда ты вполне способен это сделать. -Ее бровь понимающе приподнялась, и она улыбнулась. -У меня есть много сил, которые подавляются ужасным маленьким украшением у меня на шее.

Ее комментарий привлек его взгляд туда, где металл излучал зловещий блеск.

-Группа. Ты можешь не отрывать его?

-Нет. Единственный способ освободиться от него - это убить человека, который его туда положил .

-Кто?

-Твой отец. Он проклял единственного, кого я когда-либо по-настоящему любила. И он заплатит за это. Серьезно.

Он перевел взгляд на нее, любопытствуя, до какого уровня безумия должен был дойти человек, чтобы признаться в подобном. Он взглянул на дверь, находя странным, что пентрош, который обычно стоял на страже снаружи, еще не ворвался внутрь, обвинив ее в предательстве.

-Ты хочешь убить моего отца?

-Я не могу, так как в данный момент я недостаточно сильна. Но это так, юный лорд. Ты вполне способен на это.

-И я получил бы огромный долг за свои усилия.

-Долг легко оплачивается для человека с вашими талантами. Я бы помогла тебе. И ты будешь пощажен, когда Темнокрылый снова пробудится.

Тот Темнокрылый? И снова он поймал себя на том, что оглядывается на дверь в поисках пентроша, который наверняка назвал бы ее Буйнопомешанной за такие разговоры о темных силах.

Что-то подсказывало ему не доверять этой женщине. Возможно, она была просто испытанием. Попытка епископа преподать ему еще один урок.

-Мне не нужна твоя помощь. Наймите продавца меча, чтобы он выполнил вашу просьбу.

-Продажный меч неизбежно потерпит неудачу. Так было всегда. Твой отец - очень могущественный человек. Неприкасаемый для большинства. Но ты … ты можешь ходить там, где другие не могут.

-Где ходить?

-В Эрадьен. Это то место, где твой отец наиболее силен.

Другой план, о котором ему рассказывал Соломон. Если бы он прислушался к её рассуждениям, его бы заклеймили как Рейвера.

-Если бы это было правдой, почему он остается здесь?

-Он бы умер с голоду в Эрадьене. Там нет жизнеспособных душ, которыми можно было бы питаться, и ангелы не могут ступить туда, потому что их силы были бы истощены. Питается самим царством. Освободи меня, и ты никогда больше не понесешь наказания от его рук.

-За такие слова тебя убьют. На самом деле, я склонен думать, что ты не более чем испытание. Я не верю в такие фантазии, как Эрадьен. И я не верю, что у тебя есть силы.

-Тогда ты дурак.

-Оставь меня.

Барон отвернулся от нее, и новая боль пронзила его спину. Он издал стон и ухватился за край скамейки.

-Не сопротивляйся боли, юный лорд. Прими это.- Щекотка в плече привлекла его внимание к женщине, которая придвинулась слишком близко. -Наслаждайся этим. -Она провела пальцем по его коже, и барон задрожал, кровь прилила прямо к его члену.

-Не прикасайся ко мне!

Мягкая ласка ее пальца затвердела, превратившись в яростный укус ногтей, когда она провела пальцем по одной из его ран. Барон вскрикнул, и когда он повернулся, чтобы оттолкнуть ее руку, она схватила его за запястье. Не сводя с него глаз, она направила его руки вниз, за шнурки бриджей, и заставила его руку коснуться члена.

Мысленно он хотел сказать ей, чтобы она прекратила. Чтобы оттолкнуть ее. Его голос не издавал ни единого звука. Его мышцы сковало болезненным параличом, когда она водила его рукой вверх и вниз по возбужденной плоти. К нему никогда не прикасалась женщина ее возраста, и его грудь сжалась от холодного, опустошающего чувства.

-Боль может быть прекрасной, когда смешана с удовольствием, - прошептала она. -Не отрицай свою тьму. Прими это.

Слезы выступили у него на глазах, гнев поднимался внутри него, в то время как его тело реагировало на ее прикосновения так, что его тошнило. Все его тело дрожало одновременно от страха и отвращения, когда он оставался согнутым над скамейкой, его рука безвольно повиновалась ее воле. Так же, как и тогда, в своей комнате, он поддался оргазму, который вырвался наружу от их соединенных рук. Унижение жгло его изнутри, когда он уткнулся лицом в свою руку.

-Как это было, молодой лорд?

Когда он осмелился взглянуть на нее, она начала слизывать его выделения со своей собственной ладони, и при виде того, как она выворачивает его желудок, он снова отвел взгляд.

Что он натворил?

Почему он допустил такое?

Хуже всего, почему он достиг оргазма?

Его тело сотрясалось от ярости и стыда.

-Мой господин?

При первом же прикосновении ее пальца к его руке он прыгнул к женщине, повалив ее спиной на землю. Раны на его спине кричали в гневном протесте, но он игнорировал агонию, обжигающую кожу, из-за ярости, которая бурлила в его крови.

-Не прикасайся ко мне! Никогда больше не прикасайся ко мне!

Красная дымка затуманила его зрение. Он обхватил руками ее горло, слезы скатились по его щеке.

Широко раскрыв глаза, она уставилась на него, и он почувствовал, как она дрожит под его ладонью.

-Ты бы причинил мне боль, как это делает твой отец?

Каждый мускул в его теле дрожал от желания придушить ее за шею, пока жизнь не покинет ее глаза. Вместо этого он отпустил ее и откинулся на пятки, его разум мучительно переживал последние несколько минут.

-Я совсем не похож на своего отца.

Она протянула руку, чтобы коснуться своей шеи, и вздрогнула, прежде чем ее губы растянулись в улыбке.

-Лжец, - прошептала она.