Дионис символизирует не только наше возрождение, но и нашу варварскую, психотическую, каннибальскую природу, способную дойти до крайнего предела человеческого безумия. Это бог-скиталец, бог вина, безумия и дикости. Он часто является в облике чужестранца – и горе тому, кто не признает в нем бога! Он поражает безумием и мистическим исступлением, подобным заразной душевной болезни… В «Вакханках» Еврипида фиванские женщины (Фивы – родина Диониса), впавшие в вакхическое безумие, растерзали царя Пенфея, который пытался противостоять новому культу. Его мать Агава, схватив голову сына, насадила ее на тирс – посох, увитый плющом и виноградными листьями, атрибут Диониса. Так отрубленная голова стала идолом – полной противоположностью признания божественного.

Брожение и возрождение

Символы Диониса – Феникс (вечно возрождающийся из пепла, образ преображения), пантера, виноградная лоза, плющ, сосна, фиговое дерево. Дионис также неразрывно связан с рождением древнегреческого театра, особенно трагедии. Греческая трагедия уходит корнями в страдания Диониса – трагического героя. Чтобы понять функцию театра в политическом и социальном пространстве и его связь с Дионисом, необходимо обратиться к анализу Аристотеля. Аристотель подчеркивает важность катарсиса – «очищения от страстей». Иными словами, театр должен избавлять граждан от избытка эмоций – сострадания и страха, – делающих их уязвимыми для манипуляций в политической сфере, где должен главенствовать разум. В этом есть смысл: демагоги и манипуляторы обычно задействуют эмпатию и запугивают толпу.

В этом смысле Дионис – умирающий и возрождающийся бог, который позволяет изгнать все инстинктивное, архаическое, избыток эмоций, первобытную часть каждого, чтобы человек мог перейти к более цивилизованному восприятию и поведению. Дионис выводит нас за пределы разумного и рационального, в мир безумия, инстинктов и влечения. Все это мы должны принять как опасную часть самих себя, а не только других людей.

Познать свою истинную природу

Главный урок, который нужно извлечь из мифа о Дионисе, – это прежде всего необходимость познания истины о самом себе. Дионис – бог, призывающий нас утратить контроль, чтобы явить свою истинную природу, что символизирует опьянение. Как говорит французский антрополог и эллинист Марсель Детьен, автор книги «Повседневная жизнь греческих богов»[56], «очищение происходит именно в трансе»[57], поэтому опьянение становится процессом катарсиса и исцеления. Дионис часто скрывается под чужой личиной, чтобы его увидели за пределами внешности, за покровом видимости: «Видишь ли ты меня таким, каков я есть, или таким, каким, по-твоему, я выгляжу? Узнаешь ли меня под маской?» Дионис – также бог, загоняющий нас в угол, чтобы мы встретились с собственной чудовищной стороной: если не признаешь безумие в себе, оно овладеет тобой и поглотит тебя. В своей роли Дионис иллюстрирует слова психоаналитика и философа Жака Лакана: «Безумие не только не оскорбляет свободу, но является ее вернейшим спутником, следуя за ее движением как тень. И сущность человека не только нельзя понять без безумия – она не была бы человеческой сущностью, если бы не несла в себе безумие как предел своей свободы»[58].

Иными словами, нужно признать в себе возможность безумия, чтобы от него уберечься, иначе рискуешь стать его жертвой. Марсель Детьен называет Диониса «богом эпидемии», поражающим заразным безумием тех, кто его не признает. Как в «Вакханках»: «Дома, детей фиванки побросали; // В вакхическом безумии они // Скитаются в горах, поросших лесом…»[59] Это безумие несет смерть и детоубийство. Важно понимать: то, что кажется нам совершенно чуждым, на самом деле – неизведанная часть нас самих. Безумие отчуждает того, кто не признает чуждое в себе. Этот внутренний чужак учит нас смирению перед собственной «странностью», удерживает от «неумеренности» и призывает быть осторожными в познании своей души.

Дионис – бог, лишенный корней, но укорененный в своей сущности, тогда как его двоюродный брат Пенфей, казалось бы, укорененный в родном городе, оторван от собственной сути. Пенфей не желает ничего знать об этой «странности» – о жизни влечений, о женском мире, об этом сбивающем с толку, смущающем боге, неподвластном городским законам. Признавая чужака (маргинала, бродягу…) и эту «странность» в себе, мы учимся видеть в другом иную версию себя.

Вот еще один урок Диониса: голова Пенфея оказывается насаженной на тирс именно потому, что свои, и прежде всего двоюродный брат, не признают в боге одного из них. «Ужас проецируется на лицо того, кто не сумел найти место другому»[60], – говорит эллинист Жан-Пьер Вернан. И действительно, безумие длится, пока «город не может навести мосты между своими и чужими, между оседлыми жителями и странниками, между стремлением всегда оставаться прежним, сохранять свою идентичность, не меняться – и чужим, отличным, другим. Пока нет возможности примирить эти противоположности, происходит нечто ужасное: те, кто воплощал безусловную верность неизменному, кто провозглашал нерушимость своих традиционных ценностей перед лицом иного, того, что ставит их самих под сомнение и заставляет взглянуть на себя по-новому, – именно они, хранители идентичности, греческие граждане, уверенные в своем превосходстве, падают в пропасть абсолютной инаковости, ужаса и чудовищного»[61]. Когда женское начало, женская природа влечений не получают признания, они сами превращаются (извращаются) в убийственное мужское: Агава гордится своей охотой, трофеем которой стал ее собственный сын.

Дионис также олицетворяет выбор человеческой свободной воли: либо регресс к каннибализму, к сырой плоти, к безумию, к убийству и расчленению – либо обожествление через путь любви и смирения перед собственной природой. По своему происхождению – его бабка Гармония была дочерью Ареса и Афродиты – Дионис несет в себе возможность разлома, раскола, кровопролития. Эта семья Лабдакидов (потомков Кадма), к которой принадлежит и Эдип, в конечном счете отражает историю человечества и его свободную волю, балансирующую между «звериным» и «божественным», падением и возрождением.

Дионис, покровитель древнегреческого театра, передает нам еще одно послание: какую пьесу ты играешь в своей жизни? Трагедия соразмерна нашему нарциссизму: чем чаще мы смотрим на события через призму трагедии, тем больше жалеем себя. Искусство мудрости состоит в том, чтобы перейти от трагедии к комедии, отбросить трагедию и превратить свою жизнь в театр радости, что бы ни случилось: мы пришли в этот мир, чтобы обходить препятствия или преодолевать их, совершать головокружительные трюки, отправляться на поиски приключений и открывать свои таланты, свою креативность, свою способность найти внутренний источник.

Конечно, не всем достаются одинаковые карты и способности, но всегда можно изменить расклад и научиться играть теми картами, что есть на руках. У нас всегда есть выбор между ролью греческого философа Гераклита, который сокрушался обо всем, и Демокрита, о котором Ювенал, римский поэт-сатирик, говорил, что «каждая встреча с людьми давала Демокриту повод для смеха». По легенде, знаменитого врача Гиппократа жители города Абдеры попросили вылечить безумие Демокрита, который смеялся надо всем на свете. Но Гиппократ, осмотрев его, заключил, что Демокрит – мудрейший из мудрых, а безумны как раз те, кто обвинял его в помешательстве.

«Помни, что ты актер в пьесе, которую ставит ее режиссер. Если он пожелает сделать ее короткой – ты актер короткой драмы, а если пожелает сделать ее долгой, то долгой. Если он хочет, чтобы ты играл роль нищего, сыграй ее хорошо, равно как роль хромого, начальника, плебея. Твое дело – хорошо исполнить данную тебе роль, а выбрать ее для тебя волен другой»[62], – говорит мудрый Эпиктет. Что остается, когда все потеряно?

Божественное – то, что остается человеку, потерявшему на земле все, кроме себя и своей человечности. Дионис, изначально полусмертный-полубог, стремится восстановить связь с божественным в сердце человеческой, политической и гражданской жизни Фив, в их повседневности. Важно, чтобы город не забывал о дикой и импульсивной природе, правящей человеческими делами. Спасая Ариадну, даруя ей бессмертие и превращая в созвездие, Дионис также показывает: божественное – то, что остается человеку, когда он всеми забыт и покинут на земле, когда ему остается только чистое столкновение с собственной человеческой сущностью в ее глубочайших основах.

Любовь – разрешение,

справедливость – путь

Еще раз подчеркнем: чтобы одержать победу над внутренними чудовищами, нужны любовь как разрешение и справедливость как путь. Нет любви без справедливости, и заметьте: каждый раз бог стремится восстановить равновесие, вернуть те элементы, которые должны быть признаны, иначе мир скатывается в дикость. Так, Афродита, проклявшая свою дочь Гармонию – бабку Диониса, – не прекращает мстить потомкам Гелиоса, но эта месть находит завершение в любовной встрече Диониса, потомка Афродиты, и Ариадны, проклятой Афродитой. И снова любовь разрешает и преодолевает сильнейшие преграды и проклятия.

«Ночь: теперь только пробуждаются все песни влюбленных. И моя душа тоже песнь влюбленного»[63]. Существует лишь один путь победить всю нашу теневую сторону. Но чтобы продвинуться в познании любви, нужно уметь любить. Итальянский философ раннего Возрождения Марсилио Фичино говорит об этом так: «Когда же любимый отвечает на любовь, то любящий, по крайней мере, живет в нем. В этом, разумеется, заключено нечто восхитительное. Всякий раз, когда два человека охвачены взаимным благоволением, они живут один в другом. Эти люди поочередно превращаются один в другого и каждый отдает себя другому, получая его взамен. Я понимаю, как они отдают себя до самозабвения, но каким образом воспринимают другого – не понимаю. Ибо, кто не обладает самим собой, имеет много меньше возможностей завладеть другим. А тут каждый обладает самим собой, и [вместе с тем] обладает другим. Тот обладает собой, но в этом. Этот же обладает собой, но в том. Конечно, когда я люблю тебя, я узнаю себя, любящего в тебе, думающего обо мне, и, потеряв себя своим небрежением, обретаю себя в тебе сохраненным. То же ты совершаешь во мне»[64].

Что говорит нам Фичино? Именно посредством любовных отношений мы теряем и находим себя одновременно. Наши истории любви, пожалуй, главная школа самопознания, ведь именно в них мы чаще всего разыгрываем свои детские эмоциональные сценарии. Мы – произведение искусства, которое должны ваять сами, мы – путешествие внутрь себя. Качество наших любовных отношений говорит и о самых важных отношениях, которые мы должны питать: отношениях любви к себе. Например, если мы постоянно зависимы в любовных отношениях, неустанно добиваемся чужого одобрения или ищем себе защитника, значит, мы еще не в мире с собой. По мере того, как мы продвигаемся по «Божественной комедии» Данте, Вергилий – поэт, ведущий посвященного к духовному освобождению, – объясняет Данте, что в Раю его место займет более достойная душа: это душа Беатриче. Смысл в том, что духовное пробуждение требует развития в любви, – и это возможно через встречу с душой-проводником, пробуждающей в нас вдохновение и стремление к новым вершинам.

Определить героический идеал через призму гнева

Одна из важнейших эмоций, которая одновременно и преграждает нам путь к любви и справедливости, и открывает к ним доступ – это гнев, особенно гнев, вызванный чувством несправедливости. Рассмотрим этого последнего «монстра», которого нам предстоит встретить в себе, на примере Ахилла, чей гнев был столь велик, что стал предметом величайшего памятника литературы – «Илиады» (которая воспевает «гнев Ахиллеса»). Образ Ахилла, кстати, тесно связан с горем: горе питает его гнев – сначала горе от жертвоприношения Ифигении, затем горе от потери Брисеиды, горе от гибели Патрокла, горе от страданий Приама.

Во время Троянской войны между греками и троянцами Ахилл – лучший воин греческой армии, ее герой. В бою он теряет своего двоюродного брата и друга Патрокла, убитого Гектором, сыном троянского царя Приама, из-за трагического недоразумения (Патрокл был в доспехах Ахилла).

Одно из самых убедительных толкований имени героя – «тот, чье войско скорбит» (от ἀχός – «горе», «скорбь» и λαός – «войско», «толпа воинов»). Ведь это и скорбь ахейцев, когда Ахилл покидает битву, а затем погибает. Печаль рождает ярость. Но она же через горе Приама возвращает к человечности! Сострадание к горю Приама выводит Ахилла из собственной скорби. Ведь есть участь страшнее, чем потерять близкого друга: потерять сына и царство.

Восстановлен порядок, возвращена чистота. В божественном и прекрасном пространстве, находящемся за пределами обоих враждующих станов, сочувствие Ахилла к Приаму показывает: убийца и жертва могут поменяться местами. Утомленный жизнью старый царь и молодой воин в расцвете сил предстают перед богами-олимпийцами. Путем принятия скорби Приама Ахилл постигает ограниченность и суетность своего героического мира. Способность разделить эту скорбь вырывает его из мира насилия, олицетворением которого он был, и возвращает к гармонии.

Внутренний путь Ахилла выстраивается так: трижды он страдал, и трижды эти страдания породили смертоносный гнев: жертвоприношение невинной Ифигении, муки несчастной любви (разлука с возлюбленной Брисеидой) и горе утраты (гибели Патрокла). Затем приходит внутреннее примирение – не только благодаря сопереживанию скорби Приама, но и благодаря уважению, которое Ахилл испытывает к достойному царю, напоминающему ему о других наставниках.

Ахилл не отвергает власть как таковую. Это примирение напоминает о тщетности войн и бренности человеческой жизни – ведь два врага могут сесть рядом и разделить трапезу в мире. Два противника ведут беседу и возвращаются к разуму и человечности, к тому, что делает нас людьми. Ахилл видит в Приаме и мужество – готовность встретить смерть, бесстрашие того, кому нечего терять. В скорби Приама он узнает свою собственную скорбь.

В песне XXIV «Илиады» Ахилл вспоминает о Патрокле:

Он волочит тело Гектора по земле и бросает в пыли. Аполлон укрывает тело Гектора золотым щитом, опасаясь, как бы Ахилл не содрал с него всю кожу.

Горе способно ввергнуть нас в отчаяние, в меланхолию, которую Фрейд называл патологическим трауром – неспособностью пережить утрату. Именно это происходит с Ахиллом: страдание его настолько велико, что он не может смириться с утратой. И это превращает его в чудовище. Всем нам знакомы потери, мучительные расставания, утраты. Но далеко не всегда мы можем их пережить. Как часто бывает, попытки отвлечься – не лучший выход. Если вы чувствуете, что не справились с потерей или утратой – будь то работа, близкий человек или что-то другое, – возможно, стоит вернуться к этой боли. Сделать это можно либо с помощью психотерапевта, если это необходимо, либо самостоятельно, путем глубокой внутренней работы.

Любую потерю нужно осмыслить символически, то есть провести ее через ритуалы, помогающие осознать переход между «до» и «после», между жизнью и смертью. Например, об этом беседуют Приам и Ахилл: траур по Гектору невозможен, потому что ему отказано в погребении. Без возможности совершить погребальный обряд, без возможности выразить скорбь человек застревает «между двумя мирами». Это может привести к меланхолии – источнику многих душевных расстройств и, в частности, неистового гнева.

В целом, как считал Цицерон, «душевная скорбь вполне сродни телесному недугу»[66]. Можно сказать, что гнев – это ответ того, кто не желает смириться со скорбью, не позволяет ей сломить себя, пытается преобразить ее. Поэтому нужно добраться до корня скорби: «Итак, нам нужно найти источник этого страдания, то есть определяющую причину скорби в душе – так же, как есть определяющая причина болезни в теле. И подобно тому, как врачи считают, что нашли лечение болезни, когда обнаружили ее причину, – обнаружив причину скорби, мы найдем от нее лекарство»[67]. Эта причина, если взглянуть на нее иначе, не всегда оправданна. Мы склонны преувеличивать тяжесть обрушившихся на нас бед, чтобы оправдать свои страдания, раздувая их. Однако со временем мы понимаем, что любая боль утихает, и «опыт учит нас тому, чему должен был научить разум: наши беды не так велики, как нам казалось»[68]. Наконец, современное западное одиночество заставляет многих считать свои страдания исключительными, хотя это не так (и одно лишь понимание этого помогает хоть немного облегчить боль):

Гнев – необычайно разрушительная страсть. Он может перерасти в ярость или безумное неистовство, сметающее все на своем пути. Ведь каждый из нас встречал людей (или, может быть, даже сам переживал нечто подобное), которые, став жертвами чудовищного гнева, совершили поступки, о которых потом горько сожалели.

Жан-Поль и последняя капля

Жан-Поль, автомеханик, оказался в полиции за нападение на коллегу. Никто не понял, почему вдруг он поднялся со своего места и ударил Бенуа головой. Жан-Поль – сверхчувствительный человек, не умеющий выражать эмоции, и в тот день чаша его терпения переполнилась. Его коллега Бенуа постоянно строил ему мелкие и, казалось бы, незначительные козни: в частности, старался выслужиться перед начальством за его счет, присваивал себе результаты его работы.

Не в силах ни выразить проблему словами, ни даже справиться с собственными чувствами, Жан-Поль месяцами терпел унижения. Но в тот день гнев взял верх – чтобы превратить его чувство беспомощности в тягу к справедливости. Жан-Поль оказался во власти эмоций, которые он обычно подавлял, – как перегретая скороварка, которая не смогла выпустить пар. Он потерял голову, что, разумеется, обернулось увольнением, разбирательством в полиции и массой сопутствующих неприятностей…

Гнев всегда возникает как ответ на чувство беспомощности, он рождается из невозможности высказаться: но любому долготерпению приходит конец.

Как правило, гнев не бывает притворным или расчетливым – он полностью овладевает человеком. Между тем наша задача – именно в том, чтобы вновь обрести власть над собой и перестать быть рабами своих эмоций, которые должны знать свое место: оставаться простыми инструментами самопознания, стрелками компаса – не более того.

Всякий раз гнев связан со скорбью и чувством несправедливости перед лицом насилия или угрозы жизни. Любое проявление гнева – это одновременно и проявление гнева, направленного на самого себя.

Гнев – это огонь, и он неразрывно связан с чувством вины. Тем, кто подвержен гневу, необходимо добраться до его истоков, до самых первых вспышек: часто там мы обнаруживаем старые травмы, которые нужно осознать, чтобы освободиться от них, незажившие раны, чувство вины, которое следует извлечь из глубины души. Если вы страдаете от регулярных неконтролируемых вспышек гнева, крайне важно рассмотреть версию о старых травмах, которые до сих пор бередят вашу душу.

Что такое травма? Это пережитое событие, когда мы ощутили угрозу своей психической, физической и/или сексуальной целостности. Эта угроза вызвала оцепенение – неспособность защититься в тот момент и как-то отреагировать. Нам отказали, пусть ненадолго, и умственные способности (попытка осмыслить ситуацию), и эмоции (попытка ее прочувствовать), – словно короткое замыкание выбило пробки в доме нашей психики. Такая угроза целостности нанесла рану, которая, если ею вовремя не заняться, продолжает болеть. Представьте, что вы, упав, разбили колено об асфальт и не обработали ссадину, в которой остались мелкие камешки, пыль и грязь. Тело попытается затянуть рану, но с трудом: скорее всего, начнется воспаление, появится гной, и заживать рана будет мучительно. То же самое происходит и с психикой. Инфицированная и воспаленная душевная рана, которая возникает от того, что другой человек нарушил наши границы (а значит, и от последующей утраты веры в человечество), выражается в гневе.

Вспыльчивым натурам необходимо усмирить бушующий в них огонь: для этого нужно уравновесить эту стихию образом жизни, связанным с природой, искать умиротворения у родников, рек и озер или в гармоничной музыке. Важно осознавать собственные недостатки, чтобы день за днем стараться их уравновешивать. Все, что помогает гневу найти выход, имеет огромное значение. Чтобы не стать рабом своего гнева, нужно прежде всего не дать ему превратиться в неуправляемого внутреннего монстра из-за накопившихся подавленных эмоций. Поэтому важно научиться чувствовать приближение гнева, чтобы вовремя остановить его. Необходима ежедневная практика – внутренняя диагностика и освобождение от токсичных эмоций, особенно от чувства несправедливости и беспомощности. После этого можно будет углубиться в проблему, чтобы ее решить. Это требует постоянного контакта со своими эмоциями и ежедневной работы над собой.

Прогноз эмоций

Есть одно простое упражнение – я называю его «прогнозом эмоций» или «измерением температуры эмоций». Вам потребуется всего несколько минут. Закройте глаза и прислушайтесь к тому, что происходит у вас внутри: что болит, какая эмоция преобладает? Грустно вам или радостно?.. Какая мысль не отпускает? Если где-то ощущается боль, попробуйте расслабиться и направить глубокое дыхание именно в это место. Постарайтесь определить свои ощущения. Если вы ничего не чувствуете, попробуйте описать, что происходит внутри: возникают ли образы, цвета, болит ли голова? Если да, слегка помассируйте ее (люди, склонные к гневу, часто страдают от сильных мигреней). Если ощущаете какую-то эмоцию, погрузитесь в нее: откуда она взялась? Может, вас что-то не устраивает в отношениях с близким человеком? Что именно? Попытайтесь облечь это в слова.

Повторяйте упражнение несколько раз в день. Ведь когда вас накрывает гневом, уже поздно что-то менять!

Часто наши эмоции оказываются во власти внешних обстоятельств. Осознавая это, мы понимаем, что не контролируем самих себя. Научившись регулярно распознавать свои эмоции, мы можем работать и над их изменением, причем успешно.

Лиза в плену произвола начальства

Лиза выполняет свое небольшое упражнение по прогнозу эмоций и чувствует сильный гнев. Удивившись, она решает присмотреться к этому гневу повнимательнее. Оказывается, он связан с тем, что начальство не утвердило даты ее отпуска. Она очень расстроена: ведь она собиралась поехать отдыхать с подругой, у которой только в это время есть возможность куда-то выбраться. И что еще хуже – она злится на себя, потому что не решилась настоять на своем. Определив проблему, она может начать работать над тем, чтобы успокоить свой гнев (с помощью дыхательных упражнений, музыки, прогулок на природе), а потом найти способы выйти из тупика, действуя в рамках своих возможностей: как снова поговорить с начальством и объяснить, насколько важно для нее взять отпуск именно в это время?

Гнев рождается из чувства бессилия и подавленных эмоций. Если вы чувствуете, что начинаете терять контроль над гневом, постарайтесь как можно скорее выйти из ситуации. Сделайте несколько глубоких вдохов, представляя, как выпускаете гнев из себя, и попробуйте понять, что его вызвало. Часто человек, на которого мы злимся, даже не подозревает, что причинил нам боль. Восстановление диалога и взаимопонимания может помочь найти решение. Но для этого нужно сначала успокоиться: человек, на которого обрушивается чужой гнев, скорее замкнется и станет защищаться, чем будет готов выслушать, что вас задело.

Всегда помните: контролировать свой гнев должны вы сами, нельзя заставлять других расплачиваться за него. Поэтому так важно хорошо понимать, как работают ваши эмоции. Иногда справиться с подавленными чувствами помогают простые вещи: музыка или фильм, которые вас трогают, общение с любимыми животными, прогулки на природе. Ахилл сумел преодолеть свой гнев, когда столкнулся с ситуацией, которая заставила его прикоснуться к собственным чувствам и тронула его сердце: уязвимость Приама, скорбь отца, потерявшего сына, пробудили в Ахилле человечность.

Но иногда важно не подавлять гнев полностью. Здесь нужно проявить мудрость, потому что гнев может стать и движущей силой.

Гнев, безусловно, самая мощная энергия: когда сталкиваются два равных по силе гнева, это может привести к разрушительным последствиям. Можно пойти еще дальше: гнев – это первая ступень к нашему героическому идеалу. Ахилл воплощает этот героический идеал, и посредством его истории повествование подводит нас к финальному выводу о непостижимости и тщетности человеческого существования – даже когда оно, озаренное всеми огнями славы, сияет божественным светом. «Илиада» показывает нам разрушение героического мира.

Именно в глубочайших страданиях кроется возможность высшего искупления. Если в страдании есть смысл, то он заключается в этом пути преображения. Ахилл проходит через такое преображение, когда принимает Приама и оказывает ему гостеприимство. Он – герой, способный самостоятельно превратить свою звериную ярость в нечто возвышенное, и в этом он остается голосом человеческого страдания, которое иначе растворилось бы в дикости. С духовной точки зрения очевидно: бессмертие духа торжествует над земной смертностью. Принимая свою конечность и стремясь наполнить оставшуюся жизнь смыслом, проявляя в ней свой героизм, мы преодолеваем свою смертную природу. Поэтому так важно победить разрушительный гнев внутри себя – только так мы сможем определить собственный героический идеал. Неважно, сколько нам осталось жить, главное – прожить это время в согласии с собственной сущностью и своими стремлениями, даже если все ветра дуют нам навстречу. «Мы не получили короткую жизнь, а сделали ее короткой. Мы не обделены ею, а бессовестно ее проматываем»[70], – говорил Сенека. Иными словами, бояться стоит не смерти, а того, что мы впустую потратим оставшееся нам время.

Определите свой героический идеал!

Для начала определите, какие героические личности вас вдохновляют. Составьте их список. Затем попробуйте найти то общее, что их объединяет, и особенные качества каждого. Так шаг за шагом вы сможете определить свой героический идеал. Работа над собственным героическим идеалом помогает понять наши глубинные стремления и заново осознать свое призвание – то, что звучит у нас внутри и наполняет смыслом нашу нынешнюю жизнь. Можно также составить список антигероев – тех, на кого вы точно не хотели бы походить!

И наконец, чтобы одолеть своих внутренних монстров, необходимо развить в себе одно важнейшее качество: умение быть наедине с собой и не зависеть от мнения других. Любая внутренняя трансформация требует отстранения от группы и ее ожиданий, от страха осуждения. Поэтому умение быть в одиночестве – ключ к победе над внутренними чудовищами.

Самонаблюдение

Если вы боитесь оказаться в стороне от группы или остаться в одиночестве, начните с простого упражнения по самонаблюдению. Посидите несколько минут наедине с собой и спросите себя: «Что случится, если я останусь один?», «Чего именно я боюсь?» Погрузитесь в самую суть этой тревоги и запишите все, что приходит в голову, даже если это кажется абсурдным или нереальным. Важно развивать навык письма (или художественного самовыражения – некоторым легче выразить ситуацию посредством рисунка или живописи).

Жан и самосуд

Жан всегда боялся осуждения и отвержения со стороны группы. Мы вместе начали работу по самонаблюдению. Жан написал историю о том, как в результате автомобильной аварии он сбил маленькую девочку. Мы проработали связанные с этим эмоции, включая картину того, как местные жители хотят устроить над ним самосуд. Освободившись от этой истории, которая мучила его психику, Жан стал спокойнее относиться к окружающим. Он больше не испытывает постоянной потребности в их одобрении. Пока вы зависите от одобрения группы, вы никогда не обретете внутреннего покоя. Работа с воображением – один из ключей к освобождению от сковывающих нас ментальных установок: просто разрешите себе сочинять истории, даже если они кажутся совершенно бессмысленными!

Именно герой указывает нам путь. Преображенный гнев помогает развить три важнейшие для внутреннего мира добродетели: мужество (которое рождается из гнева), справедливость (которая возникает из чувства несправедливости) и благоразумие (умение выбрать правильный момент для проявления гнева и соразмерить его силу). Когда мы достаточно любим себя и находимся в мире с собой, приходит не только гармония, но и ощущение внутренней справедливости. Напоследок дадим слово Горацию: