Понятие архаического Сверх-Я было введено психоаналитиком Мелани Кляйн. Согласно ее теории, это живая сила, которая вынуждает маленького ребенка переживать разрушительный импульс, сконцентрированный на телесных отверстиях, и реагировать на него садистическими импульсами. При этом человек пытается защититься и от собственной жестокости, и от ощущения преследования, так как боится, что эта жестокость обратится против него самого. Речь о столкновении с самой сильной тревогой из возможных – страхом полного уничтожения, поскольку именно садизм лежит в основе первых отношений с миром и всем внешним. На ранней стадии развития садизм влияет на все источники либидинального удовольствия – как во взаимодействии с внешним миром, так и с объектами внутреннего мира ребенка. Скопофилия, нездоровая тяга к подсматриванию, представляет собой власть над другим посредством взгляда и действует по законам системы «хищник-жертва». Взгляд символизирует поглощение. Не случайно многие чудовища отличаются каннибальскими наклонностями.

Архаическое Сверх-Я возникает в период полной зависимости ребенка от матери, когда она воспринимается как всемогущая. Оно удерживает нас в состоянии психологического слияния с ней: между нами и этой всесильной фигурой, от которой зависят наши жизнь и смерть, нет никакой дистанции. На своем семинаре «Образование бессознательного» Жак Лакан говорит о материнском Сверх-Я, которое «представляет собой образование более древнее, более архаичное, чем думали поначалу, когда создание его относили, скорее, к моменту угасания эдипова комплекса»[41]. Говоря простым языком, отцовская функция выводит нас из этого фундаментального психоза – и воплощают ее герои-мужчины, которые способны решительным образом покончить с этими буйными монстрами.

Бывают ситуации настолько неразрешимые, что остается только разрубить узел. Есть древняя легенда: колесницу царя Гордия с упряжкой связывал особый узел, и тому, кто сумеет его развязать, было предсказано владычество над Азией. Явился великий завоеватель Александр – и разрубил узел мечом. Так и нам следует учиться решать некоторые проблемы: радикально, не ища компромиссов.

АРГУС

Аргус был многоглазым великаном, обладавшим невероятной силой. Он избавил Аркадию от опустошавшего страну быка, после чего содрал с него шкуру и облачился в нее. После этого он убил сатира, который вредил аркадцам и похищал их стада. Он расправился с Ехидной – чудовищным порождением Тартара и Геи, – нападавшей на путников. Затем Гера поручила ему стеречь превращенную в телку Ио, к которой она ревновала своего мужа Зевса. Аргус привязал животное к оливе, росшей в священной роще в Микенах, и следил за ней своими многочисленными глазами, из которых спала лишь половина: сколько глаз закрывалось, столько же оставалось открытыми. Освободить свою возлюбленную Зевс поручил Гермесу. О том, как Гермес справился с заданием, легенды рассказывают по-разному: некоторые говорят, что он убил Аргуса камнем, брошенным издалека; другие – что усыпил его игрой на флейте Пана; третьи – что погрузил в волшебный сон своим божественным жезлом. Так или иначе, Гермес убил Аргуса. А Гера, чтобы увековечить память своего верного слуги, перенесла его глаза на оперение посвященной ей птицы – павлина.

Аргус – чудовище, связанное со взглядом. В этом смысле он перекликается с этимологией слова «дракон» (по-гречески δράκων), образованного от δρακεῖν, что значит «видеть, смотреть пронзительным взглядом».

Образ множества глаз точно отражает природу извращения, в котором взгляд играет ключевую роль – достаточно вспомнить вуайеризм или эксгибиционизм. Само извращение неразрывно связано с садизмом, жестокостью к другим, превращением человека в объект манипуляции (причем носитель извращения и сам становится таким объектом). Подобный психологический захват через взгляд или голос может случиться и в обычной жизни – человек вдруг чувствует, будто раздваивается, теряет свободу воли. Именно поэтому взгляд и голос, наряду с прикосновением, – главные инструменты гипноза, а массовые сеансы, которые проводят иллюзионисты, наглядно показывают их завораживающую силу.

София и ее стремление к совершенству

София обратилась ко мне с жалобами на депрессию. Начав разбираться в ситуации, мы столкнулись с целым рядом ее обесценивающих суждений о себе и окружающих: она требовала от себя невозможного и не прощала ни единой ошибки. Это и привело к хронической депрессии – ведь София, конечно же, не справлялась с бесконечным списком задач, которые ставила перед собой, и постоянно разочаровывалась в окружающих. Между ней и мужем каждый день возникали конфликты: он чувствовал, что его все время принижают и осуждают, а Софии казалось, что он делает все «недостаточно хорошо», в результате у них дома нет должного порядка, чистоты и т. д. Муж не раз говорил, что из-за ее критики он уже боится проявлять инициативу – ведь в любой момент он может услышать очередной упрек из серии «недостаточно». Мы работали с Софией над тем, как освободиться от неусыпного надзора внутреннего Аргуса – от этих чрезмерно строгих, крайне морализаторских суждений, которые истощали ее силы, парализовали ее активность и разрушали отношения с близкими.

Идея многоглазого надзирающего взгляда воплотилась в «паноптикуме» – пространственном устройстве, которое придумал философ-утилитарист Иеремия Бентам в конце XVIII века и которое позже популяризировал Мишель Фуко. В тюрьмах наблюдение за заключенными велось из центральной башни; устройство должно было создавать у заключенного ощущение постоянного надзора. Для Фуко паноптикум стал символом того, как действует власть, основанная на дисциплине и контроле. В психологии это перекликается с понятием Сверх-Я, которое по определению надзирает за всем, что происходит в психике.