Теорию самовоспроизводящихся механизмов Джон фон Нейман разработал еще в 1951 г., расписав, как математический код способен выживать и размножаться в определенной среде. Однако такой математической среды, за исключением мозгов математиков, еще не было, так что теория выглядела чистой игрой ума, научной фантастикой.

Но уже через 10 лет идея фон Неймана стала реальностью: в 1961 г. Высотский, Макилрой и Моррис придумали игру «Дарвин», где файлы пожирали друг друга в борьбе за пространство. Забава понравилась – это была одна из первых компьютерных игр, пусть и без визуализации и доступная только для яйцеголовых. За ней последовали и другие – правда, в 1981 г. один такой вирус ускользнул от создателя, студента Диллинджера, и начал распространяться по университету.

Это было время вирусов-забав, приколов и розыгрышей, которые часто только шутника и смешили (вроде появления на экране морды лося или тупого стишка перед загрузкой зараженного компа). Ущерб от них был разве что моральный.

Но там, где одни видят поле для шуток, другие видят возможности обогащения, в том числе и незаконного. Великие умы предупреждали об этом: в 1984 г. подобные программы назвали вирусами, и стало ясно, что возможно создание программ, которые будут распространяться со скоростью эпидемии и иметь болезненные последствия.

После объяснения угроз их начали хотя бы фиксировать. Но появились и те, кто стал развлекать себя вирусами. В 1986 г. два брата-пакистанца Алви создали вирус Brian, иногда называемый первым вредоносом (мальчишки так решили отомстить конкуренту, «тырившему» их код, и вирусом хотели пометить ворованное).

Вскоре появился и закон против создателей программ, несущих угрозу компьютерам и информации в них. Он пригодился через пару лет, когда Роберт Моррис закинул в сеть «червя», нанесшего ущерб в $100 млн, а его автор стал первым в истории человеком, осужденным за киберпреступление.

К первопроходцу Фемида отнеслась мягко – условный срок, штраф около $10 000 и 400 часов общественных работ. Но это оказалось скорее исключением: в дальнейшем случались и приговоры вроде двойного пожизненного. Что касается дела Морриса, то оно прошло почти незамеченным на фоне шумного «дела Митника» и не помешало Моррису стать большим человеком в мире большого бизнеса.

Кевин Митник был ярким персонажем, который начинал со взлома телефонных сетей – и был в этом деле очень хорош. Он комбинировал дар хакера и природное обаяние – часто сотрудники компаний сами, добровольно и охотно, выдавали ему ключи безопасности.

Пиарщиком Митник тоже оказался крутым, всю Америку потрясла его фраза: «Мне достаточно просто посвистеть в телефонную трубку, чтобы вызвать ядерную войну». Многие в это даже поверили.

Фантазии о собственном всемогуществе его и сгубили: он взломал компьютер Цутому Симомуры, самого известного специалиста по компьютерной безопасности. Это была огромная работа, талантливая многоходовочка, где Митник скрытно использовал сторонние серверы и огромное количество зараженных файлов.

Понятно, что для Симомуры поймать взломщика стало делом чести, и он с этой задачей справился: менее чем через два месяца Митник был арестован, ему было предъявлено 23 факта нарушений закона.

Суд обнаружил у Митника «компьютерную зависимость», «лечиться» от которой его отправили в тюрьму на 11 месяцев. Но в деле стали появляться новые эпизоды – в тюрьме Митник провел четыре года, вопреки назначенным «процедурам» активно совершенствуя навыки взлома, и стал легендой в мире хакеров, возмущенных его преследованием, так как Митник не получал материальных выгод, действуя чисто из интереса, как вольный художник.

Киберпреступность росла, пожалуй, даже быстрее самого интернета, что привело к созданию компаний кибербезопасности. Словом, в компьютерной отрасли началось вечное соревнование щита и копья. В обычном мире оно идет почти столько же, сколько идет борьба добра со злом. Но, как ни странно, люди до сих пор четко не определились, где добро, а где зло.