Еще в 1950-е гг. людям, пялящимся в осциллограф, приходила в голову идея отвлечься и расслабиться «без отрыва от производства». Так появлялись забавы, имевшие хождение в этом узком кругу. Ральфа Бэра, инженера серьезной оборонной конторы Sanders Associates, эта идея не обошла стороной – он придумал играть в теннис на экране своего научного прибора.

Для реализации личной фантазии Бэр воспользовался служебным положением – написал техзадание и выкатил наработки. Двое его подчиненных взялись за реализацию.

Так появилась первая игровая консоль, известная как «коричневая коробочка» – она стыковалась с телевизором через разъем. Дополняли ее два джойстика и специальное ружье.

С этой коробочкой Бэр явился на совет директоров, и серьезные люди в галстуках, решавшие мировые проблемы, посмотрели на него как на клоуна на похоронах. Но Бэр свою идею «продавить» сумел – затраты-то мелкие.

Sanders разместил заказ на заводе телеприемников Magnavox. На полках магазинов новинка появилась в 1972 г. как Magnavox Odyssey.

Продажи превысили ожидания людей в галстуках почти в 100 раз: хотя стоила консоль целых $100, было продано почти полмиллиона экземпляров.

Успехи этой «побочки» понравились не только начальству Бэра, но и другим: возникла масса подражателей. Самый шустрый из них, Нолан Бушнелл, «придумал» игру Pong и выпустил свою консоль, которую ждал фурор. Дело в том, что его консоль, как и у Magnavox, стыковалась с любым телевизором, имевшим LP-разъем. Но в Magnavox по маркетинговым причинам предпочли это от покупателя скрыть, а Бушнелл кричал об этом на каждом углу, и его коробочка продавалась лучше, чем Odyssey.

Бушнелл проиграл суд Бэру, как проиграют суды все подражатели, но Atari, как назвал свою компанию Бушнелл, было уже не остановить, а его успех, в свою очередь, породил тысячи клонов, подражавших уже не Бэру, а Бушнеллу.

Sanders же спустя два года после старта продаж Odyssey вдруг обнаружили, что они больше не военная компания: доходы от продажи консолей и патентные отчисления за игры сильно превзошли успехи всех остальных разработок.

Так Бэр случайно организовал конверсию.

Игры – любимое развлечение для детей от нуля до ста лет. Желающих погрузиться в них хватает, так что похвальба Бушнелла, будто он усадил за компьютер почти все население Земли, не выглядит сильным преувеличением.

Бушнелл и его партнер Тэд Дабни поняли, что геймеры – лучшие покупатели, готовые вкладывать деньги в компьютеры при любом улучшении. А дорогие компьютеры – самое рентабельное, что только можно выпускать.

Это поняли и производители игрушек, которые стали вкладываться в сюжеты, художественные отрисовки, звуковые эффекты – так софт и хард подтягивали друг друга.

Периодически рынок выбрасывал какой-то продукт, круживший головы игроманам. Недостижимым по сей день остается… нет, не «Тетрис» Алексея Пажитнова 1985 г., а Mario от Nintendo, хит Сигэру Миямото образца 1981 г.: число продаж – около 1 млрд.

Сейчас в лидерах другие игры, которые, возможно, догонят прежних лидеров, – Minecraft или FIFA, например. А есть еще игры, создавшие и собственную субкультуру, и даже индустрию киберспорта, вроде Counter-Strike.

Есть и знаковые игры, вызвавшие переворот в индустрии, такие как DOOM от Джона Кармака, оказавшаяся камешком, создавшим лавину. Как раз в 1993 г. Дженсен Хуанг и его коллеги по Nvidia поставили для себя точку в споре о том, чем должна заниматься их компания, и выбор был сделан в пользу графических процессоров с трехмерным изображением. Именно успех DOOM показал, что их перспективы огромны. И уже сильно позже стало ясно, что та же технология двигает вперед и AI.

Не забудем и Сида Мейера: не только за циклы вроде Civilization или Pirates!, но и за маркетинг. Сид, сочетающий в себе выдающийся талант и маниакальную добросовестность, стал лейблом, а его имя на обложке игры – знаком качества.

Наверняка у каждого читателя свои любимые игры. И пока они загружаются, вспомните добрым словом Ральфа Бэра и его осциллограф.