Когда Стиву Джобсу пришла в голову идея, что покупать все детали компьютера отдельно, а затем собирать его, как делали в 1975 г. абсолютно все, – глупость, то его друг Стив Возняк, технический мозг компании, сделал то, что перевернуло мир компьютеров. Однако даже их скромный жизненный опыт подсказывал, что рядом с хиппи Джобсом и ботаном Возняком, фонтанирующими идеями, должен быть взрослый дядька, который мог бы заниматься рутиной – бумажками, бухгалтерией и налогами, отслеживать продажи и логистику, то есть делать то, что у двух Стивов вызывало приступы тошноты.

Выбор Джобса пал на его коллегу по Atari, Рона Уэйна. Тот был сильно старше своих партнеров: ему стукнул 41, рядом с 21-летним Джобсом и 26-летним Возняком он, наверное, выглядел старичком. У Рона уже были заходы в самостоятельный бизнес и был тот самый опыт управления, которого так не хватало двум Стивам. Уэйн как раз совсем недавно закрыл крупнейший из своих проектов – по производству комбоматов (игровых машин для казино), крушение которого поставило его на грань разорения.

Неизвестно, как Джобс умудрился его уговорить войти в бизнес Apple, но убеждать он умел. Уэйн получил долю в 10% и взялся за дело. За первые же 12 дней работы он составил учредительный договор, придумал лого Apple (не то надкушенное яблоко, что есть сейчас, а более сложное) и написал инструкцию для пользователей Apple II.

Впрочем, эти же 12 первых дней оказались и последними. Проведя их в гараже Джобсов, он отчетливо понял, что многочисленные дорогостоящие фантазии Стивов – вещь совершенно не реализуемая и не имеющая будущего.

В отличие от компаньонов, не обремененных собственностью, Уэйну при крахе затеи было что терять – по закону при банкротстве учредители отвечают по обязательствам своим имуществом. У Рона Уэйна оно было, и за эти 12 дней перспектива потерять все показалась ему весьма реальной.

Словом, Уэйн пишет заявление о выходе из компании, чем изумляет и гневит двух Стивов – денег на реализацию идей в тот момент им катастрофически не хватало, а тут еще надо было рассчитываться с незадавшимся компаньоном. Сильно напрягшись, они выплатили Рону $800.

Позже Майк Марккула, видевший будущее Apple радикально иначе, чем Уэйн, и вложивший в дело собственные четверть миллиона, настоит на том, чтобы Уэйну вдогонку были выплачены еще $1500, чтобы подстелить соломку. К тому времени Марккула уже оценивал Apple как бизнес на миллиарды, и ему не нужны были скандалы.

Имя Уэйна с тех пор мы слышим довольно часто. Кто-нибудь нет-нет да напишет, сколько сотен миллиардов долларов стоили бы сейчас его 10%. Вот вам, мол, пример недооценки возможностей, просчета – или даже образец глупости.

Сам Уэйн позже будет говорить, что чувствовал потенциал компании, но не был готов рисковать: «У меня был гораздо более неудачный опыт в бизнесе. Я старел, а этим двоим все было нипочем. Это все равно что тянуть тигра за хвост, и я не мог больше с ними оставаться».

Двум тиграм и их хвостам он предпочел работу инженером и несколько раз отказал Джобсу, предлагавшему ему вернуться в Apple. В конце концов человек, получивший за 12 дней шанс стать одним из богатейших людей мира и сам же от него отказавшийся, нашел себе занятие по душе, которое его радует и обеспечивает, хотя и не приносит ни миллиардов, ни даже миллионов, – лавка, где Уэйн продает марки.

Одному из основателей Apple скоро стукнет 91 год. Он хотел написать мемуары (издатели стоят в очереди), но пока так и не собрался. Кстати, все отмечают, что Уэйн выглядит совершенно счастливым человеком и никогда в жизни не жаловался на судьбу. Которая уберегла его от сотен миллиардов.