Вообще-то Роберт Тейлор (для всех его знавших – просто Боб) явно намеревался прожить жизнь легко – ухитрился не перегружаться в образовании и не переусердствовать в науке. Выучившись на психолога, он преподавал математику в школе, тренировал там баскетбольную команду – словом, как он говорил, прекрасно проводил время, но был очень беден. Однако рождение второго ребенка заставило его искать другую работу. И вот Боб каким-то странным образом (сам удивлен) – уже инженер на авиазаводе, разрабатывающем «Першинги».

Дела у него всегда и во всем спорились, исключением не стала и новая работа, не связанная с психологией и баскетболом. Он придумывает дисплей для имитации полетов, а уже через год Боб – в NASA, где занимается финансами. Его вотчина – вложение денег в перспективные проекты. Там он штаны тоже зря не просиживает: например, благодаря его настойчивости создана компьютерная мышь. В итоге еще через пару лет он оказывается на аналогичной должности в DARPA – Управлении перспективных исследовательских проектов Минобороны США.

К тому времени задумка создания единой компьютерной сети была уже формализована в проект ARPANET. Идея витала в воздухе, существовало множество разработок, подготовивших то, о чем раньше могли только мечтать фантасты, но что-то не стыковалось.

Боб попал в новый мир, задача была совершенно ему чуждой. Надо было в нее вникать (это он здорово умел делать), находить дыры и выстраивать стратегию. И Тейлор оказался тем клеем, который собрал воедино массу разнородных идей. Он был человеком сторонним, то есть непредвзятым, и у него в руках были деньги, а значит, постановка приоритетов, регулирование скорости решения задач и активности работ.

Доставшийся Бобу кабинет был утыкан телетайпами – каждый из них работал на выделенной линии, и первое, что изрек Тейлор, по его воспоминаниям, было: «Чувак, вместо этого хлама нужен один терминал, который выходил бы туда, куда тебе нужно, – это и есть ARPANET».

В своих поздних интервью Тейлор изображает из себя этакого увальня, смотрящего на процесс со стороны, не как ученый, а как человек со здравым смыслом, и якобы именно это дало ему возможность видеть то, чего не видели другие.

На самом деле финансист Боб анализировал то, что видел. Львиная доля заявок в DARPA была заявками на сверхмощные серверы. Он оценил разнородность софта и харда и понял, что всем научным центрам не хватало того, что уже было у соседей. Идея скоммутировать все это в единую сеть и обмениваться программами и информацией казалась верной (позже похожая идея приведет к рождению облачных вычислений), но состояние дел вгоняло в уныние: расчистка авгиевых конюшен в сравнении с тем, что предстояло сделать, казалась пустяком. А денег на решение проблем не было.

Тейлор идет к директору DARPA Херцфилду, чтобы настоять на необходимости создания сети. Убедил тем, что нужна сеть, которая не прекращала бы работать даже в условиях ядерной катастрофы. Херцфилд изымает один миллион из программы по баллистическим ракетам и передает его на создание ARPANET.

Базовая стратегия проекта менялась несколько раз, но опыт и обаяние Тейлора ни разу не позволили амбициям затмить здравый смысл, а участникам проекта – упорствовать в заблуждениях.

В итоге осенью 1969 г. аспирант Калифорнийского университета Клейн передал в Стэнфорд (за 300 миль) ученому Дювалю первое сообщение. Оно должно было выглядеть как LOGIN, но связь была слабой, и монитор Дюваля поймал только две первых буквы – «l» и с большой задержкой «o».

Первая компьютерная сеть заработала и быстро выросла, причем обрастала она не только новыми участниками, но и новыми программами и железом. По расчетам Тейлора, вложенный в проект миллион окупился, снизив потребность в избыточном количестве оборудования (в его кабинете остался только один телетайп).

ARPANET вызвал большое смятение в умах тех, кто думал о сетях и их функционале, и дал толчок к новым разработкам, которые позже окажутся более мощными и вынудят ARPANET закрыться. И мы сегодня знаем, что пришло ему на смену.