В 1888 г. Генрих Рудольф Герц делал доклад, сопровождаемый демонстрацией, доказывавшей существование электромагнитных волн. Завершилось все в гробовой тишине – потрясенная публика затихла, пытаясь себе представить то великое будущее, которое принесет миру это открытие.

Наконец прозвучал вопрос:

– Что за всем этим следует?

На что Герц сухо ответил:

– Более – ничего.

Открытию помог случай: Герц был поклонником Максвелла, одна из работ которого доказывала возможность существования электромагнитных волн, и Герц во время опытов по индукции, заметив искру, предположил, что это и есть следствие волны.

В тот же день он повесил на дверь своей лаборатории табличку, чтобы его не беспокоили две недели, отменил все лекции (с большим удовольствием – их он терпеть не мог) и занялся исследованием эффекта. Двух недель не хватило, но через полгода он придумал прибор, способный передавать волну.

Получив практическое доказательство теории, Герц переключился на другие задачи, в конце концов в мире хватало интересного и не исследованного. Так, позже Герц сосредоточится на явлении внешнего фотоэффекта, той самой работе, которую разовьет в теорию Альберт Эйнштейн, именно за нее получивший, кстати, свою Нобелевку в 1921 г.

Возможно, нам сейчас кажется (благодаря школьному учебнику), что наука всегда, шаг за шагом, двигалась в нужном направлении, последовательно «разгадывая тайны природы». Однако ничего подобного, конечно, не было и быть не могло. Мир всем мыслителям представлялся разным. Герц ввел в обиход понятие «физическая картина мира» – понятие не только или не столько физическое, сколько общефилософское (потом его разовьет Витгенштейн), ставшее определяющим в нашем сегодняшнем представлении о природе.

Всю свою короткую жизнь Герц будет вынужден отвечать на вопросы о практическом применении электромагнитных волн – и всю жизнь он будет вежливо объяснять, что это пустяки, детские игрушки, глупые забавы, а заодно высказываться в том духе, что использовать науку для личного обогащения неприлично и что познание благородно само по себе.

Американская глупость «если ты такой умный, то почему не богатый?» достигла в те годы Европы, но слышал ли о ней Герц, неизвестно. Деньги его и в самом деле не интересовали – он происходил из весьма богатой еврейской семьи, принявшей лютеранство, и карьера на его материальном положении сказывалась мало.

Герц умирает в 36 лет, в 1894 г., и профессор Аугусто Риги посвящает ему обширный некролог, где описывает практическое значение открытия электромагнитных волн.

Один из студентов Риги, Гульельмо Маркони, прочитав написанное, загорается идеей создания радио, что он, как мы знаем, в конце концов и сделает, умно обобщив достижения предшественников.

Практический результат, которого Маркони добился, используя открытие Герца, часто приводят в качестве иллюстрации к высказыванию Бернара Шартрского о том, что мы – карлики на плечах гигантов, а сия метафора означает, что мы видим дальше по той причине, что наши знания основываются на знаниях и открытиях великих предшественников.

Возможно, это справедливо: сам Герц вполне мог бы назвать себя карликом на плечах своего кумира Максвелла или своего учителя Гельмгольца. Для нас же, людей нынешнего времени, Маркони – такой же гигант, сидя на плечах которого мы обозреваем современный нам мир и судим о прошлом.

Герц умер до того, как высшие достижения в науках стали отмечать Нобелевскими премиями, и его имя потомки (те самые карлики) увековечили иначе: его именем названа единица измерения частоты – герц (Гц или Hz).

Фашисты, придя к власти в Германии, пробовали, кстати, имя еврея Герца истребить, предложив обозначение оставить, но в не в честь Герца, а в честь его учителя Гельмгольца. Но чем все закончилось, мы знаем.