Василий Петров, открывший в 1802 г. явление электрической дуги, позже размышлял, что это открытие вполне можно использовать и для освещения. Каждый видевший сварку с ним согласится – свет получался мощный и яркий. Вот только речь шла о вспышке, а не об освещении. Да и с генераторами была проблема: устройство Петрова занимало примерно один кубометр и весило больше тонны – согласитесь, так себе батарейка.

Правда, «батарейку» уменьшил Фарадей, еще компактнее ее сделал Якоби (о чем никто не узнал – эта военная разработка была засекречена), а больше всех поразил мир бельгийский столяр-самоучка Грамм со своей динамо-машиной. Прогресс не стоял на месте.

Прорыв случился, когда телеграфист Павел Яблочков расположил электроды параллельно друг другу – получался мощный свет, который светил, пока оба электрода не прогорали. Скоро представился случай опробовать новинку в деле: Яблочкову предложили освещать путь царского поезда, и с этой задачей он прекрасно справился, всю дорогу перемещаясь с локомотива на локомотив вместе со своими прожекторами.

Яблочкову пророчили славу и богатство, но, увы, бизнеса в России так и не случилось. Ему пришлось переезжать в Париж и искать себе работу телеграфиста, чтобы как-то закрыть финансовые бреши. Так он попадает к Луи Бреге (из знаменитой семьи часовщиков), который внедряет телеграф собственной разработки. Яблочков рассказывает ему о своей идее, и академик Бреге немедленно берется за реализацию проекта. Его связи и авторитет помогают получить патент буквально за месяц (обычно на это уходят годы), а еще через месяц, в апреле 1876 г., свечу Яблочкова уже показывают на выставке в Лондоне.

Демонстрация вызывает фурор: «русский свет» (иначе это освещение и не именуют) в мгновение ока захватывает мир, к Бреге и Яблочкову выстраивается гигантская очередь из мэров и правителей городов и земель, мечтающих осветить свои территории.

На тот момент газовое освещение было несколько дешевле «русского света», но разница в качестве была огромна: новое электроосвещение делало ночные города «светлыми как днем», в то время как газовые фонари подсвечивали лишь немного пространства вокруг себя. Яркость газового фонаря составляла 16 свечей, а свечи Яблочкова были мощностью в 400 и даже 1000. Для сравнения: самые мощные бытовые лампочки сегодня дают 100 свечей.

«Русский свет» между тем поставляют не только русские. Например, подряд на освещение Зимнего дворца получил не Яблочков, а Сименс. А лампа американца Браша даже превосходила свечу Яблочкова. Лучшую же из всех ламп создает инженер Владимир Чиколев, но в России она никому не нужна, и Чиколев сам забрасывает идею.

Пять лет продолжается победное шествие «русского света». Мир восхищен Яблочковым, его называют новым гением планетарного масштаба: в Париже, Лондоне, Берлине, Сан-Франциско, Стамбуле, Шанхае, Сан-Пауло – да почти в любом городе планеты – ночью светло как днем. Только знай себе меняй раз в полтора часа прогорающие электроды.

Пока на выставке в Париже, состоявшейся через пять лет после лондонской, американец Эдисон не презентует свою лампу накаливания. Она отличается от свечи Яблочкова радикально: ее можно включать и выключать в любой момент, она работает 1000 часов. А когда перегорает, ее, в отличие от электродов, может заменить человек, не имеющий профильного образования. И она намного дешевле.

Словом, мировая звезда Яблочков, хотя и получает в Париже по инерции Гран-при, понимает, что мир изменился. Это не смущает его: у Яблочкова зреют новые смелые планы, он переезжает в Россию и готов помогать своему коллеге Лодыгину с его лампой накаливания. Но, увы, в 1894 г. болезнь сводит его в могилу.

Гения, осветившего мир, хоронят в фамильном склепе в селе Сапожок Саратовской губернии (его могила – местная достопримечательность). Благодаря ему электрический свет завоевал планету. Правда, «русский свет» к этому времени уже перестал быть «русским», и это, пожалуй, справедливо.