Первый телефон в Стокгольме появился в 1877 г., его заказал себе в американской фирме Bell богач Седергрен. Телефонная линия соединяла его магазин с домом. В магазине собирались толпы – поглазеть на новинку, – и среди зевак оказался мальчишка-посыльный, который стал рассказывать, что «его хозяин делает аппараты намного лучше».

Седергрен такого снести не мог и отправился к «хозяину» мальчишки. Оказалось, мальчишка не обманывал: в мастерской по ремонту телеграфных аппаратов некоего Ларса Магнуса Эрикссона стояла модель, оказавшаяся во всех отношениях лучше аппарата Белла.

Ларс Магнус начал работать еще ребенком. Малец с фермы не учился в школе: после смерти отца он вынужден был наниматься батраком к соседям. Так что его карьерные перспективы были примерно нулевыми. Но жизнь батрака ему не нравилась, и в 15 он уезжает на заработки в норвежские шахты, где осваивает кузнечное дело и даже становится мастером.

В 21 год он уже в Стокгольме, где добивается (не сразу и с трудом) места в электротехнической компании Öller. Днем работает, до ночи занимается самообразованием, наверстывая упущенное. В Öller он на хорошем счету – даже получает стипендию для обучения в Германии (в Siemens) и Швейцарии, где работает чертежником и конструктором. В 30 лет, вернувшись, Эрикссон уже состоявшийся инженер, пусть и без диплома: говорит, что практика куда важнее формального образования.

Через год после посещения мастерской Эрикссона Седергрен уже занимался телефонизацией Швеции, а аппараты поставлял Эрикссон, выигравший тендер у компании Bell, – его телефоны лучше передавали звук и были вдвое дешевле в производстве и эксплуатации. Так что к началу 1880-х гг. Швеция была уже первой в мире по числу аппаратов на душу населения, а 3/4 рынка заняла продукция Эрикссона. Началась и международная экспансия, и не только в соседние Норвегию, Данию, Германию – поступают экзотические заказы на телефонизацию Мехико и Шанхая.

Александр Белл скептически относился к Скандинавии и свое изобретение там не запатентовал, так что у Эрикссона оказались развязаны руки: он использовал все новинки Белла на законных основаниях. Но то, что аппараты шведа покорили мир, – его личная заслуга, он сам конструктор всех разработок, вложивший в технику много своих личных изобретений, которые усовершенствовали и удешевили аппарат. Это в самом деле было лучшее оборудование на планете, а придуманный шведом дизайн определил облик телефонов на столетие.

Но Эрикссон еще и умный организатор. Он начал с мастерской, где трудились четыре человека (считая того самого мальчика-посыльного). Правда, стоило бы посчитать еще и его жену, работавшую наравне со всеми и замещавшую мужа на время его отъездов. А через несколько лет в производстве уже были заняты сотни людей, причем масштабировался бизнес умно и безболезненно.

В середине 1880-х гг. Эрикссона зовут в Россию – Людвигу Нобелю нужно телефонизировать свой завод. Заказ для Эрикссона скромный, но не отказывать же земляку. С этого небольшого заказа начинается история заводов Эрикссона в России, причем дела тут идут прекрасно: его компания телефонизирует Киев, Харьков, Ростов, Казань и десятки других городов. Ларс Магнус даже задумывается о переезде в Петербург, а на Васильевском острове строится завод, где работают 600 человек.

В 1901 г. у Москвы заканчивается контракт с Bell, объявляется новый тендер, который выигрывает Эрикссон – у него стоимость абонентской платы в 63 рубля против 250 у Bell, плюс инженеры утверждают, что качество связи у Эрикссона выше, а поломок намного меньше.

К счастью для компании Ericsson, реализовать идею перевода компании в Россию Ларс Магнус не успел: в 1903 г., в возрасте 54 лет, он уходит на пенсию и переезжает на ферму, где создает себе «умный дом»: самодвижущийся плуг, гидроэлектростанция на лесном ручье, гидропоника. Свою долю в компании он продает, и дальнейшая история Ericsson уже развивается без его участия.